"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 521

— И что это даст?

— Ну, может уборщиков пошлют устранить недочеты…

— Это, знаешь, вряд ли, — усмехнулся он, — нас они пошлют — и не недочеты устранять, а просто далеко и надолго.

— Тогда такой вариант — находим форму уборщиков, лом и лопату и сами чистим лестницу… до конца матча еще полтора часа, успеем.

— Это ближе к реальности, — согласился Аскольд, — только не факт, что мы найдем эти лопаты, а если и найдем, то у тех же ментов могут возникнуть к нам вопросы… а если и не возникнут, то не факт, что мы что-то успеем почистить. И совсем не факт, что они там не попадают даже на почищенной лестнице. Да и неохота мне ломом махать, мы не на плацу перед приездом генерала.

— Это верно, — нехотя согласился я, — не на плацу мы сейчас… а насчет генерала мысль интересная…

— Говори, — Аскольд уже третий раз основательно отпил из своей фляжки и уставился на меня в ожидании продолжения, — раз уж начал.

— Да есть у меня один знакомый генерал, футбольный болельщик, кстати… боюсь только, что он не за Спартак, а за Динамо переживает.

— Кто такой?

— Чурбанов. Юрий Михайлович, — ответил я.

— Иди ты, — восхитился Аскольд, — главный мент что ли?

— Второй по главности, — поправил его я, — после Щелокова. И по совместительству муж брежневской дочери.

— И у тебя такие близкие отношения с ним, что можешь звонить в любое время?

— В любое это вряд ли, но в рабочие часы вполне… только что ему сказать, не придумал еще…

— Скажи прямо все — про лестницу и про давку.

— Не пойдет… а хотя ладно — уговорил. В перерыве позвоню из автомата.

Матч тем временем плавно перешел в откровенную тягомотину — очень похоже было, что и наших, и голландцев такой результат устраивает, и они начали просто тянуть время, перекатывая мячик в середине поля. Незадолго до перерыва я выбрался в подтрибунное помещение и набрал номер Чурбанова…

— Ничего не вышло, — хмуро сказал я Аскольду, когда вернулся наверх, — уехал он куда-то, как секретарь сказал.

— Значит, надо придумать еще что-нибудь, — задумчиво ответил Аскольд, протягивая мне фляжку, а я не стал на это раз отказываться, выцедив добрую треть одним махом.

— Значит, надо, — эхом повторил его мысль я, — но ничего больше не придумывается.

— А у твоего дара этого… предсказательного, — продолжил он, — до сих пор сбоев не было? Может и не случится ничего сегодня, а мы тут голову ломаем, как предотвратить то, чего не будет?

— Может быть, — нехотя согласился я, — и не будет. Но мой внутренний голос подсказывает, что все-таки будет, причем в полном объеме. Первый-то гол он правильно угадал, да?

Я отобрал фляжку у Аскольда, поболтал (там где-то с треть содержимого еще оставалось), основательно приложился и выдал еще одну версию:

— А может, пожар устроить? Где-то по соседству с этим выходом — его и закроют с концами.

— Поймают ведь, — с сожалением покачал головой Аскольд, — это реальная уголовка будет, лет до пяти.

— Жалко… — ответил я, — ну тогда я уже совсем не знаю, что делать.

— Есть еще такой выход, — Аскольд прикончил остатки коньяка во фляжке, оглянулся по сторонам и начал шептать мне на ухо.

— Задумка любопытная, — оценил я его мысль, — думаешь, выгорит что-нибудь?

— У нас народ азартный, — ответил он, — только менты могут вмешаться, тогда не выгорит.

— У выходов, что основного, что запасного, их вроде бы не видно, — ответил я, — они вдоль кромки поля в основном сидят и немного в проходах. Так что можно попробовать… тем более, что ничего другого в голову не лезет.

— Заодно и бабла поднимем, — добавил Аскольд, — если твои предсказания сбудутся. У тебя сколько денег-то есть?

Я проверил карманы, всего набралось пятнадцать рублей с копейками.

— А у тебя сколько?

У него оказался червонец рублями и почему-то бумажка в двадцать немецких марок с портретом Гете на лицевой стороне.

— Это сколько же в рублях будет? — задумался я.

— Где-то 7–8 рублей… только использовать-то эту бумажку все равно не получится. Ладно, четвертак в твердой валюте у нас имеется, хватит на первое время. Когда начнем?

Я посмотрел на часы — они показывали восемь-двадцать пять вечера.

— Можно прямо сейчас, народ побежит на выход уже через несколько минут.

И мы не сговариваясь встали и прошли верхним пустым рядом прямиком к выходу, обозначенному нами как основному. Милиции и верно, видно тут не было, поэтому я начал операцию.

— Мужики, — сказал я болельщикам, сидевшим прямо рядом с выходом, — спорим, что наши еще один гол забьют.

Мужики переглянулись, а ответил один, самый бойкий, видимо.

— Ну давай — сколько поставишь?

— Три рубля против твоего одного…

— То есть, если не забьют, ты мне три рубля отдашь? — уточнил он.

— Точно, а если забьют — ты мне один.

— А чего, можно, — ухмыльнулся этот болельщик, — рупь у меня в кармане есть.

И он вытащил маленькую желтую бумажку и покрутил ей в воздухе. Я в ответ вытащил зеленую трешницу и тоже помахал ей из стороны в сторону.

— По правилам надо эти деньги передать кому-то третьему, — сказал этот мужик, — который потом распорядится кассой… как на ипподроме.

— Да вот хотя бы ему, — я повернулся и ткнул пальцем в Аскольду, — он лицо незаинтересованное.

— Я тоже поучаствую, — вскинулся товарищ с другой стороны ряда, — и тоже за то, что не забьют.

— Годится, — я вытащил из кармана пиджака ручку и блокнотик и передал это добро Аскольду со словами «зафиксируй ставки».

В следующие десять минут на безголевое окончание поставили еще шестеро — в итоге чего наши с Аскольдом финансовые возможности подошли к концу, я и объявил, что ставки сделаны, ставок больше нет, ждем финального свистка.

Народ уже потянулся к выходу, но начал задерживаться возле нас с Сергеем, видя какую-то непонятную активность. Мы охотно просвещали болельщиков, что здесь происходит, поэтому на выход прошел совсем небольшой ручеек, кое-кто тоже захотел поставить деньги на счет, но я им отказывал, мол, финансы на нуле. Но тут нашей активностью, наконец, заинтересовалась доблестная московская милиция.

Глава 25

Кто виноват

ООНовцы укатили вдаль по шоссе, подняв тучи пыли, а я остался на обочине.Чихать в клубах пыли и размышлять о бренности бытия. Хорошие люди попались, напомнило о себе второе я, а могли бы ведь и ножичком по горлу чикнуть.

Да иди ты со своими подначками, обиделся я на него, и без тебя тошно. И дальше размышлял один, неторопливо пробираясь вдоль дремучего леса, тут этот лес резко начал напоминать наше Заволжье, где обитали волки, лоси и раскольники-староверы.

Итак, на чем я там остановился перед этим неожиданным приключением… на аварии АН-24, кажется. Давай восстанавливать в памяти, что там было и как…

Перед тем злосчастным полетом у нас еще был эпизод с падением боеголовок, тут же предложила память новое развитие сюжета. Да-да — что-то там с неба свалилось вне графика, и некоторое время мы все лежали мордой в песок. Потом протрубили отбой, и вот тут уже началась посадка на АН… без всякого досмотра и даже без проверки документов, что совсем ни в какие рамки не лезет.

— А братки, которые золото везли, — все же не выдержало второе я и вклинилось в мои рассуждения, — они откуда взялись?

— Ты знаешь, — растерянно отвечал я ему, — совершенно не помню… в Елизово я их не видел… вроде бы…

— То есть они в Ключах к вашей компании присоединились, так?

— Получается, что так…

— Их там двое должно было присутствовать, старший Щербатый и его подельник Слон — верно?

— Ну да, — согласился я, — как-то так… и сумка у них была из кожзама, оранжевая вся такая.

— А в ней золотишко, — продолжило мою мысль второе я. — По всему выходит, дорогой Петя, что весь этот ваш полет на АН-24 был сплошной подставой и разводом — нужен он был только для того, чтобы доставить золото на материк, а вы, получается, массовкой для этой сцены послужили.