Темное королевство (ЛП) - Джаггер Коул - Страница 67

И я бы ни за что не хотел лишать себя этого удовольствия.

В темноте я останавливаюсь, услышав звук приближающихся шагов и звонкий стук его трости по полу. Я достаю телефон, набираю номер и жду секунду.

— Я здесь, — тихо говорит она.

— Пора.

Я убираю телефон в нагрудный карман, линия все еще подключена, и сажусь.

Двери из библиотеки, ведущие в кабинет Жана, открываются, и он входит внутрь. Он бесстрастно проходит в комнату и направляется к своему стулу у барной тележки. Он включает свет, поворачивается и чуть не получает чертов инфаркт, когда видит, что я сижу за его столом, положив ноги на стол.

— Putain de merde! — Вот дерьмо — задыхается он, отшатываясь назад, его глаза расширены от шока. Когда он сосредотачивается и понимает, кто я, его взгляд сужается.

— Ты маленький ублюдок...

— Ты знаешь, почему я здесь, Жан, — рычу я, небрежно сбрасывая ноги с его стола и вставая.

— Патрик! — кричит Жан. — ПАТРИК! Иди сюда!

Я улыбаюсь, небрежно складываю руки на груди и прислоняюсь к краю его стола. В доме раздается звук шагов, и вдруг в кабинет врывается крупный мужчина в темном костюме.

Тот самый крупный мужчина в темном костюме, который сидел в машине в день похорон моего отца. Человек, которому Жан кивнул, обещая мне, что заставит кого-нибудь снести мне голову.

Отец Селесты ухмыляется мне.

— Я долго ждал возможности усыпить вас, как собаку, которой вы являетесь, мистер Кросс.

Он поворачивается и кивает своему охраннику.

— Пристрели этого маленького ублюдка, будь добр, Патрик.

Он оборачивается, чтобы улыбнуться мне.

— До свидания, мистер Кросс.

Я просто улыбаюсь. Медленно, видя, что я все еще жив и не полон пулевых отверстий, ухмылка исчезает с лица Жана. Он поворачивается обратно к Патрику.

— Я сказал, пристрели этого...

Моя ухмылка становится шире, когда я вижу, как цвет исчезает с его лица. Его человек Патрик — который год назад, когда я расплатился с его игровыми долгами и позаботился о том, чтобы его брат не получил срок за мелкую кражу, с которой он столкнулся, фактически Патрик стал моим человеком — стоит здесь с тем же Glock 17, который я видел в его руках четыре года назад.

Только теперь он спокойно направляет на Жана.

Я провожу рукой по волосам, небрежно направляясь к ним двоим.

— Спасибо, Патрик. Почему бы тебе не прогуляться?

— Конечно, мистер Кросс. — Патрик вежливо улыбается Жану, затем поворачивает пистолет и передает его мне, прикладом вперед. Когда он выходит из комнаты, Жан медленно возвращает свой пораженный взгляд ко мне.

— Вы должны кое-что знать обо мне, месье Марко, — тихо пробормотал я, перебирая пальцами пистолет. — Я не люблю отнимать у людей родителей, потому что знаю на собственном опыте, что это делает с человеком.

Мой взгляд смертельно сужается.

— Я могу ненавидеть тебя за то, что ты сделал со мной, и за то, что ты сделал, чтобы уничтожить мое счастье. Но я не отниму у Селесты и Матильды их отца, даже если они обе ненавидят тебя.

Я поворачиваюсь и кладу пистолет на стол. Когда я снова поворачиваюсь к Жану, на его лицо возвращается немного цвета, и он заставляет себя неловко улыбнуться.

— Я знаю, что ты стоял за убийством Нэссера и Амира Эль-Сайеда.

Он переминается на ногах, выглядя так, будто пытается вывернуться из угла, пока не видит по моему лицу, что выхода нет. Он холодно улыбается.

— Глава преступной организации Кросс действительно собирается читать мне лекции по вопросам морали? Не может быть, чтобы ты настолько заблуждался.

— Вообще-то, я собирался дать тебе урок по трастовому законодательству, — спокойно говорю я, улыбаясь.

Жан хмурится.

— Прости?

— Твой фиктивный финансовый менеджер? Тот, кто якобы держит в руках кошелек траста Селесты? — Я смотрю на него. — Неважно, что компания — дерьмо, потому что весь траст стал недействительным, как только ты юридически связал ее с Амиром.

Его глаза мечутся из стороны в сторону, его челюсть сжимается, когда страх начинает просачиваться сквозь него.

— Это... нет, я...

— Вот.

Я протягиваю ему копию контракта, которую он неловко ловит. Я подхожу к его барной стойке и начинаю наливать себе бокал скотча.

— Страница семь. Я обвел соответствующий подпункт.

Я слышу, как за моей спиной быстро шаркают бумаги, пока я потягиваю скотч, и на моем лице появляется ухмылка. Когда я слышу его резкий вдох, улыбка только усиливается.

Я поворачиваюсь и вижу, что Жан выглядит так, будто его тошнит. Он прочищает горло, сглатывает, поворачивается и слабо улыбается мне.

— Ааа, хорошо. Ты стал мудрым человеком за последние несколько лет, Адриан. Надеюсь, достаточно мудрым, чтобы понять, что мы можем договориться, что мы...

— Заткнись, — шиплю я, глядя на него. — Я могу смириться с тем, что ты причиняешь мне вред. Я не ребенок, Жан. Но я не допущу, чтобы ты разрушал счастье Селесты и ее будущее.

Мои глаза пылают, когда я двигаюсь к нему, оскалив зубы.

— Или ее жизнь, ты, кусок дерьма.

Его глаза расширились, лицо стало пепельным.

— Я...

— Я знаю, что ты нанял того человека в отеле, Жан.

Он сглатывает, борясь со своим страхом, пытаясь взглянуть на меня.

— Ты не можешь утверждать.

— Может быть, и нет. Но я все равно знаю.

Я наклоняюсь к нему, рыча.

— И Селеста, если уж на то пошло, тоже.

Я даю ему осмыслить это, пока выпиваю остатки скотча в стакане.

— Очень хороший скотч, кстати, Жан. Не хочешь?

Я улыбаюсь, поворачиваюсь и непринужденно прогуливаюсь по комнате обратно к барной стойке. Когда я слышу шарканье его ног и металлический щелчок пистолета, которого я так ждал, я улыбаюсь, прежде чем повернуться к нему лицом.

Конечно, Жан стоит у стола, выглядит испуганным и исхудавшим, нацелив Glock 17 прямо на меня.

— Подумай, Адриан, — шипит он с улыбкой. — Возможно, ты не так умен, как я думал.

Он направляет пистолет мне в грудь.

— Селеста знает о...?

— Обо всем этом, да, — рычу я.

Он вздыхает.

— Жаль, конечно, что ты мне это сказал. Потому что это означает, что когда я покончу с тобой, боюсь, она будет следующей. Я уверен, что мои адвокаты смогут проделать достаточно дыр в этом пункте, чтобы аннулировать договор. Так что не волнуйся, — усмехается он. — Состояние Эль-Сайеда будет в надежных руках, а именно в моих. И кто знает? Возможно, я устрою мемориальный сад в честь моей бедной дочери, трагически погибшей от рук бандитов после того, как ее спутали с известным преступником Адрианом Кроссом.

Его глаза темнеют, когда он улыбается мне.

— А теперь, как я уже говорил тебе однажды, убирайся, малыш.

Он нажимает на спусковой крючок. Когда раздается лишь тупой щелчок, моя ухмылка дьявольски расширяется. Жан в ужасе смотрит на пистолет. Его лицо становится совершенно белым, и он быстро нажимает на курок снова и снова.

Я мрачно улыбаюсь, доставая из кармана телефон. В каком-то смысле у меня разрывается сердце от того, что ей пришлось услышать то, что случилось.

Но она должна была это услышать. То, что необходимо, не всегда приятно.

— Что это за хрень? — шипит Жан.

Я смотрю на него и нажимаю кнопку громкой связи.

— Это правда, которую я всегда знала, отец.

Жан вскакивает, его глаза смотрят на телефон в моей руке. И если он не был бледен до этого, то становится еще более смертельно белым, когда понимает, что только что произошло.

— Подожди, Селеста...

— Не разговаривай с ней, — тихо рычу я, придвигаясь к нему. — Ты потерял привилегию говорить с ней, видеть ее или каким-либо другим способом, в какой бы форме или виде ты ни был частью ее жизни, — злобно шиплю я. — О, и пока я не забыл.

Мои губы кривятся.

— Ты знаком с Джеффри Эшфордом?

Он ошеломленно качает головой.

— А, ну, это громкое имя и игрок в налоговой службе HMRC. И так получилось, что я очень хорошо дружу с его сыном, Томасом. Оказывается, налоговая служба очень хочет проверить некоторые из твоих счетов.