Под небом северного лета - Максимова Даника - Страница 2

Кое-как заставила себя подняться, быстренько почистила зубы, наспех расчесала волосы и заплела легкую косичку. До прибытия оставалось еще немного времени, и я решила все-таки взять стаканчик чая. Обожаю чай в поезде, он имеет какой-то особенный вкус, вкус «путешествия».

Сколько раз я пыталась экспериментировать и заваривать чай в домашних условиях. Даже купила такой же стакан с подстаканником, как в поезде. Только нет, вкус всегда получался совершенно другой.

В поезде он именно то, что нужно. Может быть причина в кипятке из большого титана. Или, наоборот, вся его магия в общей атмосфере, в ритмичном постукивании колес, живых картинах за окном, случайных попутчиках и тихих откровенных разговорах под мелодичное позвякивание ложек в стаканах.

Вспомнилась цитата из какой-то книги: «Без вагонного стакана и подстаканника железная дорога — словно стихи без рифм…»1[1]

Максимально растягивая удовольствие, я допила горячий чай, потом стянула с верхней полки рюкзак и проверила на месте ли паспорт и карточка. Вспомнила про Лору и тепло улыбнулась.

— Обязательно проверь все документы в поезде перед выходом. Бывают разные неприятные случаи, — твердила тетя Лора.

Она сильно переживала по поводу моей спонтанной поездки и сто раз повторила массу смешных, на мой взгляд, наставлений. Но я очень ее люблю, поэтому крепко обняла на прощанье и пообещала, что обязательно буду внимательна и осторожна.

Питер встречал ярким солнцем и голубым небом.

«Как долго побалует сегодня такая погодка? Капризный город, такой же, как и я», — пронеслось в голове.

Ловко выскочив на перрон вокзала, я быстро покатила чемодан в сторону Невского проспекта. Суетливые, шумные потоки людей плыли по улице вдоль домов густой волнующей рекой и в одно мгновение затянули меня в своё течение.

С довольной улыбкой, подхватив ритм движения, я пыталась детальнее рассмотреть мелькающие витрины, вывески магазинов, ресторанчиков, кафе и отелей.

Дыхание предательски сбивалось и во рту сильно пересохло. Нужно выпить кофе, собраться с мыслями и позвонить тете. Благо в этом городе шикарный выбор кофеен и булочных—. По пути блеснула вывеска очередной кондитерской. Навалившись всем телом на тяжелую входную дверь, я вошла в уютную кофейню. На двери звякнули колокольчики, а нос соблазнительно защекотал густой аромат кофе вперемешку с дурманящей корицей и свежей выпечкой.

Наслаждаясь горячим бодрящим напитком, я достала телефон. Быстро нашла и забронировала себе жилье на Невском, недалеко от кафешки, чтобы сразу бросить там вещи и не думать потом еще и о том, где ночевать. Мало ли, как сложится день. Вдруг телефон мелко завибрировал и на экране крупными буквами высветилось «ЛО».

— Привет, — радостно поприветствовала меня тетя на том конце провода. — Как ты, родная?

— Лора, все ок. Я на месте, завтракаю и еду дальше.

— Знаю я, как ты завтракаешь, — иронично заметила она. — Небось снова пьешь кофе на голодный желудок.

— Ну, Ло-о-о-о, — капризно протянула я и закатила глаза.

— Ладно, не буду лишний раз зудеть. Целую тебя. Жду новостей. И прошу, будь аккуратней, родная.

— Родители не звонили? — Я непроизвольно нахмурила брови.

— Пока нет. Когда позвонят, напишу тебе. Прикрою, — вздохнула тетя.

— Ок. Люблю тебя! Целую! На связи, — чмокнула в трубку и сделала еще глоток чудесного напитка.

Я частенько оставалась у Лоры. И в этот раз ушла из дома, оставив записку на холодильнике, что побуду несколько дней у тети. Мне с ней комфортней, чем с мамой и отчимом. Она очень похожа на моего отца, и внешне и по характеру. Даже нотки в разговоре один в один такие же, как говорил отец.

Я так любила слушать нескончаемые истории из их детства и юности. Перед сном мы часто пересматривали старые фотоальбомы и хохотали над каким-нибудь неудачным ракурсом, который успевал ухватить в объектив отец.

Помню, как в полумраке ванной комнаты с замиранием сердца, я наблюдала за белыми листами бумаги, которые один за другим папа специальным пинцетом погружал в ванночку с водой. Это каждый раз было, как в таинственном ритуале.

Мы надевали плотные черные фартуки, расставляли приборы, инструменты и готовили «волшебный» раствор. Для меня он и правда был волшебным, ведь только благодаря ему обычный лист белой бумаги превращался в фотографию.

Вокруг были аккуратно разложены пленки, пинцеты, прищепки, валики, шпатели и всякая всячина. Наша «лаборатория» погружалась в темноту, и отец начинал магическое представление.

Самый завораживающий момент, когда на белом листе бумаге постепенно начинали проявляться контуры, лица, эмоции. Это было просто чудо, когда на бумаге рождались кусочки из нашей жизни, чтобы сохраниться на долгую память.

«Мне очень тебя не хватает, пап…», — я смотрела застывшим взглядом в окно кофейни пока слезы противно обжигали щеки. Неуклюже размазывая их тыльной стороной ладони, я допила остывший кофе.

Солнце резко спряталось за сизыми огромными тучами, которые непонятно откуда набежали и повисли над городом плотным серым полотном.

«Ну вот, начинается. Здравствуй, Питер. Ты в своем репертуаре», — вздохнула я и вышла на улицу.

Я заселилась в гостиницу без проблем, быстро забросила вещи в номер и, не теряя ни минуты, выскочила на улицу.

Несколько остановок я проехала на автобусе, но остаток пути все же решила пройти пешком.

Вот, наконец, угол заветного дома и та самая крыша. Ноги вдруг стали ватными, как будто забились мышцы после длительного забега. Захотелось, чтобы Тим сейчас встретил широкой улыбкой, прижал к себе и сказал, что ужасно соскучился и искал меня все это время.

Вспомнился последний вечер, еще до нашей дурацкой ссоры, когда он заботливо укутал меня в теплый плед, приготовил горячий шоколад и подал заранее купленные мои любимые пышные круассаны. Шоколад сильно горчил, но я сделала вид, что мне нравится.

— Горький?

— Нет, как раз то, что нужно. А какой аромат. Ум-м…

— Не ври. Я же вижу, ты зажала губы. Дай попробую.

Тим склонился над чашкой, а я неожиданно чихнула. Горький терпкий вкус так сильно раздразнил горло и нос, что я никак не смогла сдержаться. Мы застыли и смотрели друг на друга округлившимися глазами. Все вокруг, и лицо Тима тоже, было в мелких коричневых брызгах, как будто в рыжих веснушках. Наконец не выдержали и прыснули от смеха. Мы так долго смеялись, что потом у меня весь вечер ужасно болели скулы и мышцы живота.

Я невольно замедлила шаг, достала бутылку воды, сделала несколько глотков, еще один глубокий вдох и выдох. Нужно идти. Как перед экзаменом, тело отказывалось, не слушалось, в голове сплошной звон, мысли путались. Где-то под кожей я почувствовала противный зудящий холод.

— Девушка, подскажите как пройти на ближайшую станцию метро? — неожиданно подскочил ко мне какой-то парень с кудрявой копной огненно-рыжих волос и ярким цветным шарфом, обмотанным в несколько слоев вокруг шеи.

— Не знаю… — растерянно промямлила я, озираясь по сторонам, в надежде увидеть значок метро.

— Вы не местная? — весело подметил он.

— Нет, — неловко замялась я снова.

— Поступаете куда-то? — активно жуя жвачку не успокаивался парень.

— Не знаю еще... — оторопела я от очередного вопроса.

— Так уже пора определиться. Время не ждет! — настоятельно поднял указательный палец вверх случайный прохожий и подмигнул. — Ладно, удачи. Я побежал, а то уже опаздываю. И вы поторопитесь. И помните, всегда следуйте за черным котом. — Неизвестный махнул шарфом и скрылся в пешеходном переходе.

— Стой! Что это значит? При чем тут черный кот? — крикнула я, ускорила шаг и попыталась догнать странного прохожего.

Но, спустившись в переход, я так и не смогла найти рыжую шевелюру и яркий шарф в потоке прохожих. Я жутко разозлилась, но ничего не оставалось, как оставить эту бесполезную затею.

— Снова этот злополучный черный кот… Опять какие-то загадки, — скривилась я в недоумении и направилась к заветному подъезду.