Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ) - Шервинская Александра Юрьевна "Алекс" - Страница 116

– Мэгги, – принюхиваясь, спросил друг, – а чем это у тебя так вкусно пахнет? Ты что, действительно приготовила ужин?

– Представь себе, я тоже иногда ужинаю, – насмешливо фыркнула я, ставя на стол тарелки и доставая из ящика приборы, – так что я просто сделала побольше, чтобы хватило даже такому проглоту, как ты.

– Я не проглот, – возмутился Саймон, – я просто люблю вкусно поесть, а ты хорошо готовишь. Слушай, если Гилмер окажется дураком и ты передумаешь выходить за него замуж, я готов предложить свою кандидатуру.

– Лучше намекни Салли, что очень высоко ценишь домашнюю еду, – посоветовала я, – и я тебя уверяю, что скоро ты получишь приглашение на ужин.

И пусть кто‑нибудь мне скажет, что путь к сердцу мужчины лежит не через желудок! Да, все остальные части мужского организма тоже, несомненно, принимают участие в обсуждении, но желудок главенствует, это я вам совершенно точно могу сказать.

– Саймон, – начала я, когда друг утолил первый голод и уже был способен воспринимать информацию, – сегодня, когда ты ушёл, в библиотеке был ещё один ну очень неожиданный посетитель.

И я рассказала ему всё: о внезапном появлении мистера Трондайка, о его ключе от библиотеки, о «секретном» сейфе дяди Кевина и, естественно, о предупреждении нотариуса насчёт Юджина МакКиллиана.

Саймон слушал молча, иногда кивая каким‑то своим мыслям, и даже ни разу меня не перебил, что уже наводило на определённые размышления.

– Ты как‑то говорил, что знаешь мистера Трондайка, – напомнила я ему, – помнишь, я у тебя спрашивала? Это же он заверял официальное завещание дяди Кевина. А потом он же участвовал в составлении нашего с Алексом договора по поводу карнавала.

– Конечно, помню, – кивнул друг, – не могу сказать, что я вот прям хорошо его знаю, но в своё время имел возможность познакомиться лично.

– Его, судя по всему, неплохо знают и Алекс, и Джастин, – вспомнила я, – думаю, они не откажутся поделиться с нами информацией, как думаешь? Если уж Алекс называет его «мой юрист», а Джастин зовёт просто Генри… А сейчас, пока их нет, выкладывай всё, что ты о нём знаешь.

– Это было пару лет назад, – начал Саймон, вставая и самостоятельно перекладывая на свою тарелку остаток фрикаделек, – я тогда работал над материалом о теневой стороне строительного бизнеса в нашем графстве. Это было самое настоящее журналистское расследование, между прочим. Мне удалось выяснить, что часть сделок была проведена с нарушениями законодательства, но не напрямую, а очень хитрым образом, так, что сразу и не сообразишь, что не так. Значительная часть ниточек вела в Хоуптон, в частности, к одному очень известному и уважаемому нотариусу.

– Генри Трондайку...

– Именно. Так‑то он ничего и нигде не нарушал, просто на наиболее запутанных документах стояла именно его подпись. Я пытался к нему подобраться: просил дать интервью, пытался изобразить клиента, следил за его конторой... В общем, делал всё, что положено делать настырному репортёру. В итоге он сам меня нашёл. Пригласил на чашку чая и очень вежливо объяснил, что если я не хочу, чтобы моя карьера в «Новостях Блайзбери» бесславно закончилась из‑за нелепого несчастного случая на ночной дороге, мне стоит переключиться на светскую хронику и прогноз погоды.

Я ахнула.

– Он тебе угрожал?!

– Ну, это была очень вежливое предупреждение очень воспитанного человека, – хмыкнул Саймон. – Но суть от этого не меняется. Да, он хитрый лис. Он знает все грязные тайны этого графства и умело ими торгует. Он скользкий тип с репутацией человека, который может достать для клиента что угодно: от чистого паспорта до разрешения на строительство в заповедной зоне.

– Звучит не очень обнадёживающе.

– Подожди, – Саймон поднял руку. – Но при всём при этом он по‑своему порядочен. У него есть свой кодекс чести, если можно так сказать. Он никогда не подставит клиента, с которым заключил договор, никогда не выдаст секретную информацию и никогда не возьмётся за дело, в результате которого могут пострадать невинные люди, особенно женщины или дети. Генри Трондайк тесно связан с криминалом, но сам никогда ни в чём не был замешан. Как ему удаётся балансировать на грани – не знаю. Могу только искренне восхищаться высочайшим профессионализмом.

Саймон посмотрел мне прямо в глаза.

– Мэгги, если Генри Трондайк пришёл к тебе сам и предупредил об опасности, значит, дело действительно серьёзное. И если он говорит, что МакКиллиану нельзя верить – значит, он знает что‑то такое, чего не знаем мы.

– Думаю, будет правильно, если мы ещё раз обсудим всё это вместе с Джастином и Алексом. Что‑то подсказывает мне, что это дело мы с тобой вдвоём просто не вывезем.

– Боюсь, что ты права, – согласился друг, – тем более что ждать осталось совсем немного. Гилмер возвращается завтра вечером, а наш друг инспектор – послезавтра утром. Надеюсь, за это время ничего серьёзного не случится, просто не успеет.

Разговор с Саймоном оставил после себя странное послевкусие: смесь облегчения от того, что у нас может появиться ещё один неожиданный союзник, и гнетущей тревоги от осознания, что враг действительно серьёзен.

Решив, что никаких серьёзных шагов мы с Саймоном до разговора с друзьями предпринимать не будем, я с головой ушла в работу в библиотеке, стараясь не вздрагивать от каждого шороха и не искать в каждом посетителе скрытую угрозу. Я заставляла себя верить, что записка была единичным инцидентом, хотя внутренний голос шептал, что это лишь затишье перед бурей. И я оказалась права, хотя предпочла бы ошибиться. Но кто ж меня спрашивает‑то?

Вечером пятницы я возвращалась из библиотеки домой, мысленно составляя план дел, касающихся предстоящей ярмарки. Размышляя о том, кто мог бы возглавить жюри спортивных конкурсов, я сошла с тротуара, чтобы перейти Вестминстер‑стрит напротив своего дома.

Внезапно из‑за угла на бешеной скорости вылетел блестящий чёрный мотоцикл. Я даже не успела вскрикнуть – так быстро всё произошло. Мотоциклист резко затормозил, подняв облако пыли, и сорвал с головы шлем.

– Святые угодники! – воскликнул он с неподдельным испугом. – Мисс! Вы в порядке? Я вас не задел? Я такой идиот! Засмотрелся на дома и совершенно потерял голову!

– О нет, это я... я задумалась и не смотрела по сторонам, – поспешила я успокоить его, хотя руки дрожали, а сердце колотилось где‑то в горле. Сразу вспомнился зловещий автомобиль, который чуть не сбил меня в те кошмарные дни, когда на меня покушался Дик Саммерс.

– Мисс Маргарет, вы в порядке?! – ко мне подбежал Эд, парнишка‑курьер, как раз проходивший мимо. – Испугались?!

– Есть немного, – призналась я и наконец‑то посмотрела на того, кто чуть не размазал меня по дороге, и повторила его же слова. – Святые угодники...

Передо мной стоял молодой человек такой невозможной красоты, что я несколько раз моргнула: такому парню место исключительно в Лондоне, на подиуме и на обложке глянцевого журнала, но никак не в Блайзбери. Ему было не больше двадцати пяти лет. Идеально подстриженные светлые волосы были слегка растрепаны, а ясные голубые глаза смотрели на меня с искренним раскаянием и лёгким смущением. Он был одет в дорогой кожаный гоночный костюм, который сидел на нём так, словно его шили по фигуре лучшие лондонские портные. Впрочем, очень может быть, что так оно и было.

– Нет‑нет, это целиком и полностью моя вина! – он обезоруживающе улыбнулся, и на щеках появились обворожительные ямочки. Улыбка молодого человека была открытой, искренней и совершенно очаровательной. – Я готов искупить свою вину. Кстати, меня зовут Кристофер. Кристофер Эшворт. А вас – Маргарет? Я правильно услышал? Прекрасное имя для прекрасной девушки!

– Очень приятно, Кристофер, – ответила я, всё ещё пытаясь унять дрожь в коленях. – Уже всё в полном порядке, не стоит за меня волноваться.

– И мне очень приятно, Маргарет, – с удовольствием повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Какое чудесное, уютное имя. Оно вам очень идёт.

Он продолжал улыбаться, и любой другой на моём месте уже растаял бы от этого сияющего взгляда и очаровательных ямочек на щеках. Судя по всему, именно на такой эффект молодой человек и рассчитывал.