"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 612

— Мы зайдём позже? — уточнила Клаудия.

— Нет, что вы! Я как раз вас ждал. Заходите.

Хозяин комнаты распахнул шире дверь и отошёл в сторону. Мы вошли. Ещё раз моргнули и решили как можно меньше пялиться на голый живот орка. Но как же жаль, что он был как раз на уровне наших с девочками глаз.

— Располагайтесь. Будем сидеть за столом — конечно, впятером не так удобно, но зато все сдадим.

С этим мы были согласны, потому что получить очередной выговор от магистра Эверуса не хотелось.

Расположившись и вооружившись бумагой и перьями, первый час мы молча шкрябали конспекты. Потом начали уставать и работать медленнее, но уже обмениваясь небольшими короткими репликами. К третьему часу нас объединила всеобъемлющая ненависть к конспектам и в частности к одному оборотню, поэтому мы перешли на более личные беседы.

— Какое наказание тебе назначили за пререкания с историком? — спросил Элай.

— Две недели отработки в птичнике, — немного приукрасила я.

Повод, чтобы замаскировать первую неделю отработки, был удачный. О моей причастности к разрушению академической традиции ведь никто не знает.

— Две недели, да ещё в птичнике — жестоко, — поделилась Клаудия и тряхнула роскошными локонами. — Правда, Рами?

— Согласна, — подтвердила её подруга. — Неделю ещё куда ни шло… Хотя в целом ты была права, Купава.

— Дело не в правоте, — откликнулся Арк-Вирт и посмотрел на меня. — Тебе не следовало за меня заступаться. Фаут преподаватель и всегда прав. На этом держится РАМ — мнение преподавателей непоколебимо.

— А как же свобода слова? — возмутилась я. — А как же возможность студентов думать своей головой, а не подстраиваться под стандарты преподавателей? Что, если кто-нибудь из магистров будет одобрять, например, насилие? Мы должны молча с этим соглашаться?

— Он не говорил о расизме открыто, к тому же, это весьма спорный вопрос и многие не ставят его на один уровень с насилием, — включился в беседу Элай. — Дело не в том, что ты права, а он — не прав, а в том, что он — магистр. Видишь ли, в обычных академиях учатся обычные студенты, а здесь, в РАМе, дети сильнейших мира сего. Те, которым достаточно сказать слово и неугодного человека уберут. И эта безнаказанность и своеволие таких, как мы с тобой, Купава, будет делать из нас жестоких и неуправляемых студентов. Именно поэтому в РАМе авторитет преподавателей так рьяно защищается, чтобы студенты чувствовали к ним уважение. И даже если магистр Фаут был не прав — его никто не сместит, потому что это создаст тебе, мне или другим родовитым студентам прецедент, на который можно опираться при возникновении недопонимания с магистрами. Этого нельзя допустить.

— По этой же причине мы не можем пожаловаться, — задумчиво протянула Клаудия и вздохнула. — Мы не в силах что-то изменить.

— К слову, об изменениях… точнее, об извинениях. Я в курсе, кто подставил мне подножку в библиотеке.

Клаудия даже не думала отпираться. Широко улыбнулась и выдала:

— Извини.

Вернулась к конспекту. И это всё? Все извинения? Я переглянулась с Элаем, но принц лишь усмехнулся, мол, дочь герцога, что с неё взять? М-да, в этой академии действительно непростые студенты.

В окне забрезжил рассвет, когда мы закончили со своими конспектами. Клаудия поднялась на ноги и потянулась, да так изящно, что я на мгновение позавидовала элегантности герцогской дочери. Рами от неё не отстала. Я заметила интерес в глазах обоих парней, которые после девушек перевели взгляды на меня. Очень не хотелось их разочаровать… хотя кому я вру? Как раз разочаровать их и хотелось, поэтому я открыла рот и едва прикрыла его рукой, зевнув. Арк-Вирт и Элай переглянулись, но никак не прокомментировали мои манеры.

Я же мысленно улыбнулась и отчего-то представила, что в этот момент сказал бы Максимилиан.

«Принцесса, в вас элегантности меньше, чем в моём коне», — живо нарисовала я образы короля и Мглы, а после улыбнулась. Однокурсники посмотрели на меня с любопытством, но задавать вопросы о моём психическом здоровье не стали — пожалели.

— Интересно, а комнаты парней отличаются от женских? — с любопытством спросила Клаудия, бросив взор на дверь спальни.

— Не надейся, — хмыкнул Элай. — На спальнях стоит специальная защита, не пропускающая никого, кроме самих хозяев комнаты. В гостиной работает отслеживающая магия и докладывает обо всех гостях коменданту, поэтому Арк-Вирту пришлось лично выбивать у коменданта, мистера Вейсона, разрешение, чтобы мы сдали конспекты.

Представив, как Арк-Вирт выбивал у коменданта разрешение, мы с девушками переглянулись. Элай, сообразив, что использовать это слово в отношении трёхметрового орка как минимум опрометчиво, закатил глаза и исправился:

— Просил выдать разрешение, без рукоприкладства.

— Ещё скажи, что та дубинка здесь для красоты, — поделилась Рами.

Теперь мы все внимательнее посмотрели на ручку от дубинки, выглядывающую из-за штор. Орк позеленел, даже уши, и поспешно оправдался:

— Это семейная реликвия! Отец дал с собой на удачу.

— Дубинку на удачу — это практично, — согласилась Клаудия. — Если удача повернулась к тебе не той стороной, можно развернуть её обратно, сместив или убрав человека, который мешает повернуться этой самой удаче. Я определённо хочу к оркам, как минимум ради такой дубинки.

— Такую дубинку ещё нужно заслужить, — задумчиво произнёс Элай, пожалуй, самый начитанный из всех нас. — Её ведь поднять не так просто. Насколько я знаю, она зачарована и лишь достойнейший по меркам того, кто зачаровал эту дубинку, сможет её поднять. Зачаровывал твой отец, как я понимаю? — спросил Элай, и Арк-Вирт кивнул. — Значит, ты можешь её поднять до тех пор, пока отец в тебе не разочаровался?

— Всё так, — со вздохом отозвался он. — Пока я её могу поднять… но так переживаю из-за неё всё время. Поэтому и убрал с глаз долой — за штору.

— Хм, а я всё-таки попробую, — улыбнулась Клаудия и подошла к дубинке.

Но как она ни пыталась — поднять не могла. Рами тоже. Даже Элаю её тяжесть не поддалась.

— Это всё потому, что я просто не выспалась, — фыркнула Клаудия. — Поэтому отправляюсь досыпать. У нас ещё как минимум полтора часа до подъёма.

— Два с половиной, если быть точной, — исправила я.

Клаудия и Рами посмотрели на меня с удивлением.

— Ты что, встаёшь с сигналом колокола? А как же дополнительный час на причёску и макияж?

Вопрос я посчитала риторическим, поэтому Клаудия и Рами закатили глаза и поспешили на выход. Вздохнув, я тоже отправилась в свои покои и практически сразу же заснула, лишь почувствовала, как Крепыш заботливо подтянул одеяло повыше, чтобы мне было теплее.

— Что читаешь? — с любопытством спросила я, поднявшись с кровати и потянувшись.

Колокол уже отзвенел и все десять биений я пряталась под одеялом, надеясь, что у меня галлюцинации, но с каждым ударом моя надежда таяла, а вот сонливость — нет. Чувствовала себя разбитой, раздражённой и даже злой. Но старалась подавить последние эмоции, в то время как первое подавить никак не удавалось.

Крепыш, сидевший на стопке книг, вздрогнул и письмо почти выпало из его загребущих ручонок, лишь в последний миг фейри успел его перехватить и спрятать за спину. Спрятать получилось плохо, потому что письмо торчало за его спиной, как хвост у павлина. Я приподняла брови и скрестила руки на груди.

— Ой, Купавушка, ты уже проснулась? — заискивающе спросил фейри.

— Тебя прошлый опыт ничему не научил? — вкрадчиво поинтересовалась я, и Крепыш сделал вид, словно не понимает, о чём вообще речь. — Тебя чуть не рассекретили! Чудо, что разгневанные студенты тебя не заметили. И ты вновь берёшься за старое и читаешь чужую переписку?

— На этот раз я наверняка хотел тебя спасти и точно всё проверил — печать его величества Хогарда не подделаешь.

Больше не став ничего слушать, я преодолела разделяющее нас расстояние и выхватила письмо из фейских ручек, после чего развернулась и быстро пробежалась взглядом по строчкам.