"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 769

— Медузы Кварха — опасные существа. Там, где они появляются, умирает все живое, — сказала тихо. — Они высасывают магические потоки и убивают растения, значит, водоросли здесь — искусственные.

— Я уже успел убедиться в твоих знаниях и наблюдательности, — благосклонно кивнул Данияр. — Так как медузы поглощают магию, примерно процентов десять накапливается в них, оттого их вылавливают, высушивают и используют в качестве топлива для артефактов — примерно как пыльцу фейри. Их отлов никак не вредит морю, ведь по сути своей они — вредоносные создания для остальных существ.

— Говорят, в морях есть участки, где их бесчисленное множество. Но охота на медуз опасна, ведь их щупальца ударяют молниями, и без должной магической защиты подплывать к живым медузам Кварха или соприкасаться с ними на суше нельзя, — дополнила я.

Со стороны наш диалог мог показаться странным, ведь я словно на экзамене, а Данияр выступал в роли моего учителя. Но… правда в том, что мне хотелось отличиться перед ним, показать свои лучшие стороны, а его высочеству… почему он слушал меня — мне оставалось лишь догадываться.

— Ты ведь уже поняла в библиотеке, что я знаю о проклятии, лежащем на твоей семье?

Я полуобернулась к принцу. И мы застыли, неотрывно глядя друг на друга. Слишком тесно… и я не только о физическом контакте наших тел, но и о духовном. Когда я рядом с ним, все барьеры, которые так старательно выстраивает между людьми общество, сметает вхлам, оставляя лишь что-то первородное, без ограничений.

— Трудно было не догадаться, когда ты столь прямолинеен, — заметила я.

— В прошлый раз ты сбежала, Лин, — припомнил он. — Ты предстала лгуньей, воровкой и беглянкой… а уж то, что об Эрелин Эндервуд говорят в академии… — многозначительно протянул он с веселой улыбкой, и я не могла на неё не ответить. Данияр осторожно положил ладони на мою талию, а у меня было слишком мало места, чтобы отступить: позади стекло аквариума, впереди — принц, а по сторонам… пространство было, но что-то точно мешало! Может, собственное желание быть ближе к его высочеству?

— Как удачно, что ты не веришь слухам.

— И все же собственных наблюдений достаточно для того, чтобы сделать некоторые выводы и кое-чему удивиться.

— Чему же? — неожиданно кокетливо спросила я.

Просто его руки на моей талии… даже сквозь академическую мантию и ткань моего платья они прожигали кожу, кружили голову, даже несмотря на боль. Я уже привыкла её не замечать рядом с принцем.

— Как герцог с герцогиней воспитали такую наследницу, учитывая, что шанс у них был только один?

Я моргнула. По телу прошли мелкие разряды — я догадалась, к чему он клонит. И развеивая недосказанность, его высочество продолжил:

— И мне очень интересно, могло ли быть так, что герцог и герцогиня спрятали… м-м… так скажем, вторую дочь, как две капли воды похожую на первую? Только цвет волос у неё немного отличался, и потому она красит волосы? — И словно вопросов было мало, он заключил: — Вы живете двойной жизнью, один день одна, второй — другая. Пытаетесь обмануть саму магию, не так ли?

Я открыла рот. Его стратегия мне нравилась больше, чем та, что избрали родители по совету Кейна Эверуса. Так у нас с Эрелин были бы одинаковые условия. Я быстро спроецировала в голове все, о чем говорил Яр и потому даже не ответила — была занята собственными фантазиями.

— Значит, я угадал? — что-то уловив в моем взгляде, пришел к выводу Яр.

— Ты ничего не знаешь обо мне и моей жизни, — сказала тихо, — но ты близок к правде.

Не хотелось ему лгать, тем более он и так узнает. В дедуктивных способностях его высочества я не сомневалась.

— Но ты — не Эрелин, я прав?

Он слишком умен. Впрочем, чего я ожидала от наследника Рамании? Наверняка в него впихивали знания с годовалого возраста, а преподавать логику и математику начали лет с трех, если не раньше. Увы, но чаще всего у наследников правителей нет детства.

Мне не запрещалось раскрывать имя, ведь оно уже было изменено Кейном, но в Фаргосе я была тенью, и если бы вышла на солнце — герцог и герцогиня заперли бы меня без возможности с кем-либо общаться. Именно поэтому я хранила инкогнито.

Я набралась смелости и ответила:

— Джесселин.

— Джесселин, — протянул он, и внутри меня будто натянулась невидимая струна.

Моя имя в его устах прозвучало так… интимно, что на щеках вспыхнул румянец. Странно, но меня так называли и тетушка, и магистр Кеос, и Трей, но еще ни у кого не получалось вложить столько эмоций в это простое звучание букв. Словно маленькая вселенная взорвалась внутри меня, и я на миг опустила взор, боясь не сдержаться и пойти за ним хоть на край света.

— Джесселин, — вновь повторил принц, только на этот раз обращаясь ко мне, точно хотел убедиться, что я откликнусь. Я откликнулась и пропала окончательно, сгорела в том огне, что источали глаза с вертикальными зрачками. Мне тоже хотелось задать вопросы, но я боялась, что не получу на них ответы и лишь раззадорю собственное любопытство. — Джесселин… это имя тебе идет.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Яр начал склоняться к моему лицу, и только боги ведают, насколько мне хотелось привстать на цыпочки, чтобы самой податься навстречу губам его высочества, но боль… Боль словно притупляла эмоции, не давала раствориться в собственных чувствах.

И я отвернулась. Губы Яра скользнули по моей щеке, но даже от этого бусина пустила разряд по моим вискам, и я поморщилась. Яр провел носом по моей щеке, но все же заметил реакцию и слегка отстранился. Пытался найти ответ в моих глазах, но я отводила их, чтобы не признаться, насколько больно быть рядом.

— Чего ты боишься? — спросил тихо. — Ты заняла место сестры и… опасаешься, что я перепутаю вас? Джесселин, посмотри на меня, — я вынуждено подняла взор, — я никогда не перепутаю тебя, под чьим бы обличьем ты ни пряталась. Просто верь мне.

Сердце заколотилось еще быстрее, и я отрицательно покачала головой. Не этого я боюсь, вовсе не этого. Было ощущение, что я чувствую горячее, даже огненное дыхание Данияра, точно само пламя проникло в меня и играет, пытается растворить в себе, но у него не получается…

Возможно, всему виной — моя стихия? Она не дает ему завладеть моим сознанием окончательно?

— Ты даже не осознаешь, насколько ты моя, Джесселин Эндервуд.

Слова-стрелы. Он не боится признаний, идет напролом. Его приучили проявлять свои чувства и эмоции. А меня? Чему учили меня? Бежать, бояться и скрываться.

Медузы за стеклом продолжали свой невероятный танец. Со стороны они действительно были прекрасны, и я старалась не думать, сколько жизней они загубили, сколько живого уничтожили. Здесь и сейчас своим особым свечением они успокаивали мою душу, даровали расслабление и заглушали пульсацию бусинки. Еще бы забрали у меня ощущение какого-то иррационального единения с человеком, который за последние три дня поселился в моих мыслях.

— Вода всегда привлекала меня, — сказал Яр неожиданно и посмотрел мне за спину. — Моя стихия — огонь. Я люблю его испепеляющую силу, но пламя всегда можно унять. Лишить воздуха — и оно потухнет… залить водой — и оно растает. Но вода… от неё нет спасения. Она везде. Она всесильна. Мы состоим из неё, но подвластна она лишь единицам.

Его голос был пленяюще-вкрадчивый… и это тот случай, когда огонь мог властвовать над водой — я едва ощущала собственное дыхание, ведь прислушивалась к дыханию принца и его сердцебиению.

— А мне наоборот, — сказала хрипло, — вода всегда казалась такой простой, ведь мы живем в ней, пьем её… а огонь пугал своей разрушительной силой.

— Я сделаю так, чтобы ты больше не боялась огня, а поняла, что он никогда не причинит тебе вреда. Мой огонь — твой.

Яр прикоснулся к моей ладони — нежно, аккуратно, но при этом его кожа была раскалена как жерло вулкана, и он передал этот жар мне. Горячо, невероятно горячо и…И в этот же миг голова взорвалась от боли, я вскрикнула и отшатнулась, со всего маху впечатываясь в стекло, ударяясь лопатками. Схватившись за голову, я осела на пол.