"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 478

— Первый — как я смогу воспользоваться этим счетом?

— Очень просто… ты же сейчас не последний человек во властных структурах, — объяснил он, — разрешение на выезд тебе выдадут без особенных проблем. На отдых там или на лечение…

Я хмыкнул при слове «лечение», но вслух ничего не сказал.

— Там и разберешься на месте… давай второй вопрос.

В это время внизу на эстраде произошло какое-то шевеление — я глянул туда и опознал в солисте, настраивающем микрофон, Александра Серова… ну да, того самого, который «Ты меня любишь, лепишь, творишь и тд» и «А может снова все начать». Был он совсем не таким шкафообразным, как в перестройку, но вполне узнаваемым.

— Что, заинтересовался? — задал вопрос Наумыч.

— Лицо у артиста очень знакомое, — ответил я.

— Да? — удивился он, — где же ты его мог видеть, интересно? Это начинающий певец, с Зарубиной вместе он чего-то там спел. Зовут Александром. Могу познакомить…

— Да нет, пожалуй не надо, — отказался я, — пусть продолжает начинать. Так мы не закончили с вопросами — второй остался.

— Слушаю со всем вниманием, — вежливо ответил Наумыч.

— Как я проверю правильность начисления этих роялти? Может, они там миллионами продаваться будут, а мне отчитаются о тысячах…

— Фирмачи люди серьезные, когда дело касается денег, — сообщил он мне, — и в чем-чем, но в кидалове партнеров их обвинить не получится… даже если очень захотеть.

— Я согласен, — вылетело из меня на автомате, — но с одним условием — передача прав будет не пожизненная, а скажем на 3 года… если что-то пойдет не так, то у меня будут основания для расторжения контракта. Ну а если все будет так, продлим.

— Интересное требование, — задумался Наумыч, — имеет право на жизнь… тогда давай вот как — в течение ближайшей недели я тебе устраиваю встречу с представителем этой фирмы, там уже все конкретно обсудите.

— Окей, — согласился я, — и не сочтите за излишнее любопытство, Семен Наумыч, но не могу не затронуть еще одну тему.

— Затрагивай, — разрешил он.

— Какой ваш интерес во всем этом деле?

— Ха, — усмехнулся он, — а ты парень не промах! Хорошо, отвечу — все свои личные интересы я решу напрямую с Дженерал Той Корпорейшн.

А внизу тем временем заиграла музыка и Серов запел песню, в которой я с трудом, но опознал «Круиз». На редкость занудная песня, но фирменные серовские интонации были хорошо узнаваемы… как уж там писал Веничка Ерофеев:

«Это ведь и в самом деле Иван Козловский поет, я сразу узнал, мерзее этого голоса нет. Все голоса у всех певцов одинаково мерзкие, но мерзкие у каждого по-своему. Я потому легко их на слух различаю… Ну, конечно, Иван Козловский… 'О-о-о, чаша моих прэ-э-эдков… О-о-о, дай мне наглядеться на тебя при свете зве-о-о-озд ночных…» Ну, конечно, Иван Козловский… «О-о-о, для чего тобой я околдо-о-ован… Не отверга-а-ай…»

С заменой «зве-оо-зд ночных» на «таееет в моооре диск луууны». Но запоминается, этого не отнимешь.

— Ну, значит, мы договорились? — с надеждой в голосе спросил Наумыч, дождавшись окончания песьих модуляций Серова.

— Значит, договорились, — сказал я, промокая губы салфеткой, — как у вас дела-то в столице?

— Спасибо, что поинтересовался, — улыбнулся он, — дела не то, чтобы шикарные, но потихоньку двигаются. Вхожу в курс дела на новом месте. Тебя что-то там давно не встречал…

— Так я сейчас числюсь совсем по другому ведомству, — ответил я без излишних подробностей. — Поэтому и не бываю в поликлинике… эх, жаль, не увидел ни одного космонавта — они же там на регулярной основе появляются, да?

— Да, вчера, например, я встретил в коридоре Леонова, а на днях Кубасов мимо проходил, — мы уже расплатились (точнее Наумыч расплатился, а я и не возражал — платит инициатор встречи) и вышли на вечерний Арбат… то есть на Калининский проспект.

— Вот в том доме, кажется, снимали сцену из «Ивана Васильевича», — показал я на ближайшую к нам раскрытую книжку, — где царь восторгается с балкона Москвой.

— Да, похоже, — рассеянно подтвердил Наумыч, — красота-то какая, сказал он, лепота…

— А Шпак с Ульяной Андреевной ему помешали любоваться столицей, — продолжил я. — Ну до свидания, Семен Наумыч — жду вашего звонка.

Глава 21

Буриданов осел

Буриданов осел

А я вернулся на метро в свою квартиру и сильно задумался насчет всего этого наумычева предложения… с одной стороны это все чудесно и прибыльно, но если с другой стороны зайти — а не проверка ли это меня на вшивость со стороны наших органов, любимых до слез. И при встрече с фирмачом (не факт, кстати, что там не подставное лицо будет вместо реального) меня сначала заснимут на видео, а потом возьмут за ушко и вытащат на солнышко. Потому что экстрасенсорские способности, конечно, экстрасенсорскими способностями, но бдительность у нас никто не отменял. Как минимум, вышибут из столицы обратно в мой родной ИПП, а как максимум, и срок накрутить могут…

Все эти горестные раздумья прервались очередным звонком на городской телефон. Кто же это, подумал я, кого там снова черти принесли? Оказалось, что это совсем даже и не черти были, а вполне приличного вида ангелы — позвонил индийский миллиардер… ну то есть пока миллионер Азим Премджи.

— Привет, Питер, — сказал он в трубку, — помнишь меня?

— Ну еще бы, — быстро отвечал я, — такое забывается с трудом. Как жизнь, Азим?

— Неплохо, — не стал он задерживаться на этом проходном пункте, а сразу перешел к делу, — я приехал в Москву и готов встретиться в любое время.

— Да хоть сейчас, — вылетело из меня, — я на сегодня все свои дела уже сделал.

— Отлично, тогда приезжай в гостиницу Украина — знаешь, где это?

— Как не знать, на Кутузовском проспекте напротив Арбата, — ответил я.

— Мой номер 525, пятый этаж, правое крыло. Пропуск на тебя я закажу на ресепшн.

— Через полчаса буду, — сообщил я и немедленно спустился по лестнице.

Разложил в уме карту столицы и понял, что до Украины мне лучше всего пешком будет добраться — от Кутузовского проспекта-26 до Кутузовского же проспекта, но 2а всего-навсего полтора километра, двадцать минут неспешным шагом. На метро дольше получится.

Нет, нравятся мне сталинские высотки — это демонстрация силы и имперской мощи в одном флаконе. И внутри все выдержано в том же помпезном стиле «сталинский ампир» — дубовые двери и паркет, латунные ручки, огромные люстры и шикарные панно со сталеварами и доярками. На века построено… пропуск мне и правда выдали на стойке администраторов. У нас же в гостиницы пускают только тех, кого надо пускать, остальным строгий шлагбаум опускается. Да, и табличка «Мест нет», конечно же, имела место — массивная, с золотыми буквами, чуть ли не приваренная к стойке навеки.

Лифты тут были тоже прямиком из пятидесятых годов — отделанные внутри дубовыми панелями и с телефоном, прикрученным к стенке… черный эбонитовый, примерно как вертушка у меня в квартире. И со встроенной лифтершей, не бабушкой-божий одуванчик, упаси бог, а с суровой такой и массивной женщиной в фирменной одежде — хоть сейчас ее отправляй охранницей в зону строгого режима.

— Хай, — сказал Азим, открыв мне дверь, — заходи, будь как дома.

Номер у него был не из топовых, но вполне приличный, квадратная комната с кроватью в одном углу и столом с телевизором в другом. При входе кладовка для верхней одежды и санузел. В Ленинградской гостинице (я и там успел побывать в прежней жизни) было все гораздо проще… и номера там длинные, как пеналы, пять на два с половиной метра.

— Знаешь, Азим, — сказал я, оглядев все это великолепие, — а давай на улице поговорим. Что-то меня на открытый воздух потянуло…

Он понимающе усмехнулся, накинул плащ на плечи, и мы спустились вниз уже без помощи лифта. Ключ он сдавать не стал, и мы просто вышли на прогулочную площадку, примыкающую к Москве-реке.

— Опасаешься Кей-Джи-Би? — спросил у меня Азим, закурив какую-то свою индийскую сигарету.