Темное королевство (ЛП) - Джаггер Коул - Страница 36

— Или чувствовал, как ты кончаешь, растягиваясь вокруг моего члена, пока я нахожусь глубоко внутри?

Мои зубы впиваются в нижнюю губу, чтобы подавить любой звук, в то время как мое тело напрягается.

— Просто... дай мне немного уединения.

— Этого не случится. Ты снимешь свою одежду или я?

— Черт...

— Ну хорошо, тогда сложный путь.

Я задыхаюсь, когда он хватает спереди мои штаны для йоги, и дрожу, когда его пальцы проскальзывают под пояс и проникают в мои трусики. Одним движением он стягивает их до колен.

— Какого хрена ты думаешь, что ты...

— Хватит, блять, ерзать.

— Отстань от меня!

На этот раз моя способность бороться всколыхнулась в моих венах. Не успела я опомниться, как оттолкнула его. И в тот момент, когда он снова набрасывается на меня, моя рука отлетает назад и сильно бьет его по лицу.

— Убери руки, черт побери, Адриан! — кричу я, когда он хватает меня, совершенно не обращая внимания на мою пощечину.

Он поворачивается, садится на край ванны и пихает меня вниз поперек своих бедер. Я уставилась на него, когда он схватил мои штаны для йоги и трусики, стягивая их еще ниже. Я извиваюсь, но его другая рука тверда, удерживая меня прижатой к его коленям с голой задницей, поднятой в воздух.

— Какого черта ты думаешь, что ты...

Удар.

Его ладонь соприкасается с моей ягодицей, и звук, вырвавшийся из моего горла, — это самое ужасное, что я когда-либо слышала из своих уст.

Это не крик. Это не крик боли.

Это гребаный стон.

Но когда я снова пытаюсь вырваться, его руки сжимают меня, удерживая на месте, пока его ладонь шлепает по другой ягодице. И снова с моих губ срывается хныканье.

Он мрачно усмехается.

— Тебе это слишком нравится. Возможно, нам придется найти наказание, которое действительно тебя бы наказало.

— Убери от меня руки, ты, задница...

Мгновенно я стону еще сильнее, когда его рука проникает между моих бедер, его пальцы легко скользят по моим складкам. Я чувствую, как он рычит, его мышцы напрягаются, и что-то теплое и твердое пульсирует в моем животе.

Два его пальца погружаются в меня, глубоко проникая внутрь. Мои глаза закрываются, а рот открывается, я сжимаюсь, пытаясь бороться с ним, но в то же время приветствуя его, когда он начинает водить пальцами по моему клитору. Он делает это снова и снова, пока мои бедра не начинают дрожать. Пока мое тело не подчинится. Пока я не оказываюсь в нескольких секундах от того, чтобы кончить, перегнувшись через его колени с покрасневшей от его ладоней задницей.

И тогда он, конечно, останавливается.

— Залезай в ванну.

Я задыхаюсь, сглатываю комок давления в горле и моргаю, когда поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Адриан ухмыляется.

— Ну, вот. Кажется, мы все-таки нашли наказание, которое действительно наказывает тебя.

Он наклоняется ближе.

— Отказывая тебе, — мурлычет он. — А теперь залезай в эту чертову ванну.

— Ты, сукин сын...

Я задыхаюсь, когда он встает, поднимает меня на руки и поворачивается, чтобы бесцеремонно бросить меня в пузырьки с ароматом лаванды.

— Хорошо! Хорошо! — бормочу я. — Отлично, я поняла. Теперь выходи.

Он игнорирует меня, и я с недоверием наблюдаю, как он закатывает рукава на своих мускулистых, покрытых венами и татуировками предплечьях.

— Что... что ты делаешь?

Он достает мочалку и гель для тела. Мои брови изгибаются дугой.

— Ты шутишь?

— Нет.

Он опускается на колени на пол рядом с ванной. Я краснею, слишком ошеломленная, чтобы что-то сделать, когда он поднимает мою руку и начинает мыть мочалкой подмышки. Потом плечи, потом спину. И только когда он переходит к моей передней части тела, мочалкой дразня мои соски, я сжимаю губы зубами, и чары рушатся.

— Прекрати, — тихо говорю я.

— Нет.

Я замираю, напрягаясь и в то же время тая от странного нежного ощущения того, что Адриан моет меня. Он медленно и методично проводит мыльной мочалкой по моей спине, под подбородком и по груди. Он поднимает руку, проталкивая мочалку от плеча до локтя, а затем выше.

На секунду я вздрагиваю и пытаюсь убрать руку.

Но слишком поздно.

Его хватка крепнет, и я чувствую, как он напрягается. И когда я бросаю на него взгляд, я вздрагиваю от того, как его глаза сфокусировались на моем запястье, и его лицо омрачается.

— Что это за хрень?

Это мой шрам. Это след. След того, как жизнь поставила меня перед выбором, и я выбрала продолжить жить, вместо того чтобы остановить ее. Выбор, который Адель помогла мне сделать так, что я никогда не смогу отплатить ей за это.

— Ничего страшного, — бормочу я.

— Селеста, что это за хрень? — огрызается он.

— Ничего страшного, Адриан. Я споткнулась и упала через раздвижную стеклянную дверь в отеле Palms Resort на Бали несколько лет назад.

Это ложь.

Я вспоминаю тот период своей жизни, когда я думала, что у меня есть только один выход из ада, в котором я оказалась, и ванну в доме в Париже, не сильно отличающуюся от этой, только вода стала сначала розовой, а потом красной. Свет исчезал из моего зрения, и тяжесть спадала с моих плеч, вместе с клеткой вокруг моего сердца и кинжалами, вонзающимися в меня, свет вокруг меня тускнел.

И вдруг я оказалась не одна. Внезапно появилась домработница отца Амира.

Кричащая. Беременная. И вытащила меня из воды, обмотала полотенцем мое запястье и вызвала скорую помощь.

Спасла мне жизнь.

Я не скажу ничего из этого Адриану. Он не должен об этом знать.

— Какого хрена...

— Отвали, ничего страшного, — огрызаюсь я. — Я только что сказала тебе: я споткнулась.

Я вздрагиваю, когда он злобно хватает меня за подбородок, поднимая мои глаза к своим.

— Ты не можешь этого делать.

— Что делать?

— Резать себя. Ты не можешь причинять себе такую боль.

Я сглатываю, мое лицо пунцовое.

— Ты не имеешь права говорить мне, что я могу, а что нет...

— Да, имею. И ты никогда, — рычит он, — никогда больше не причинишь себе такой гребаной боли. Не делай. Этого. Поняла?

Ярость взрывается в моем желудке, когда мое сердце снова оказывается в том же месте, где я была четыре года назад. Туда, где я была разбита вдребезги из-за него. Падая во все более глубокую тьму, я плыла по течению и находила только один выход.

Я шиплю, отдергивая руку от него.

— Ты не имеешь никакого гребаного права.

— У меня есть все права, — огрызается он. — Я ясно выражаюсь?

Пауза.

— Да.

— Громче.

— Да, — прошипела я. — Да, ваше величество. Я не буду делать ничего, что вы мне запретите. И я сделаю все, что вы мне прикажете.

Мои слова плоские, саркастичные. Челюсть Адриана сжимается, и его взгляд снова падает на шрам. Затем они возвращаются к моим глазам.

— Хорошо, — пробурчал он, наклоняясь ближе и высасывая воздух из моих легких. — Хорошая девочка.

От моего лица по груди спускается жар, электризуя мои соски, проходя через все мое тело к ногам.

Я отворачиваюсь, обнимая себя, когда Адриан вздыхает.

— Встань, — приказывает он.

Онемевшая, все еще дрожащая, я делаю то, что он говорит. Я стою в ванне, вода скользит по моей коже. Я раскраснелась и снова прикусила губу, когда он провел мочалкой по моей попке, вверх и вниз по ногам — даже раздвинул их, чтобы нежно провести по-моему самому сокровенному месту.

К своему стыду, мне требуется вся сила, чтобы не застонать.

— Сядь.

Я хочу снова наброситься на него. Я хочу швырнуть это командирское дерьмо прямо ему в лицо и сказать, чтобы он шел на хуй. И все же, я бессильна. Не потому что он забрал мою силу, а потому что что-то в его силе делает это со мной.

Что-то в том, как он переполняет комнату и высасывает из нее весь свет и энергию, заменяя их тьмой, ставит меня на колени перед этим человеком.

Не обязательно в том смысле, который мне не нравится.

Я сажусь обратно в ванну. Он наклоняет мою голову назад, и я дрожу, когда он начинает поливать мои волосы водой.