Темное королевство (ЛП) - Джаггер Коул - Страница 75

Я прижимаюсь ртом к ее рту, целуя ее дико, пока она хнычет в мои губы. Ее соски прижимаются к моей голой груди, а трусики наливаются жаром, когда она жадно сжимает мои пальцы.

А потом, отстранившись, с блестящими от вожделения глазами, она опускается передо мной на колени. Она поднимает на меня глаза, и наши взгляды встречаются, когда она тянется к моему ремню.

— Хорошая девочка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мой член освобождается, и я шиплю, когда она обхватывает мой ствол своей легкой рукой. Наши глаза остаются прикованными друг к другу — мои напряженные и голодные, ее — кипящие от вожделения и потребности. Ее рот открывается, и я стону, когда она проводит языком по моей набухшей головке.

— Вот так? — Она нежно мурлычет.

Дразня меня.

Провоцируя меня.

Она проводит мягкие поцелуи и маленькие облизывания по нижней стороне моего твердого члена, прежде чем моя рука скользнет в ее волосы. Когда я закручиваю эти длинные темные локоны в свой сжатый кулак, она хнычет. Когда я толкаю бедрами, направляя член между ее пухлыми губками, ее рука опускается между ног, и из ее горла вырывается стон.

— Покажи мне, какой жадной маленькой шлюшкой ты можешь быть.

Она заглатывает меня. Ее губы проходят почти три четверти пути по моему члену, прежде чем я чувствую, как ее горло принимает меня. Я стону, шипя от удовольствия, когда мои мышцы напрягаются, а член пульсирует. Селеста жадно стонет вокруг меня, отстраняясь и оставляя меня блестящим от ее слюны, прежде чем она снова возьмет меня в свое горло.

— Не притворяйся, что я не вижу, как ты играешь с этой красивой киской, — прорычал я. — Ты ничего не можешь с собой поделать, да? Ты не можешь не превратиться в нетерпеливую маленькую хорошую девочку, когда стоишь на коленях, пуская слюни на мой член.

Клянусь Христом, однажды я заставлю ее кончить просто от моих слов. Потому что даже когда я говорю их, я вижу, как ее глаза закатываются назад, и чувствую, как ее язык и горло ласкают мой член, когда она вздрагивает от удовольствия.

Я могу делать это всю ночь. К черту вечеринку. К черту гостей. Я мог бы просто остаться здесь, медленно трахая красивый рот моей жены, пока не опустошу свои яйца в ее горло.

Но это не то, чего я жажду сейчас. Это не то, чего я буквально жаждал весь гребаный день.

Она хнычет, когда я отстраняю ее от своего члена, зажатого между ее нижней губой и моей набухшей головкой. Но потом я поднимаю ее, прижимаю к стене и впиваюсь своим ртом в ее рот. Она обхватывает меня руками, глубоко целуя, пока я трусь членом о ее влажные трусики.

— Ты устроила гребаный беспорядок, не так ли, грязная девочка?

Она стонет, кивает в нетерпении, задыхаясь, когда я качаю бедрами.

— Сначала платье, а теперь твоя маленькая киска пошла дальше и испортила твои трусики, не так ли?

— Адриан!

Она задыхается, но прежде чем она успевает отреагировать, я опускаюсь перед ней на колени. Одним движением я стянул ее трусики вниз по бедрам, только чтобы полностью сорвать их с нее. Она вскрикивает, когда мое лицо оказывается между ее бедер. Мой язык проводит по ее киске, пока я перекидываю одну из ее ног через плечо и хватаю ее за задницу.

А потом я, блять, пожираю ее.

Мой язык погружается в нее, пробуя ее на вкус, прежде чем я скольжу вверх к ее клитору. Мои губы обхватывают ее набухший, пульсирующий маленький узелок, и мой язык танцует по нему, пока она визжит от удовольствия. Ее ноги дрожат, а руки вцепились в мои волосы и крепко держат их, пока она жадно скачет на моем языке.

— Детка...

— Ты собираешься кончить для меня, моя маленькая игрушка?

Она хнычет, когда я погружаю два пальца в ее киску, поглаживая ее переднюю стенку, пока я посасываю ее клитор. Я позволяю другому пальцу поглаживать круги вокруг ее задницы, когда все ее тело начинает дрожать.

— Боже мой... Боже мой...

— Я знаю, что ты пытаешься сдерживаться, — простонал я в нее. — Я знаю, что ты пытаешься сдержать это, надеясь, как нетерпеливая маленькая шлюшка, кончить с моим членом глубоко внутри этой жадной киски.

Она вскрикивает, все ее тело дрожит, когда она начинает кончать.

— И поверь мне, ты кончишь от моего члена, заполняющего эту сладкую киску. Но сначала, блять, ты перестанешь тянуть время, будешь хорошей девочкой и кончишь для меня.

Я шлепаю ее по заднице, засасывая ее клитор между губами и проводя по нему языком. И вдруг она взрывается для меня.

— Адриан!

Она бьется в конвульсиях, ее бедра дико бьются о мой язык, когда она кончает. И она все еще дрожит и содрогается, когда я поднимаюсь на ноги, кручу ее и прижимаю ее руки к стене своими. Она хнычет, когда я коленом раздвигаю ее ноги, а бедрами направляю член к ее жаждущему входу.

— Хорошая девочка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я вхожу в нее одним толчком, зарывая каждый гребаный дюйм своего толстого члена глубоко в ее влажную киску. Она громко стонет, цепляясь ногтями за стену и выгибая спину, когда я вхожу в нее. Я стону, отдаваясь животному чувству, когда мои руки сжимают ее собственные. Я кусаю ее за плечо, проводя зубами по нежной коже, а она мяукает, стонет и умоляет о большем.

Мои руки покидают ее, чтобы скрутить ее волосы в кулак, а другой рукой схватить ее за задницу, притягивая ее к себе, и я трахаю ее без устали, как будто нам обоим это нужно. Селеста прижимает ладони к стене, зажав между ними лоб, ее лицо сморщилось от удовольствия. Моя рука скользит по ее бедру, проникает между ног, чтобы ущипнуть и покрутить ее клитор, пока она умоляет о большем.

И еще.

И еще, блять, большем.

— Такая хорошая маленькая игрушка для траха, — прошептал я ей на ухо. Она извивается, стонет глубоким, гортанным звуком, когда я снова и снова вгоняю в нее свой член. — Такая развратная девочка, капающая на мой гребаный член.

— О мой гребаный Бог... — задыхается она. — Я... я... я...

— Еще нет, — рычу я на против ее шеи, кусая ее, когда она кричит, ее киска пульсирует вокруг моего члена. — Ты не сможешь кончить, пока я не разрешу тебе.

— Пожалуйста! — Она хнычет, ее ноги дрожат, а пальцы в босоножках, которые все еще на ней, изгибаются. — О, черт, Адриан! Адриан! О, черт возьми, я...!

— Сейчас, — говорю я ей на ухо, когда мои яйца сжимаются, а член внутри нее набухает еще сильнее.

— Теперь у тебя есть мое разрешение кончить для меня. Так что, черт возьми, кончи для меня, хорошая девочка.

Она взрывается, все ее тело конвульсирует, содрогается и трясется, а изо рта вырывается задушенный всхлип удовольствия. Я поворачиваю ее голову, прижимаю свой рот к ее рту, чтобы проглотить эти стоны.

Потому что они принадлежат мне.

Вся она принадлежит мне, как и я принадлежу ей.

Я хочу остаться так на всю ночь, утопая в райском ощущении ее сладкой киски, кончающей на мой член. Но ощущение того, как она пульсирует на моем члене, а ее руки тянутся назад, чтобы схватить меня за бедра и втянуть меня глубоко, — это больше, чем я могу выдержать.

Со стоном я погружаюсь в нее до упора. Мой член продолжает пульсировать, кончая глубоко в ее киску, когда мы вдвоем прижимаемся к стене.

А затем на пол, пока мой член все еще находится внутри нее.

Мы лежали так некоторое время: я спиной к стене, она на моих коленях. Но потом, медленно, с блеском в глазах, она снова смотрит на меня.

И начинает скакать на мне.

Черт, эта женщина.

Я никогда не смогу насытиться ею. Я никогда не насыщусь ею.

В итоге я ставлю ее на руки и колени на пол в гардеробной и набрасываюсь на нее сзади, пока мы оба снова не взорвемся. Затем, поскольку все остальные, конечно, уже здесь и ждут нас, мы быстро одеваемся. И, клянусь, мы почти успеваем на ужин.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Пока я не понимаю, что ее чертово запасное красное платье делает со мной то же самое, что и зеленое. Так что, конечно, я вынужден трахнуть ее в третий раз, прижав к двери нашей спальни, пока не опустошусь внутри нее.

Тогда, это будет рождественским чудом, если сперма не будет стекать по ее бедрам к тому времени, как мы спустимся вниз.