Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ) - Шервинская Александра Юрьевна "Алекс" - Страница 149

– Думаю, тебе лучше спросить об этом у Кайла, – ровно ответила я, – потому что, что бы ты ни сказал, я тебе не поверю, Алекс.

Глава 27

«– Вы слыхали о Дэйви Джонсе, да? Морская косточка! Славная душа!

Но как‑то наткнулся на камень преткновения всех мужчин.

– Что это за камень?

– И правда... Что это?

– Море?

– Алгебра?

– Дихотомия добра и зла?

– Бабы...»

© «Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца»

– Что он натворил? – нахмурился Алекс. – Ведь ещё утром всё было в порядке, Мэгги!

– В порядке? Ах, в порядке… – я чувствовала, что ещё немного, и меня, как говорится, понесёт по кочкам, и я обязательно наговорю много лишнего, потому как остановиться уже не смогу. Потом наверняка пожалею, только вот будет уже поздно. Поэтому я постаралась взять себя в руки и загнать зарождающуюся истерику поглубже. – Тогда у тебя, наверное, есть внятное объяснение того факта, что твой отец был здесь, в Блайзбери, за год до смерти дяди Кевина и явно состоял с ним в гораздо более дружеских отношениях, чем рассказывал мне. В соответствии с этим у меня вопрос: к чему был весь этот спектакль под названием «Мы впервые в Блайзбери»? Да, я с определённым трудом, но, пожалуй, могу поверить, что он не знал, что я племянница того самого Кевина Стюарта, хотя теперь я ни в чём не уверена, знаешь ли.

– Он не знал, Мэгги! – горячо воскликнул Алекс. – Я не могу объяснить, зачем он скрывал, что бывал в Блайзбери раньше, но, клянусь, Мэгги, когда мы выбирали место для торгового центра в этих краях, он просто упомянул мистера Стюарта как человека, у которого можно спросить совета по каким‑то местным вопросам. Но я справился сам, а вскоре после моего приезда мистера Стюарта не стало, так что я, можно сказать, его вовсе не знал. И когда я сказал, что девушку, которой я предложил руку и сердце, зовут Маргарет Стюарт, отец никак не отреагировал на имя. Ну вот как мне тебя убедить, Мэгги?!

– Я не знаю…

Я в отчаянии стиснула руки, потому что мне ужасно, до какой‑то совершенно запредельной степени хотелось ему поверить. Если я перестану доверять тем, кто рядом и кто всегда готов прийти на помощь, то какой смысл вообще во всём остальном? Так можно начать подозревать всех подряд и медленно, но неизбежно сойти с ума.

– Мэгги, я составлю у Трондайка бумагу, что никогда и ни при каких условиях не буду претендовать ни на пенни из тех денег, что достались тебе от дяди Кевина. Ни тех, что уже есть на счетах, ни тех, которые можно отыскать с помощью карты. Эти деньги всегда будут принадлежать только тебе и… нашим детям.

– Детям? Каким детям? – растерянно переспросила я, сбитая с толку предложением жениха.

– Ну, – Алекс слегка приобнял меня, прижав к себе, – в браке, как правило, появляются дети, Мэгги. Рождество, после которого ты обещала дать мне окончательный ответ, приближается, и я очень рассчитываю услышать «да». Следовательно, потом у нас появятся дети, может быть, не сразу, это уж как мы с тобой договоримся… Если ты решишь отправиться в Швейцарию или захочешь стать кем‑то вроде Леонсии Солано из романа мистера Джека Лондона, то, конечно, с детьми придётся повременить… Но тут ж как ты решишь, Мэгги. Я постараюсь принять любое твоё решение, даже если оно будет не очень мне по душе. Но я очень тебя прошу: поверь мне! Я не могу говорить за отца, но я совершенно точно приехал в Блайзбери не в надежде подобраться к тебе или к карте. И мои чувства к тебе никак не связаны с твоим наследством. Скорее, я предпочёл бы, чтобы его вообще не было: тогда тебе не в чем было бы меня подозревать.

– Алекс действительно ничего не знал, – раздалось у меня за спиной, и я, вздрогнув, резко обернулась, чтобы встретиться взглядами с Кайлом Гилмером, который стоял, засунув руки в карманы своего щегольского пальто. – Свои вопросы и… хм… претензии ты можешь адресовать только мне, Мэгги. Но перед этим очень хорошо подумай, нужна ли тебе эта правда. Ведь, видишь ли, какая штука, правду мало узнать. С ней ведь что‑то надо делать, понимаешь? Как‑то использовать, как‑то встроить в свою уже сложившуюся систему мироздания, а это, уверяю тебя, совсем непросто.

– Я хочу знать правду, – твёрдо сказала я, – моя жизнь и без того не так чтобы проста и понятна, а если вдобавок ко всему я начну сомневаться в каждом слове окружающих меня людей… нет, я так не хочу, Кайл.

– Тогда, быть может, мы встретимся сегодня вечером? Нэнси ведь всё равно собиралась к тебе помогать с пирогом, не так ли? – мистер Гилмер мягко улыбнулся. – Мы с Алексом могли бы составить ей компанию и, пока пироги будут печься, спокойно обо всём поговорить.

– Хорошо, – кивнула я, – давайте тогда около пяти, потому что к восьми непременно явятся Джастин и Саймон, а я не уверена, что им надо слышать всё, что ты скажешь.

– Я тоже так думаю, – склонил голову Кайл, – это наше внутреннее семейное дело, да? Значит, договорились? И не волнуйся, Мэгги, никто из нас никогда не желал тебе зла. А что всей правды не говорили, так нужно же было понять, стоит ли доверять её тебе. Не обижайся, девочка, это самая обычная предосторожность.

Остаток ярмарочного дня прошёл в суете, корректировке планов и подготовке мероприятий. А вечером ко мне пришла Нэнси, и мы погрузились в обсуждение тонкостей создания тыквенного пирога, такого, какого никто в Блайзбери никогда даже не пробовал. Не то чтобы мне прямо так уж была необходима победа в этом конкурсе, скорее, срабатывал «комплекс отличницы». Не знаю, был ли здесь конкретно этот термин, но он лучше всего характеризовал моё состояние.

– Корица, имбирь, кардамон, гвоздика, коричневый сахар… – Нэнси внимательно рассматривала баночки со специями, открывала некоторые, принюхивалась, одобрительно кивала и продолжала изучать составляющие нашего будущего кулинарного шедевра.

Я молча просеивала муку и пыталась хоть как‑то подготовиться к предстоящему разговору с Кайлом. Его слова о том, что не всякую правду нужно знать, не давали мне покоя.

С одной стороны, я очень хотела знать всё: как и насколько серьёзно были связаны Кайл Гилмер и дядя Кевин, были ли у них общие дела, как в этом замешаны мои родители, просил ли дядя Кевин Кайла о чём‑то по отношению ко мне, зачем на самом деле Кайл приехал в Блайзбери и, главное, насколько был в курсе Алекс.

А с другой стороны… Даже если выяснится, что у дяди Кевина и Кайла были общие дела, что это изменит? Любить дядю я меньше точно не стану, он для меня так и останется лучшим из всех людей, кого я знала. Наверное, если бы я лучше помнила родителей, приоритеты были бы расставлены иначе, а так именно Кевин Стюарт вырастил и воспитал меня. Стану ли я хуже относиться к Кайлу? Не знаю, скорее всего, нет, потому что я могу его понять: прежде чем откровенничать с неизвестной девицей, к ней надо как следует присмотреться. Кто ж знал, что девица окажется не в меру шустрой? Никто!

Могло быть так, что Алекс не был в курсе отцовских планов в отношении меня? Да запросто: Кайл тот ещё хитровыдуманный господин! И совершенно не обязательно, что он посвящал в свои замыслы Алекса. Или это я пытаюсь притянуть объяснения, как говорится, за уши, потому что мне очень хочется, чтобы Алекс оказался не причастен?

– Мэгги… Мэгги!

Я вздрогнула, когда Нэнси осторожно прикоснулась к моей руке, и чуть не уронила сито, через которое просеивала муку.

– Ты так глубоко о чём‑то задумалась, что дважды просыпала муку мимо миски и даже не заметила этого. Что тебя так беспокоит, дорогая? Ты спокойно можешь поделиться со мной и быть уверенной, что кроме нас двоих об этом никто не узнает. За тридцать пять лет совместной жизни с Кайлом если я чему и научилась – так это хранить чужие секреты.

И я не выдержала: шлёпнулась на стул рядом с кухонным столом и, всхлипывая и размазывая по лицу слёзы пополам с мукой, выплеснула на внимательно слушавшую меня Нэнси всё, что накопилось в сердце. Все свои сомнения, подозрения, опасения, надежды и страхи. Минут через двадцать я выдохлась, прерывисто вздохнула, вытерла мокрое лицо кухонным полотенцем и посмотрела на будущую свекровь.