"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 713

Закончилась зима и началась весна, приближающая всех нас к практике. Все хотели поехать и в Орколей, и в Малоземье. Поэтому дня объявления — а случиться это должно было накануне каникул — ждали с нетерпением.

Я же больше ждала встречи с Максом, но его величество, как назло, избегал меня. Мне хотелось быть ежесекундно с ним, но у меня складывалось впечатление, что теперь, когда король добился желаемого — помолвки со мной, он резко охладел. Эти страхи снедали меня изнутри. Даже когда Макс преподавал, он больше не выделял меня среди других студентов, хотя все уже знали, что я его невеста. И этому удивлялись все.

Даже Клаудия и Рами как-то заметили, что монарх не похож на влюблённого жениха, из-за чего я с ними едва не поругалась. Но всякий раз, когда мы сталкивались с его величеством, он отступал в сторону и начинал светскую беседу, которую быстро сводил на нет, а если мы встречались взглядами — он отводил свой первым. А последние три недели его вовсе не было в академии, факультативы отменили, а я скучала по Владыке Малоземья и мечтала о нашей встрече, всё больше её страшась.

Мне было горько и обидно до слёз, но гордость не позволяла мне первой начать разговор. Несколько раз я порывалась снять помолвочное кольцо, чтобы отрезвить его величество, но останавливалась — сейчас у Макса и без меня хватает проблем, не хочу усложнять ему жизнь.

Но день свадьбы всё приближался, а Максимилиан от меня отдалялся. Подготовкой по раманским традициям занималась не я, а жених — насколько знала, для этого вернулась Илона, чтобы взять на себя предсвадебные хлопоты.

— Идём, — дёрнула меня за руку Клаудия, — там вывесили списки тех, кто поедет на практику. Идём же!

Рами и Арк-Вирт были на прогулке, поэтому мы с Клаудией вдвоём спустились на нижний этаж. Здесь столкнулись с Тиморией — русалка избегала меня, наши отношения стали прохладными после отъезда Элая. Или это произошло после внезапной помолвки принца и Айрис? Я не смогла точно уловить момент, но теперь Тимория, пусть и оставалась вежливой, проявляла куда меньше эмоций и проводила с нами на порядок меньше времени.

Собственно, наш драконий клуб мы не расформировали, но Тимория из него вышла, а председателем стала Рами в связи с её неуёмным интересом на том памятном факультативе.

— Вот, — сказала Тимория и быстро просмотрела списки в холле. — Я прошла! В Малоземье, как и хотела! А ты?

Я улыбнулась и начала искать своё имя, но с каждой секундой улыбка таяла. Меня в списках не было. Я нахмурилась и проверила ещё раз. Но ни с третьего, ни с четвёртого раза не нашла себя.

Меня не взяли на практику. Никуда.

Я понимала, что рациональных причин не брать меня на практику могло быть несколько. Во-первых, опасная политическая ситуация. Во-вторых, приближающаяся свадьба. Уже через несколько недель мне предстояло стать королевой Рамании и вслед за этим покинуть академию — так зачем мне занимать чьё-то место на грядущих практиках?

Это вызывало у меня смятение. То, к чему я стремилась всю жизнь, рушилось на глазах. Я вдруг отчётливо осознала, что мне предстояло сделать выбор, и теперь как никогда ярко вспомнился разговор с её величеством Эленией, когда она спросила, чем я готова пожертвовать ради её сына?

Я не воспринимала свою учёбу как жертву. Скорее, как отложенную мечту. Но из-за непонятных отношений с его величеством мне становилось всё труднее понимать, к какому будущему я иду. Неужели я где-то совершила ошибку? Неужели Максимилиан не изменился, а всё так же считал, что место жены в закрытой родильной комнате?

Мне было страшно, я была растеряна и даже подавлена. Мне хотелось участвовать в практике — возможно, в последней практике в моей жизни. Это был глоток свободы перед тем, как я надену на себя кандалы ответственности.

В таком настроении я решила заглянуть в кабинет ректора. Но дойти не успела, уже перед сквером услышала знакомый голос:

— Грустишь?

Я вздрогнула. В последнее время наши отношения с матерью стали теплее, но я по-прежнему была настороже. И вот сейчас отчётливо поняла, что передо мной не мама, а именно хранительница душ, приходящая к девушкам в сложном эмоциональном состоянии.

— Думаю, — откликнулась я и двинулась дальше, тогда мама пошла рядом, сопровождая.

— Мужчины так непостоянны, не находишь?

— Что он отдал тебе тогда? — вновь спросила я, остановившись, и хохотнула: — Надеюсь, не свои эмоции или чувства ко мне?

Подумала и… вздрогнула. Да нет, такого не может быть. Хранительница душ умеет забирать боль, но над любовью не властна.

— Могла бы — потребовала бы это, но увы… Он отдал мне потерянные мною души, вернул их из бездны морей — пятнадцать утопленниц, до которых я не могла добраться. Не знаю, что он в ответ отдал русалам, которые высвободили девушек… но он это сделал.

— Понятно, — шумно выдохнула я. — Извини, мне пора…

— Купава, — вновь позвала меня хранительница и взяла за руку, — ты можешь стать бессмертной… неужели оно того стоит?

Я не ответила. Просто развернулась и вошла в основной корпус, вскоре оказавшись пред светлыми очами главы академии.

— Магистр Ван, уверена, что это какая-то ошибка!

— Никаких ошибок, студентка Даорг, — хмыкнул ректор и его глаза блеснули огнём. Вряд ли он планировал скрывать свою суть. Уже не со мной. — Но вот есть всё же один нюанс…

— Какой? — жадно спросила я.

— Внезапно у нас появилась ещё одна практика, но требуется туда один студент. Особенный. А главное, возглавлять её будет не кто-нибудь, а один из формальных преподавателей нашей академии. — Я нахмурилась. Слишком уж пространно говорил ректор. Не уловив в моём взгляде понимания, он хмыкнул и пояснил: — Вы отправляетесь на Элерию с его величеством. Собирайтесь, студентка Даорг.

Максимилиан Раманский

Огонь охватил правую руку, и я шагнул под холодные струи воды, успокаивая и себя, и дракона. В последнее время пламя слишком часто выходит из-под контроля, а драконьи инстинкты стремятся взять верх над разумом.

Я думал, что свихнусь от огня до встречи с Купавой, ожидал, что она сведёт меня с ума после знакомства, но самое большое испытание ждало мою выдержку после помолвки… Дракон сходил с ума, зная, что избранная — полностью его, но всё ещё недостижимо далеко.

Присвоить, оставить на ней свои следы и запах… Драконьи брачные традиции отличаются от людских, нам не нужен ритуал, чтобы соединить судьбы — это происходило само собой в первую брачную ночь, метки вспыхивали под кожей, невидимые, но ощутимые для нас, а огонь переходил в избранницу, сосредотачиваясь внизу живота, чтобы в последующем помочь выносить дракона и зажечь в нём искру.

Этот огонь больше не уходил из избранницы, оставаясь её частью, по-прежнему поддерживая её тело и давая возможность быть частью дракона. Одна судьба — одно пламя на двоих.

И теперь этот огонь, желая вырваться и соединиться с той, на которую не подействовало истинное дыхание, сходил с ума, бесновался и сводил с ума меня. Смотреть на Купаву вовсе стало невыносимым: я постоянно боролся сам с собой, с тем безумным желанием посмотреть на любимую девушку и с дикой силой, что вырывалась наружу, высвобождая дракона. Нельзя, нельзя оборачиваться при людях, иначе это поставит под удар всех драконов.

Когда-то эта же сила послужила поводом для нашей первой встречи: я не удержал человеческий облик и буквально свалился в озеро, где по какой-то неведомой случайности оказалась Купава.

В последние три недели я вовсе не нашёл в себе сил встретиться с ней даже мельком — слишком велика вероятность перевоплощения в дракона. Я видел её смятение и понимал её чувства, но не мог сказать правду, зная Купаву: с неё станется предложить себя.

Даже при мысли об этом жар пробегает по телу, а холодные струи воды тут же становятся обжигающим кипятком. Моё наваждение и сумасшествие, одна взбалмошная бриольская принцесса…

В дверь постучали, и камердинер известил о приходе Илиаса. Я вздохнул, выключил воду и посмотрел в зеркало. Воображение быстро нарисовало тонкую девичью фигуру рядом, и я тихо застонал, чувствуя, как по венам вновь бежит огонь, а обе руки начали частично трансформироваться.