"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 541

— А ты уверен, что хочешь это узнать? — хитро прищурился он.

— Да, вполне, — не стал я особенно аргументировать свой вопрос.

— Что это был засекреченный эксперимент, тоже знаешь?

— Не знал бы, не спрашивал, — буркнул я.

— Хорошо, Петя, — вздохнул он, — пожалуй я тебе расскажу… не все, но как говорится, умному достаточно намека, а дурак и все целиком может не понять.

— Я рад, что вы меня в умные определили, — сказал я, реагируя на его лестные слова.

— Итак, 15 сентября 82 года, — продолжил он, — десять часов двадцать две минуты утра, секунд не помню уж, извини…

— Извиняю, — ответил я, но он пропустил это мимо ушей и продолжил.

— По инициативе одного из руководителей эксперимента, фамилию не буду называть, была изменена частота и увеличена мощность СВЧ-излучения, облучающего плазму с разрежением 10 в минус шестой степени Паскалей.

— И все? — перебил его я, — насколько я знаю, частоты и мощности там постоянно крутили во все стороны.

— А ты не перебивай, тогда узнаешь, — нахмурил брови он, — так вот, на такие запредельные значения СВЧ у них никогда еще не выходило. Далее что произошло, интересно?

— Конечно, — нетерпеливо заерзал я на стуле, — что спрашиваете.

— При выстреле сверхвысокого напряжения, рождающем СВЧ, как ты наверно тоже знаешь, побочным эффектом является сильное рентгеновское излучение, до 500, кажется, рентген на пике. Но оно очень непродолжительное.

— Знаю, — ответил я, — одного товарища как-то забыли в бункере и он попал под этот поток — и ничего, живой до сих пор.

— Да, Колганов его фамилия, — подтвердил Горлумд, — лауреат Ленинской премии между прочим. Но речь сейчас не про это…

— А про что?

— Про нейтринный поток, вот про что…

— Нейтрино же ни с чем не взаимодействует, — вытащил я из памяти такой факт, — и никак не может повлиять на окружающий мир.

— Вот и все так думали, — с каким-то сожалением на лице поведал мне он, — до 15 сентября… а потом перестали.

— То есть вы хотите сказать, что все, что приключилось со мной, это результат воздействия нейтрино?

— Ну не совсем все, — вздохнул Горлумд, — но многое.

— Так… — пробормотал я, — немного прояснилось. А что насчет параллельных миров?

— А вот это, дорогой Петя, — отрезал он, — я обсуждать не могу. Не имею права.

— Ну и на этом спасибо, добрый человек, — ответил я и собрался было уходить, но неожиданно вспомнил о еще одной непонятке, — может тогда объясните, почему ваш заместитель… ну да, тот самый… стоял тогда в кладовке, заваленный мешками со шмотками. И палец еще к губам прижимал.

— Аааа, — с трудом припомнил это Горлумд, — так он тогда еще не был моим заместителем.

— А кем он был? — спросил я, заранее впрочем зная ответ.

— Больным из второго отделения, — подтвердил мою догадку он, — обычный случай ротации кадров.

Челюсть у меня чуть не отпала — ни хрена ж себе у них ротация, из психов в главврачи, как в фильме с этим… с Ди Каприо. В обратную сторону, наверно, тоже случается при таких-то раскладах. Но вслух я этого говорить не стал, а просто попрощался с товарищем Горлумдом и занес уже ногу над порогом, но он меня остановил.

— Не в службу, а в дружбу, — попросил он, — может посмотришь на одну мою болячку? Раз ты стал таким признанным светилом народной медицины…

— Почему нет? — я приставил ногу обратно и развернулся, — рассказывайте и показывайте…

Ничего страшного я по физической части у него не нашел, а вот ментальная сторона его состояния мне понравилась гораздо меньше. Но говорить про это я ему уж не стал — все хорошо, прекрасная маркиза, дела идут, короче говоря, и жизнь легка. Пусть своими силами обходится в этих-то вопросах.

А потом я еще домой съездил… ну то есть в бывший свой дом — я же сдал квартирку своей бывшей подруге Ниночке, если вдруг кто-то забыл. Был сильно удивлен, что никого в этой квартире нет, и вообще вид у нее был сильно заброшенный, пыль сантиметровым слоем везде лежала. Набрал по памяти служебный телефон Нины… ее на месте, конечно, не оказалось, но взявший трубку Саня (который всегда и все знал про всех) словоохотливо мне поведал, что Нина вместе со своим афганцем уехала в город Анапу. На постоянное место жительства — выдали ему ордер на квартиру где-то там, на Приморском проспекте. А ключи от твоей квартирки она тут оставила. На полочке лежат, можешь забрать в любое время.

Ну и ладно, подумал я с некоторой тоской, с глаз долой — из сердца вон. У меня еще в запасе Леночка есть, без секса наверно не останусь. Вышел во двор и наткнулся на хулигана Волобуева, он, как это ни странно, был одет совсем не в спортивный костюм, а вполне в цивильную одежду.

— Здорово, Димон, — пожал я ему руку, — как жизнь молодая?

— Течет потихоньку, — ответил он, довольно неожиданно дергая правой щекой, — а ты с концами, говорят, в Москву переехал?

— Я бы не стал утверждать это на безальтернативной основе, — вылетела из меня умная фраза, Димон на нее дернул щекой еще сильнее, но переспрашивать не стал. — Все под богом ходим, случиться может всякое и разное в любой момент…

— Ты в бога что ли поверил? — зацепился он за мою оговорку.

— Не так, чтобы очень, — ответил я, — фифти-фифти, как говорят наши друзья из-за океана. А у тебя как дела?

— В техникум вот поступил, — похвастался он.

— Иди ты, — восхитился я, — в автомеханический, который на Главной проходной?

— Не, в железнодорожный, на Чкалова, — осадил он меня. — На машиниста учусь.

— Железнодорожное дело теперь в надежных руках, — польстил я ему немного, — сколько там учат-то, два года?

— Три, — поправил он меня. — И еще это… спасибо тебе большое, Петя, — добавил он в конце нашего разговора, — если б не ты, так и сидел бы я на лавочке возле этого грибка… или на зоне уже лес валил.

— А что у тебя со щекой-то? — не смог не поинтересоваться я, — дергается сильно.

— Аааа, это, — он еще раз передернул щеку, — это ерунда, ударился недавно, нерв какой-то задел.

— Помощь не нужна?

— Не, — потряс он головой, — сам справлюсь. Так ты это… обращайся, если что понадобится, где я живу, знаешь наверно…

Я подтвердил, что знаю, и распрощался на этом с бывшим хулиганом, а ныне прилежным студентом железнодорожного техникума Волобуевым. И отправился прямиком к школе, где мама работала, у нее как раз где-то тут конец уроков должен был случиться. Все аттракционы в парке культуры и отдыха были закрыты по случаю осени и плохой погоды. Воду из пруда уже спустили, женщина с веслом посередине него смотрелась одинокой и неприкаянной. И тир, естественно, не работал. Только колесо обозрения, поскрипывая и покачиваясь, отдувалось за все остальное.

При виде тира мысли сами собой сконцентрировались на Зиночке-корзиночке, она, если я ничего не путаю, уже три раза мне умные советы давала. И кстати, должок ей вернуть надо, семьдесят рублей с копейками. Но увы, на этот раз Зина мне на дороге не встретилась.

Спросил про нее у матери (она очень быстро вышла с работы, мне почти и ждать не пришлось).

— Зина-то? — задумалась она, — дочка того самого хирурга из сороковой?

— Ну да, она самая, — подтвердил я.

— Так она неделю уже, как там и лежит, в сороковой больнице.

— А что случилось?

— Какой-то сложный перелом, чуть ли не позвоночника, — ответила мама, — упала со своего балкона, как люди говорят.

— Вот так раз, — озаботился я, — это нехорошо… надо бы ее посетить что ли…

— Ладно, проводи меня до дому, по дороге о своих делах расскажешь, а потом и к Зине заглянешь… кстати-кстати, отец ее, Иннокентий Палыч, про тебя спрашивал на днях.

— Он что, в школу приходил?

— Нет, по телефону.

Дорога до нынешнего маминого дома была не особенно длинной, но все новости про себя я успел рассказать. И у нее выведал, как она живет (оказалось, что очень даже неплохо). А следом я обогнул парковое озеро справа и вышел прямиком на приемное отделение нашей районной больницы…