Бывшая жена - Крамор Марика - Страница 16

Расходились мы тяжело и болезненно. Я старалась пресечь любые попытки к примирению, а Денис затягивал процесс как мог. В ход шли любые ухищрения. Со временем показалось, что становится легче. Но это лишь самообман.

Теперь растворяюсь в нем, тону в его запахе, с ума схожу от настойчивого тихого ласкового шепота на ушко. Готовая за любимым хоть в пропасть, только бы он не останавливался.

Сильные пальцы ласкают бедра, твердые губы скользят вдоль ключиц. Кончик языка рисует невидимые узоры, и я задыхаюсь… задыхаюсь с ним.

Тяжесть его тела такая желанная, долгожданная. Я крепко обхватываю ногами его талию, подставляю себя под тяжелые пламенные поцелуи. Срываю тонкую резинку с отросших волос, зарываюсь пальцами. Сжимаю, к себе тяну. Ближе... Еще ближе хочется.

ДЕНИС

Безумие между нами разгорается все сильнее, и я уже себя не контролирую. Ее частое дыхание оглушает, она не отпускает меня. Сетями опутала, к себе веревками привязала — год выпутаться не могу. Не избавиться от ее запаха, въевшегося в подкорку, от тембра голоса и от вкуса сладкого, кожа — шелк, губы — бархат. Держит и держит меня. Сама ушла, но не отпускает. Все остальные в сравнении с ней меркнут. Ну, точно ведьма! Моя. Любимая.

Веду по животу, пальцы съезжают ниже, она подо мной задыхается. Мне бы каждой минутой насладиться, каждой секундой с ней. Но нет сил сдерживаться. Впиваюсь в губы, терзаю долго, голодно, прикусываю нечаянно так, что она, взбрыкнув, резко отворачивается, но меня не отпускает.

— Прости, — шепчу, оглушенный желанием. Мой телефон в стороне звонит. Гори оно все синим пламенем. Опоздаю — черт с ним! Я с Настей сейчас.

Как дикое животное, языком веду по ее шее, щеке, слизывая ее вкус, целую крохотное пятнышко крови на нижней губе.

Она задирает мою футболку, с меня стягивает. Настя уже и так без одежды. Даже не понял, в какой момент я все сорвал с нее. Наши разгоряченные тела сплетаются. Она так тяжело дышит… Хватает воздух часто-часто. Настя почти никогда не стонет, лишь ближе к пику может не сдержаться, но дышит так, что в ушах закладывает.

Моя рука тянется к ремню, торопливо справляется с пряжкой. Настя призывно выгибается, мгновение…

Она такая тугая, что звезды перед глазами взрываются, локтем упираюсь в матрас, целую ее куда достать смогу.

— Позови меня, — умоляю ее сбивчиво. Каждый толчок глубже предыдущего.

— Дэн, — срывается с ее губ коротко, послушно.

— Е-ще! — командую прерывисто.

— Дэн…

Выгибается подо мной. Голову назад откидывает. Веки прикрыла. Губы облизывает. Рот ее слегка кривится.

— Еще!

— Дэн, — шепот ее дрожит.

— Еще!

— Дэн, Дэн, Дэн…

Одержимость друг другом смывается буйной радостью и нашим общим безумием. Я проглатываю ее тихий стон, когда она замирает на мгновение в моих руках, накрываю бархат мягких губ своим ртом, стону ей в ответ громко и несдержанно. Нежная волна уже сходит на нет, разливая теплую негу. Ни дышать не хочу, ни двигаться. Только бы держать ее всегда в объятиях. И чтобы мое имя вот так призывно и надрывно дрожало на губах ее.

Как же я ее люблю. Одну ее. Одну только женщину.

Глава 16

АНАСТАСИЯ

— Что за вонь? — с подозрением принюхивается Денис, отпуская губами мочку моего уха. Привстает на локте.

Мне в нос вдруг тоже бьет резкий прогорклый запах. До того противный, аж морщусь.

— Фу, — зажимаю нос показательно и… — я, кажется, знаю, что это…

— Моя яичница сгорела, — с грустью отзывается бывший и тут же падает на кровать, раскидывая руки в стороны. — Не судьба мне сегодня нормально позавтракать.

Я вздыхаю. Так не хочется шевелиться. Нега расползается по телу.

— Пойду выключу плиту, — лениво произношу в никуда.

Дэн поворачивает голову ко мне:

— Лежи, я сам.

Ловит пальцами мой подбородок и приникает к губам. Целует размеренно, неторопливо, растягивая наслаждение.

Смотрю ему в спину. Губы растягиваются в неудержимой счастливой улыбке.

Вот это меня угораздило.

Я усмехаюсь в кулак: ну надо же так, а.

Когда оказываюсь на кухне, подпоясывая любимый халатик, ловлю печальное замечание Дэна, разглядывающего содержимое сковородки:

— Вообще все сгорело.

Мне даже его немного жаль, хочется приласкать, как голодного щеночка.

— Не волнуйся. Сейчас придумаем что-нибудь.

Ободряюще улыбаюсь и лезу в холодильник.

— Да в баню. Пойдем нормально позавтракаем в кафе. И на работу.

— Я уже почти опоздала.

— Аналогично, — отзывается гость и хитро мне подмигивает. — Но зато я уже не чувствую себя таким голодным.

— Денис! Перестань! — смеюсь, отмахиваюсь от его пронзительных слов.

На время все невзгоды отходят на второй план, и ни о чем не хочется думать. Ни о том, что я действительно не приеду на работу вовремя, ни о том, что теперь еще и вечером придется задержаться, чтобы закончить все, что я не успею за день, ни о том, что сестренка приедет с ночевкой, ни о том, что Ольховский за мной пристально наблюдает… Будь он неладен!

Мысли об этом странном неадекватном мужчине охлаждают мой пыл.

— Собирайся. Только желательно поскорее, — Дэн недовольно чиркает взглядом по запястью: — Времени в обрез. А вечером что делаешь?

— Занята.

— Настен, что у тебя там за мужик? — он пытается сдержать раздражение.

— С чего вдруг такой интерес?

— Я серьезно.

— Я тоже. Ты так неожиданно приехал. Да и вообще…

— Не увиливай. Рассказывай, что за олух.

— Сбавь тон. И отойди от дверного косяка, — стараюсь разрядить обстановку. — А то мне чинить потом. Вон как в плечах вымахал.

— Это я в зале вечерами пропадал. Чтобы о тебе не думать.

— Хватит ерничать!

Он лишь криво усмехается, но молчит, сложив руки на груди. И смотрит так многозначительно… Сдается мне, это вовсе и не шутка была.

— Иди переодевайся, — вновь командует, а я согласно киваю.

— Только я в кафе не успею. Ты уж сам, ладно? Я по дороге что-нибудь перехвачу.

Меня обжигает предупредительным взглядом.

— Нет. Настя, надо нормально поесть.

— Перекушу на работе. Мне некогда спорить. Ты правда езжай.

— Дождусь уж.

В итоге из подъезда мы выходим вместе. Багров галантно распахивает дверь, пропуская меня вперед.

Моя машина стоит дальше, получается, что я провожаю Дениса.

— Даже не поцелуешь на прощание?

— Хватит скалиться.

— Это я так улыбаюсь, — скромно роняет Денис и тянется ко мне. Привлекает за талию, спиной опирается о свою машину. — Позвоню тебе.

— Это не вопрос? Эм… Что ты опять смеешься?!

— Забавная моя, — ласково произносит Дэн, опаляя бешеной харизмой. Вот хороший же мужик! Прекрасный муж! Но… Есть минусы, с которыми я не готова мириться. И сравнивать с ним всех остальных — заведомо проигрышное дело. — Целовать отказываешься, как я понимаю?

— Так. Мы развелись. Ты эти все свои поцелуйчики и звоночки оставь…

Он перебивает:

— А то я и смотрю, аж свидетельство заламинировала.

Глаза мои распахиваются. А где это он свидетель… ооох, оно же у меня на полочке стоит. Я хотела в документы убрать… и все руки не доходили.

Стою моргаю как дурочка. Мне перед ним немного стыдно даже. Как будто и правда праздник отметила.

— Ты хоть в курсе, что его нельзя ламинировать? — осуждающе качает головой. — В случае чего придется за новым свидетельством бежать?

— Вот когда понадобится, тогда и побегу.

— Мне иногда кажется, что ты без меня реально никуда. Ладно, целовать не хочешь, хоть обними на прощание.

— Денис. Эти твои приколы вообще не к месту. Хорошего дня.

Разворачиваюсь и уже отхожу на пару шагов, как в спину мне врезается грустное и тихое:

— А это и не приколы.

***

— Как это студия закрыта? У нас же аренда проплачена! — возмущается Оксана, пока я прохожу мимо нее. Направляюсь к кабинету, но теперь замедляю шаг. Прислушиваюсь к телефонному разговору. — Вернете, конечно. Но так ведь не делается! У нас начало через несколько часов. Ребята сразу туда и привезут оборудование.