"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 416

Квартира у нашего Ильича, как я уже говорил как-то, располагалась на четвертом этаже центрального корпуса и имела номер 94. На одной площадке с Галиной Леонидовной. А остальные две квартиры, соседствующие с 94-й, были присоединены к ней… нет, двери-то конечно остались, только их изнутри замуровали и войти через них куда-либо было крайне затруднительно. Площадь основная квартира имела 185 квадратов, в одной из примкнувших находился постоянный медицинский пост, а вторая предназначалась для обслуживающего персонала и охраны. Вот к дверям этого жилища меня и доставил этот самый стандартный гражданин неприметной наружности.

По пути естественно меня обшмонали, и даже не один раз, так что в чертоги бога я вступил уже лишенный даже монеток, завалявшихся в одном отдельно взятом кармане. Встретила меня, как я, впрочем, и ожидал, Галина Леонидовна, но не одна, а с удивительно похожей на нее женщиной очень пожилых лет. Супруга вождя, догадался я и вспомнил даже, как ее зовут — Виктория Петровна.

— Можешь не разуваться, — взяла управление процессом в свои руки Галина, — пойдем быстрее, папа тебя хочет видеть.

И обе эти женщины чуть ли не толчками в спину сопроводили меня до одной из комнат этой необъятной квартиры. Которая оказалась спальней, очень даже скромных размеров… в углу возле окна здесь лежал Леонид Ильич в полосатой пижаме и в другом углу сидела медицинская сестра возрастом чуть меньше, чем у Галины.

— Валя, — тут же сказала ей дочь, — выйди на минутку.

Та что-то пискнула в том смысле, что не имеет права по инструкции, на что вождь рыкнул ей, что я сам тебе инструкция — быстро встала и вышла. Она и повиновалась.

— Сейчас охране настучит, — деловито заметила Галина.

— Пусть стучит, работа у нее такая, — философски отвечал Брежнев, — но давайте уже и делом займемся.

Я изобразил на лице крайнюю степень внимания, а Ильич продолжил.

— Приступ у меня сегодня случился, вот что, Петя…

— Давайте поподробнее, Леонид Ильич, — ответил я, — что за приступ, когда начался, что чувствовали?

— Час… нет, уже полтора часа назад, — сказал после непродолжительной паузы он, — сначала шум в голове, потом упал. Очнулся уже на этом диване.

— Что наблюдающий врач сказал?

— Что он может сказать, — усмехнулся Брежнев, — сказал, что ничего страшного, и вколол какую-то гадость в задницу.

— От гадости стало легче? — поинтересовался я.

— Да, полегчало… я слышал, ты Юрию сегодня помог…

Надо ж, как быстро тут слухи распространяются, подумал я, но ответил обтекаемо.

— Было дело… не то чтобы сильно помог, но кое-что сделал.

— Вот сделай то же самое кое-что и для меня, — попросил Брежнев.

— Хорошо, — вздохнул я, — сделаю. Только они (и я ткнул пальцем в Галину и Викторию) пусть выйдут… или по крайней мере отойдут в другой конец комнаты и ни во что не вмешиваются.

— Уже отошли, — сказала Галя, и обе женщины послушно выполнили мои указания.

А я занялся уже освоенным делом…

Через полчаса я закончил начатое, вздохнул, вытер пот со лба и попросил кофе.

— А мне закурить дайте, — добавил Ильич, — без сигареты хоть вешайся.

Галина вопросительно посмотрела на меня, а я кивнул головой в ответ — мол, снявши голову, по волосам не плачут, пусть курит.

— Ты вот что, Петя, — сказал, задымив, как паровоз, Брежнев, — ты теперь на особом контроле будешь. В моем подъезде есть свободная квартира, перебирайся туда прямо сейчас. Там вертушка есть, да и ногами охранники быстро дойдут, если понадобится…

— Есть перебираться, — отдал я честь генсеку. — А можно, со мной девушка поселится?

— Подруга? — усмехнулся он.

— Коллега по работе, — ответил я, — ну и подруга тоже. Собираемся узаконить наши отношения в ближайшем будущем.

— Это Нина что ли? — справилась Галина.

— Так точно, Нина Брагина, — ответил я, — 61 года рождения, несудима, беспартийная, живет с отцом в Нижнереченске.

— Разрешаю, — милостиво согласился генсек, — и еще я слышал, ты какую-то игрушку электронную изобрел?

— И это было, — быстро сориентировался я, — в свободное от работы время и за собственные средства изготовил два экземпляра.

— Мне Галя показывала, но я ни черта не понял… но ей понравилось — верно, Галя?

— Да, любопытная штучка, — согласилась она, — надо показать ее Александру Ивановичу.

— Какому Ивановичу? — не понял Брежнев.

— Министру электронной промышленности, — пояснила она, — это по его профилю.

— Ненене, — позволил я себе вмешаться, — если уж и показывать это дело, то в первую очередь в Минвнешторг — у меня есть внутренняя уверенность, что такое могут купить иностранные товарищи.

— Однако, — развеселился Брежнев, — от скромности ты не умрешь. Но ладно, Патоличеву тоже можно. Ну все, граждане, — заявил он наконец во всеуслышание, — мне стало гораздо лучше и надо отдохнуть. А ты, Петя, далеко не уходи…

— Леонид Ильич, — ответил я, — завтра у меня два дела… нет, даже три — троим я обещал повторные сеансы.

— Это кому? — сдвинул брови Ильич. — Что Юрию, это понятно, а остальные двое кто?

— Андрей Миронов и завлаб из клиники на Мичуринском, — ответил я.

— Миронов это ладно, а завлабу что надо?

— У его дочки церебральный паралич…

— Хорошо, осматривай, — нехотя согласился он, — но ты должен быть в пределах досягаемости товарищей из девятки.

— Раз надо, значит буду, — со вздохом сообщил я, — так мы пошли, чтобы не мешать вам, да?

— Идите, — отпустил он всех нас мановением руки, — и позовите медсестру, она уже наверно извелась вся. А насчет квартиры в этом подъезде сегодня решим вопрос…

Хорошо быть на короткой ноге с руководителем большой страны, подумал я, выходя из этой комнаты, все вопросы решаются щелчком пальцев… а Галина последовала за мной и перед тем, как я покинул эту нехорошую квартиру, сказала, что вопрос о моем новом местожительстве решится завтра. А до завтра я свободен, как вольная птица-дятел.

Ну и отлично, отправился на метро в свою родную уже гостиницу. С двумя пересадками. Дама на ресепшн посмотрела на меня странно-изучающим взглядом, но ничего не сказала, а только протянула ключ. А возле двери моего номера меня ждал… ну вы догадались наверно, Семен Наумыч Гинденбург собственной персоной. А рядом с ним и девочка Олечка с ноги на ногу переминалась.

— Три встречи за день это уже не случайность, а суровая закономерность, — сказал я в пространство и добавил, — привет, Оля.

Она кивнула мне через силу, а Наумыч сразу взял быка за рога:

— Поговорим?

— Заходите, конечно, — распахнул я дверь, — только у меня и угостить-то вас нечем.

— Не беда, — бросил Наумыч, переступив порог, — у меня все с собой. Оля, а ты подожди меня в нашем номере.

Оля спорить не стала и испарилась. А с собой у него был коньяк в три звездочки и коробка с тонко порезанной колбасой… мне почему-то сразу вспомнился эпизод из «!7 мгновений», где Штирлиц беседует с генералом в поезде (— у меня есть коньяк, — у меня тоже есть коньяк, — зато у вас вероятно нет салями, — у меня есть салями, — значит мы с вами кормимся из одной кормушки).

Стул у меня только один был, я его себе забрал, а Наумыча усадил на застеленную кровать. И пододвинул поближе журнальный столик.

— Итак? — вопросительно посмотрел я на бывшего начальника, когда он разлил содержимое бутылки по стаканам.

— Итак, дорогой Петр, — отвечал он, выдув одним махом полстакана, — вопрос у меня очень простой. Ты, как я знаю, теперь в большом фаворе у власть предержащих лиц…

— Ну я бы не стал утверждать, что в большом, — перебил его я, — и у предержащих…

— Не скромничай, — в свою очередь перебил он меня, — про Юрия Владимировича я в курсе. Так вот — в ближайшее время ты круто поднимешься в горку… и не надо спорить, я знаю, что говорю… меня при этом не забудь, лады? Я-то к тебе по-доброму отнесся, когда мы вместе работали.

Я чуть не поперхнулся — в упор мне что-то не вспоминалось его доброе отношение. Но вступать в дебаты не стал, а перешёл к стандартному торгу.