Брат и сестра - Назарова Ольга - Страница 2

Так-то он изображал принципиальное безразличие, ну, принесли чего-то, да и ладно. А вот тут подкрался, глянул и увидел, что на него смотрят два на диво синих круглых глаза.

– Анька? – глупо спросил Сашка.

А она взяла и… улыбнулась.

Да, ему потом все тысячу раз сказали, что грудные дети и видят-то ещё неважно, и улыбаться осмысленно не умеют, только одиннадцатилетний Сашка точно знал – взрослые так часто всякую ерунду говорят, что и это наверняка ошибка!

– Ну, как же она не видит, если смотрит прямо на меня, и, если я сдвигаюсь, она переводит взгляд? Ну, как же неосознанно-то? Как? Если она улыбается мне! Вот смотрит и улыбается!

Наверное, он был неправ, но именно эта застенчивая младенческая беззубая улыбка, от которой у Ани на щёчках появлялись ямочки, покорила старшего брата с ходу!

А ещё… ещё была та проклятая нянька!

Сашка, как нормальный мальчишка, не собирался возиться с грудничком. Ещё чего не хватало! Но мама после родов никак не могла прийти в себя, отец решил увезти её на море, на хозяйстве осталась папина мама, а с Анькой – няня Вера Антоновна.

Неладное Сашка обнаружил быстро – Анька, которая в свои три месяца уже вовсю держала головку, лёжа на животе, тянулась за игрушкой, громко смеялась, узнавала всех членов семьи, лепетала что-то непонятное, но очень нежное, вдруг начала плакать при виде няни, кукситься и отшатываться от протянутой руки.

– Бабушка, мне кажется, няня Аньку обижает! – разумеется, со своими подозрениями пришёл к ближайшему взрослому, оказавшемуся в его доступе.

– Ой, Саша, ну что за глупости? Иди, не мешай мне!

– Но, ба…

– Не называй меня так! Всё нормально Вера делает! Просто твоя мать распустила ребёнка. Это всё дурацкие новые веяния – кормить по требованию, с рук не спускать, вот и результат! Мы кормили по часам, по первому писку не подскакивали! Потому что все работали, а не так, как сейчас, – шаляй-валяй! Короче, иди, Саша, не лезь не в своё дело!

Однако Сашка не считал, что это дело не его! Он несколько раз в день, когда приходил из школы, заглядывал в детскую, и ни разу не видел, чтобы нянька занималась Аней – та постоянно болтала по телефону, не обращая ни малейшего внимания на крик его сестры.

В конце концов он не выдержал, пришёл к кроватке, обнаружил, что сестра вся мокрая, уже зашедшаяся в крике, разорался на няньку, а потом был отруган бабушкой.

– Я тебе сказала, чтобы ты не лез не в своё дело? Вот и не лезь! Иди к себе! Мешает писк? Наушники надень! Я твоей матери давно говорила, что она тебя распустила, и дочку так же воспитывать хочет! Вот приедет и увидит, как надо обращаться с младенцами! Анька будет жить по режиму, всё по часам!

Возможно, кто-то и плюнул бы на всё это, но только не Сашка Свечников! Он втихомолку поставил на полку камеру, недавно подаренную ему отцом, и замаскировал её всяким мелким барахлом.

Через несколько часов его родители вылетали обратно…

– Да что случилось-то? Чего вы примчались? – возмущалась бабушка. – Опять Ире что-то померещилось? Что с Аней? Да всё отлично! Живёт по режиму, как и должна!

Невнятное рычание её сына, который за шкирку выволок няньку из детской, её слегка смутило, а показанные кадры съёмки с камеры внука, где няня без малейших сомнений отвешивала плачущей Ане шлепки, когда ей надоедал детский крик, заставили закрыть рот.

Правда, ненадолго!

– Ой, да я ж не знала! А почему мне Саша это не сказал? Саша, зачем ты сдёрнул родителей? Надо было мне сказать, я бы разобралась. Ты понимаешь, что ты не дал своим маме и папе нормально отдохнуть? Это всё из-за тебя! Вот когда я растила твоего папу, мы все работали, но…

К сожалению, её сын был немного больше в курсе своего детства, так что решительно прервал эти трогательные воспоминания:

– Да что ты? А вот, по-моему, ты работать вышла только когда мне исполнилось пятнадцать, и то, потому что тебя отец заставил! Так что не знаю, про кого ты тут так трогательно вещаешь! И Сашка молодец! Он сестру спас! Неизвестно, что с ней тут случилось бы с такой няней и такой… бабулей.

Этот случай и приучил Сашку к тому, что взрослые взрослыми, а за Анькой надо присматривать! Он и присматривал… это именно он успел поймать шебутную трёхлетнюю девчушку, которая забралась на детскую лесенку и внезапно разжала руки. Именно он достал уже пятилетнюю сестрицу из бассейна, куда она отважно нырнула и уже пузыри на дне пускала. И в школу её он специально ходил… когда требовалось намекнуть слишком активным одноклассникам, что у Ани Свечниковой есть старший брат!

Короче, Сашка, который медленно, но верно становился Александром, сестру любил и берёг её как мог, а она отвечала полной взаимностью – этакий ласковый беленький котёнок с синими глазами и кудряшками, который прибегал к брату с подтаявшей конфетой, крепко зажатой в кулаке.

– Котёнок рос-рос, рос-рос, и выросла такая дурында! – вздыхал Александр, глядя из окна кабинета на темнеющее небо. – Что мне делать-то, а?

Родители помочь не могли – отец пять лет назад ушёл из семьи, накрепко влюбившись в молодую модель, маму Анька попросту не послушается, а бабуля… эх, нет бы ей промолчать и ничего не говорить внучкиному «женишку»! Так нет! Она вообще заявила, что, мол, жених очень красивый, Ане подходит, детки славные пойдут!

– Детки по миру пойдут вместе с такой безголовой влюбчивой матерью! – прошипел Свечников.

Впрочем, он понимал, что придирается… сам никого не слышал и не видел, когда был влюблён в ту хладнокровную гадину Калязинову!

– Да, придираюсь! И что? Делать-то мне что? – запрос, оправленный в пространство, оставался без ответа.

Да и кто ответит-то? Ну не стул же, который был запинан в угол и там прикидывался табуреточкой…

Но тут в расстановку сил вмешался смартфон, исправно заверещав и сообщив своему владельцу, что звонит та самая будущая безголовая мать, в смысле, влюблённая в негодяя сестра.

– Сашуль, привет! – весело поприветствовала его Аня.

– Здорово! – выдохнул Свечников.

– А чего ты такой злой? Саш, ну ты что? Сердишься на меня?

Ответить бы ей… но Свечников прекрасно помнил, что это именно Анька пришла в тёмную комнату, где он закрылся после того, как выяснил, кто такая Калязинова, и что ей от него нужно. Пришла, и тормошила его, и гладила тёмные волосы, и рассказывала, как они все его любят, шипела на Софью, утверждая, что распустила бы её на ленточки, если бы только добралась!

Он бессильно отмалчивался, а потом не выдержал – рассказал.

– Саш, ты самый лучший, самый-самый на всём белом свете! Я так тебя люблю! Только не расстраивайся и не пугай нас всех! Эта тварь ещё пожалеет, поверь мне! А ты… пожалуйста, выплывай, возвращайся к нам! Ты так мне нужен!

Ну, как тут продолжать помирать от полной безнадёги и ледяного холода, когда на плече рыдает младшая сестра? Александр сначала начал ей совать свой платок, потом заставил слёзы вытереть, потом выяснил, что она с утра сидела у него под дверью, затем привычно начал ворчать на девицу, которая портит своё здоровье почём зря, короче, вышел из затвора и поволок Аньку ужинать. Заодно и сам поел, чего уж там.

И память у него хорошая – не забыть всё это, не запнуть в дальний угол, как несчастный стул. Ничего не поделать!

– Саш, так ты чего сопишь, будто ты медведь после спячки? Знаешь, какие они из берлоги выбираются? Тощие, мятые, злыыыые! Только медлительные. А ты у нас сильный, быстрый и… злой на меня? Да?

– Нет… – процедил Свечников.

Чистую правду, кстати, сказал – на Аньку он и не злился, только на того мошенника!

– А раз не злишься, то можно я тебе расскажу про Макса? Ты послушаешь и сразу поймёшь, какой он классный!

Менее сдержанный человек с ходу бы сказал, что он думает про этого классного Макса, но во взрослом Александре проснулся бдительный Сашка со своей камерой, и Свечников, ещё не зная, зачем ему это надо, включил запись диктофона.

Диктофон послушно писал Анькино восторженное повизгивание, Александр нехорошо косился на стул, а потом, когда сестра уточнила, как ему её жених, честно признался: