Под небом северного лета - Максимова Даника - Страница 11

С ним всегда было весело и интересно. Его энергии хватало на всех, на нас, на сестру, бабушку, друзей, коллег, даже соседей. Чего только стоили наши пешие походы и ночевки в горах. Дома всегда было шумно, постоянно играла музыка, мы часто строили халабуды или кидали дротики и спорили в итоге, где чей. Отец любил петь, правда, не всегда попадал в ноты и иногда додумывал текст, но это было смешно, и я до сих пор бережно храню все эти моменты в памяти.

Я прекрасно понимала, что отца не вернешь, и мама не может всю оставшуюся жизнь провести в одиночестве, но внутри меня все время кипела смесь горечи, обиды и мучительной тоски. Мне не всегда удавалось совладать с моими сумбурными чувствами. Я злилась, а под мою горячую руку попадал никто иной, как Владимир Сергеевич. Ну, а кто еще?! Не на маму же мне сердиться, она самый родной для меня человек.

«Так что простите меня, Владимир Сергеевич, но, видимо, такова ваша судьба попасть в мою немилость», хмыкнув, подумала я.

После плотного обеда на меня напала сладкая зевота. Я всячески пыталась ее заглушить чаем, водой, но рот никак не хотел закрываться.

У родителей на вечер был запланировал спектакль, а я вежливо попросила остаться дома.

Я лучше почитаю книгу. Нашла вчера на полке в комнате, слукавила я.

— Ну как знаешь, — спокойно кивнула мама. — И отлежишься как раз, а то ты сегодня какая-то вялая. Как бы ни заболела.

Солнце нежно пригревало наши макушки теплыми лучами, и погода полностью располагала к пешим прогулкам по городу. Родители решили проводить меня и заодно пройтись перед спектаклем.

— Как раз растрясу мой огромный хачапури, — смеялась мама.

— Давайте я вас запечатлею на память, — предложил отчим. — Должен получиться отличный кадр.

Мы встали с ней прямо у мостика через Фонтанку, спиной друг к другу, и взялись за руки. Щелк, щелк.

Мама меня чмокнула в щеку. Щелк. Потом обняла меня сзади за шею. Щелк. Поправила мне прядь на лице. Щелк. Ущипнула за нос. Щелк. И мы с ней одновременно рассмеялись. Щелк. Щелк.

— Замечательно, — помогая нам спуститься с мостика, отметил Владимир Сергеевич.

— Да, фото должны получиться эффектными. Вы выбрали прекрасный ракурс, —подмигнул нам прохожий парень.

От неожиданности я на время затаила дыхание. Это был тот самый парень, который продал Тиму мыльные пузыри. У меня в голове все закружилось, я почувствовала, как кровь громко пульсирует в висках, а по спине ползет предательское волнение. Сцепив зубы, я молча пошла вперед. Мама и отчим дружелюбно улыбнулись парню и беззаботно последовали за мной.

«Только молчи», — тихо бубнила я про себя, обращаясь к продавцу пузырей и скрестив пальцы на руках. Прошла несколько метров, прислушалась — лишь уличный шум. Можно выдохнуть.

— Вроде пронесло. — Я нервно поправила сумочку на плече и прибавила шаг.

— Как пузыри-то, желание удалось загадать? — вдруг выкрикнул парень.

Сердце мгновенно сжалось, как засушенный сухофрукт, и укатилось в пятки. Я ссутулилась, как ежик, когда его берут на руки и пытаются рассмотреть мордочку, неестественно втянула в себя шею, но упорно продолжала идти вперед.

— Мира, — растерянно окрикнула меня мама. — Это у тебя интересуются?

Они с отчимом остановились и вопросительно посмотрели на мальчишку.

— Я сегодня продал ее парню огромную колбу с мыльными пузырями, которые исполняют желания. Она должна была загадать, — кричал парень на всю улицу.

Меня пробил мелкий озноб, похолодели все конечности, но я не оборачивалась и продолжала идти к дому.

— Мира, подожди! — Мама неуверенно развела руками, удивленно посмотрела на Владимира Сергеевича и пошла меня догонять.

Мы поравнялись с ней уже около подъезда.

— Мира, кто это такой и откуда он тебя знает? И я не поняла, что он сказал про твоего парня? — от эмоций у нее сбилось дыхание.

— Мам, он обознался. Ну какой может быть у меня парень, тем более здесь. Что за бред?! — выпалила я на всех парах.

— Ну да, я поэтому и удивилась, — растерянно повела бровью мама.

— Мам, ну ты же знаешь, что люди бывают странные, особенно в больших городах. Здесь часто можно встретить кого-то не в себе, — поднимаясь в подъезд, я пыталась ее успокоить.

Я обернулась, неуверенно переглянулась с отчимом, и он мне весело подмигнул.

— Мира, беги домой. Мы с мамой еще немного прогуляемся, у нас уже скоро спектакль. Будь на связи.

Владимир Сергеевич подхватил маму под руку и увлек дальше по улице вдоль Фонтанки.

— Фух, — облегченно выдохнула я и вошла в подъезд.

Глава 7

Сегодня я действовала по той же схеме, что и вчера. Родители вернулись после спектакля в десять вечера, а ровно в одиннадцать у них в спальне уже стояла полная тишина. Я начала читать книгу, чтобы хоть как-то скоротать время до двенадцати. Строчки сумбурно прыгали перед глазами, и я вся изъерзалась на кровати. Любая поза была неудобной, все отвлекало, я постоянно смотрела на часы и мысленно просила время ускориться.

Нечаянно мой взгляд упал на вчерашний дневник девочки Веры.

— О, вот чем займусь, — я радостно подскочила, зацепила его под мышку и уселась на полу, прижавшись спиной к батарее под окном.

Я открыла тетрадь на странице, где была приклеена старая фотография какого-то парня. Снимок был помятый и затёртый, но если присмотреться как следует, то парень на нем казался симпатичным.

Дальше Вера писала о новом друге, который недавно поселился с родителями в их доме этажом ниже. Я поняла, что на снимке именно он. Он был старше Веры на четыре года, и, конечно, девушке льстило, что Лёня обратил на нее внимание и стал часто общаться. Когда стоял выбор провести свободное время с соседскими молодыми людьми-ровесниками или дождаться Лёню, конечно же, Вера выбирала второе.

Девушка делилась своими впечатлениями о парне очень эмоционально. По ее описанию сразу было понятно, что он ей сильно нравился. Она подробно расписывала моменты, как он аккуратно поправлял ей локоны и случайно притрагивался ладонью к ее щекам, а она смеялась и убегала. Я иронично кривилась, когда читала это, но где-то внутри начинала просыпаться совесть. «Ох, Мира, мало того, что читаешь чужие записи, еще и хихикаешь», — докучали меня настойчивые мысли.

Дальше Вера писала, что они стали чаще видеться, общаться и сильно сдружились. Но даже между строк я чувствовала, как сильно она была влюблена в Лёню, а он, судя по поступкам и словам, вел себя больше как друг, а не влюбленный молодой человек. Конечно, он оказывал знаки внимания, делал комплименты, то руку подаст, то угостит чем-нибудь вкусненьким.

Особенно часто Леонид баловал Веру пастилой и пряниками. Но один раз он угостил ее «липкими конфетами». Это были очень вкусные ириски с нежным сладким вкусом сгущённого молока, с тягучей структурой, которая прилипала к зубам и жутко смешила Веру. С того самого дня они стали ее любимым лакомством, не считая леденцов.

Наверняка девушка была ему симпатична, но влюбленностью здесь и не пахло. Но о своих чувствах она писала очень много и откровенно. «Ох, бедняга, влюбилась, видимо, она в этого Лёню по самые уши».

За пару месяцев парень научил соседку и на велосипеде кататься, и в шахматы играть, и даже в карты.

Вообще считалось, что карточные игры далеко не девичье занятие, но Вера так увлеклась, что быстро научилась ловко обыгрывать своего друга. И она так гордилась своими успехами, что часто демонстрировала свои превосходные умения перед соседскими молодыми людьми.

Ну а окончательно покорили сердце девушки колечко и подвеска, которые Леонид подарил ей по случаю окончания учебного года.

Он был выходцем из очень состоятельной семьи, весьма воспитанный и начитанный, поэтому ей с ним всегда было интересно.

Я глянула на часы, до полуночи оставалось несколько минут. Мне было любопытно почитать продолжение истории, но у меня тут свои «приключения». Я усмехнулась и тихонько вышла из комнаты.