"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 437

— Интересно, конечно, — подтвердил я, — не каждый день узнаешь, что ты уже на том свете числишься.

— Так вот, — Дональд прошел к столу и вынул из внутреннего кармана кителя свернутую пачку бумаги… это фотографии оказались.

— Смотри, Питер, — он начал выкладывать передо мной эти фотки одну за другой. — Это ты за сутки до обмена…

Да, там были запечатлены все вчетвером в каюте авианосца — Ираклий, Серега, Виталик и я, о чем-то беседуем.

— Это, — он вытащил следующую карту из колоды, — обмен пленных, если так можно выразиться.

Тут было изображение уже троих наших ребят без меня, а напротив те двое американцев, что свалились на борт корейского десантника.

— А это вот объяснение того, что ты в обмене не участвовал, — показал мне третье фото Дональд.

Здесь был синий мешок с молнией, и в разрезе этой молнии виднелась моя физиономия с закрытыми глазами.

— А это фотокопия акта о смерти, который мы передали вашим ребятам.

Я прочитал, что там написано было, шевеля губами… фотка получилась неразборчивая и размытая, но в целом можно было понять, что со мной, Петром Балашовым, на борту авианосца «Дуайт Эйзенхауэр» случился внезапный сердечный приступ, в результате которого я и скончался на месте.

— Зачем вам этот цирк понадобился? — спросил, наконец, я, слегка отдышавшись. — Просто сказали бы, что задерживаете меня до выяснения обстоятельств, да и дело с концом.

— Распоряжение сверху такое поступило, — скупо пояснил Дональд.

— А тело советская сторона не потребовала выдать? — спросил на всякий случай я, хотя ответ и так понятен был.

— Потребовала, как же, — ответил он, — только у нас свой регламент — ответили им, что не положено.

— Таким образом, — подытожил я сказанное, — по всему получается, что я теперь на небесах и должен договориться с апостолом Петром насчет того, в какую мне дверь идти…

— Можешь Энрико считать Петром, — еще раз ухмыльнулся Дональд, — если будешь хорошо себя вести и заинтересуешь его контору, он тебе откроет двери куда надо.

Он собрал фотографии, засунул их обратно, потом прошелся по камере до окна и обратно и, наконец, начал прощаться:

— Ты посиди пока здесь, а если что срочное понадобится, жми вот на эту кнопку, — и он показал, на что жать.

— Пожрать бы чего-нибудь не мешало бы, — напомнил я, — в животе урчит уже.

— Я распоряжусь, — кратко бросил мне Дональд и исчез, заперев за собой входную стальную дверь.

Это явно не та дверь, что ведет в рай, с сожалением подумал я, обследовав ее периметр. Максимум в чистилище через нее попадешь. Проверил койку и животных не обнаружил. За отсутствием других занятий, подтащил стул к окну и начал рассматривать окрестности… ничего там особенного видно не было, кроме взлетной полосы и бетонного забора за ней. Где-то совсем далеко колыхались под ленивым бризом пальмы, подтверждающие, что это не Курилы и не Камчатка, там максимум, что росло бы, так это каменная береза или сосновый стланик. И тут вдруг постучали в стенку слева…

Я подошел к ней и внимательно рассмотрел — обнаружил дырку диаметром в 3–4 сантиметра, заткнутую какой-то ветошью. Вытащил ветошь и сказал в получившуюся коммуникационную амбразуру:

— Хай, бро — ху а ю?

Тут же выяснилось, что по тут сторону стенки сидит еще один подопытный кролик Стенфордского института по имени Цой.

— Ух ты, — перешел я на корейский, — ты в натуре из Чосона?

— Когда-то родился там, — признался собеседник, — но уже двадцать лет в Штатах живу. А ты кто? И язык откуда знаешь?

— Так из России я, но русский наполовину, отец из ваших был.

— Ясно, — ответил Цой, — а здесь ты как оказался?

— Это длинная история, — ответил я, — на час примерно. Но в итоге меня сейчас проверяют на нестандартные особенности организма.

— Ты тоже, получается, экстрасенс? — уточнил у меня он.

— Ага… а ты что умеешь делать?

— Вижу будущее, — честно сказал он, — процентов 90 моих видений оказываются верными.

— Иди ты… — поразился я, — а насчет меня, например, ты что в будущем видишь?

Он немного подумал и ответил, что ему надо войти в непосредственный контакт с собеседником, чтобы что-то разглядеть в этом будущем.

— Но если в целом, то с тобой, кажется, все будет очень неплохо, — добавил он. — А у тебя что за необычные особенности?

— Болезни у людей могу диагностировать без анализов и разной аппаратуры, — признался я, — и кое-что потом вылечиваю, тоже сам, без таблеток.

— Как филиппинские хилеры что ли? — спросил Цой.

— Ну примерно… — не стал вдаваться в подробности я, — только на Филиппинах шарлатан на шарлатане, а у меня реально люди на ноги вставали.

— Меня можешь продиагностировать? — спросил он.

— А чего, попробую… — неуверенно ответил я, — через стенку я это ни разу не делал, так что результат не гарантирую… встань и повернись к стене левым боком.

— Встал, — доложил он.

Я сделал попытку включить свой внутренний рентген, получилось откровенно плохо… но где-то на пределе чувствительности я разглядел кое-что, что мне сильно не понравилось.

— Повернись другим боком и наклонись к полу, — скомандовал я.

В этой проекции видно было лучше… но сообщить ему результаты я не успел, потому что загремел ключ в двери, она распахнулась и оттуда раздалось «Выходи». Это оказался совсем не Дональд, но такой же здоровенный, как и он, сержант-негр, отдаленно похожий на чувака, который играл главную роль в «Зеленой миле», как уж его звали-то… Дункан что ли. Успел шепнуть Цою «извини, брат» и вышел в коридор, сложив руки за спиной по старой привычке. Дункан закрыл дверь и указал мне на выход.

— А что случилось? — спросил я у него. — Опять в лабораторию вызывают?

— Рот закрой, — веско посоветовал он мне, — здоровее будешь.

Я и последовал его мудрому совету, потому что каждый кулак у этой горы мускулов был если и меньше моей головы, то ненамного. Он вывел меня на свежий воздух, но пошли мы не налево, к этому бетонному кубу имени Энрико Спалетти, а почему-то направо по асфальту, изрядно покореженному и разбитому. Дорожка эта закончилась еще одними железными воротами, в которые Дункан немедленно постучал. Ворота заскрипели и автоматически открылись, а мы с ним вдвоем оказались во внутреннем дворике красивого особнячка в колониальном испанском стиле.

Глава 17

Мазератти кватропорте

В переводе с итальянского кватропорте — это всего-то навсего «четыре двери», а не то, что вы вообразили. Но из вынесенного в заголовок названия чуда итальянского автопрома наверно понятно, что оно, чудо это, сыграет некую роль в сюжете, как это… как чеховское ружье, повешенное на стенку.

Оно, чудо, и сыграло, причем гораздо раньше третьего акта… после ужина меня выдернули на рандеву к первому лицу (ничего там особенного делать мне не пришлось, просто рассказывал, как живут пролетарии в Нижнереченске), там я и пересекся с товарищем первым помощником.

— Гараж? — сдвинул он брови, — а что, мысль богатая — когда тебе нечем заняться будет, осматривай его, сколько влезет, я распоряжусь.

— А что насчет завтра и Юрия Владимировича, — продолжил пытать его я, — неужели его сюда повезут на процедуры?

— Нет, конечно, — вздохнул Цуканов, — товарищ Андропов немного нетранспортабелен… поедешь в клинику на Мичуринском. А заодно и Миронова туда подтянут и эту… и Гаянэ тоже. В два часа уложишься?

— Постараюсь, Георгий Эмманилович, — вытянулся в струнку я, — уложиться в указанные партией сроки.

Он строго посмотрел на меня, ища насмешку, не обнаружил таковую и мановением руки отпустил меня на все четыре стороны, но я затормозил еще раз.

— А можно мне объединить эти два дела в одно? Осмотр содержимого гаража и поездку в город?

— Можно, — благосклонно кивнул он головой, — выбирай любой автомобиль, поедешь с Егором. Только ЗИЛы не трогай.