"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 413

— Ээээ… — замешкался я, глядя на сопровождающего, тот понял мой немой вопрос и ответил за меня предельно неконкретно, — Петр Петрович здесь по направлению из Нижнереченска.

— Да, как-то так, — подхватил я брошенную тему, — а вы тут как оказались, Семен Наумыч?

Тут уже пришла пора замешкаться нашему бывшему завотделом.

— На работу устраиваюсь, — наконец определился с ответом он, — друзья помогли, вот и перебрался в столицу.

— Я в местной гостинице остановился, — сам не знаю почему, продолжил я, — номер 312, заходите вечером, поговорим…

Наумыч согласно кивнул мне, Оля так и не подняла от пола свой взор, и мы разошлись, как два корабля в Охотском море. А у меня после обеда началась вторая серия исследований, длительная и тягомотная… которая прервалась самым неожиданным образом. В лабораторию буквально ворвался давешний товарищ в белой шапочке, как его… Иннокентий Палыч, кажется… вот он и объявил по громкой связи, что работы временно приостанавливаются, и меня забирают для одного важного мероприятия.

Главный по лаборатории, грузный немолодой армянин, судя по акценту, надулся, но возражений никаких не высказал. Так что я покинул стены этой страшной пыточной комнаты и отправился вслед за Иннокентием по коридорам клиники. Он привел меня на третий этаж, где по всей видимости значились палаты для элитных пациентов. И без дальнейших разговоров завел в одну такую палату с номером 302. Внутри на кровати лежал удивительно знакомый гражданин в очках, а в ближнем углу имел место шкафообразный товарищ явно из охраны.

— Все под контролем, Миша, — предупредил его Иннокентий, видя проступающий волчий оскал на физиономии охранника, — все согласовано с Евгением Иванычем.

Миша убрал эмоцию с лица и сел на место, а Иннокентий продолжил.

— Юрий Владимирович, это тот самый талант из Нижнереченска, Петр Балашов, о котором мы говорили с вами с утра…

— Вижу, — хмуро бросил Андропов (а что это именно всесильный хозяин КГБ, я догадался уже секунд тридцать назад), — садись, Петр, побеседуем… а вы подождите за дверью, — добавил он и охраннику, и Иннокентию сразу вместе.

Но слов они никаких не сказали, а просто очистили палату от своего присутствия. А я сел, куда начальство приказало.

— Вот что, Петр (можно Петя, вклинился я), да… Петя… ты меня, конечно, узнал?

— Ну еще бы не узнать, Юрий Владимирович, — ответил я, — в газете «Правда» ваши фото регулярно появляются. И в «Известиях» тоже.

— Хорошо, значит, тогда предисловия опустим… — медленно и печально продолжил он, — и перейдем сразу к делу… плохо мне, Петя, вот что…

— А в каком именно месте плохо? — осторожно поинтересовался я.

— Во всех местах сразу, — парировал он, — особенно же вот здесь, — и он обрисовал свой живот. — Поможешь мне? Про тебя говорят, что ты все можешь…

— Ну это уж слишком, — возразил я, — всего даже господь-бог не может, что уж про Петю из Нижнереченска говорить. Но кое-что получается…

— Ну и сделай тогда то, что у тебя получается… а я уж сумею тебя отблагодарить, не сомневайся.

— Юрий Владимирович, — сдвинул брови я, — давай вопросы о благодарностях оставим на второе, а сейчас займемся первоочередными проблемами… встать сможете?

Он, кряхтя, оперся на спинку кровати, опустил ноги в полосатых пижамных штанах вниз и с трудом, но занял вертикальное положение.

— Отлично, стойте так и не двигайтесь — все остальное я сам сделаю,- сообщил ему я, одновременно включая личный рентген-аппарат.

Закончил я все процедуры за пятнадцать минут, за это время в дверь по разу заглядывали врач Иннокентий и охранник Миша, но Андропов сделал им соответствующий жест, не мешайте, мол, они и исчезали. Я помог ему лечь обратно на койку и сел рядом.

— Оглашай результаты, — потребовал он, — не тяни кота за хвост.

— Может, этих двоих позовем? — предложил я, — а то они скоро тревогу поднимут…

— Сначала ты мне все расскажи, а потом уж их звать будем, — отрезал он.

— Хорошо, — вздохнул я, встал и начал ходить по палате от окна к двери и назад, мне так лучше думалось. — Значит так, дорогой Юрий Владимирович… про свои почки вы, наверно, и без меня все хорошо знаете. Давно они у вас так работают?

— Давно, Петя, — ответно вздохнул он, — с войны еще — застудил я их как-то в ледяной воде.

— Ясно, — продолжил я, — я бы определил процент их износа в 70–80… но оставшиеся 20–30 процентов могут функционировать еще довольно долго. Попробую как-то воздействовать на этот орган, хотя раньше мне такого делать не приходилось…

— Прямо сейчас попробуешь? — с надеждой спросил он.

— А что, могу и сейчас, — я мысленно проверил эти свои пресловутые батарейки и обнаружил там более половины заряда. — Если Иннокентий Палыч разрешит.

— А мы ему не скажем, — улыбнулся Андропов, — так что можешь начинать… да, ты же до конца, кажется, не дошел — еще что у меня плохого в организме?

— Еще у вас флегмона, Юрий Владимирович, на спине — только-только начинается, ее можно купировать самыми стандартными медицинскими препаратами. И обычные для пожилого возраста болячки — артрит коленных и плечевых суставов, остеохондроз шеи, варикоз на правой ноге. Это ерунда по сравнению с…

Но тут в палату решительно уже и без всякого спроса ворвался Иннокентий в сопровождении Миши.

— Юрий Владимирович, — я не имею права оставлять вас на длительный срок один на один с не до конца проверенными лицами.

— Это Петя-то не до конца проверенный? — удивился Андропов.

— Да, Петя, — ответил тот.

— Хорошо, — нехотя согласился Андропов, — иди, Петя, я потом с тобой свяжусь.

Глава 27

Наумыч и все-все-все

И следом у меня случилась третья серия в пыточной лаборатории. Когда потуги исследователей окончательно сошли на нет, старший, тот самый носатый и усатый армянин, долго рассматривал снимки, распечатки и бумажные ленты с самописцев. А я смирно сидел в углу и глядел в окно — там носилась стая ворон вперед-назад и вверх-вниз. Совсем, как моя жизнь, с тоской подумал я, то туда, то сюда без видимого результата…

— Ээээ, — наконец-то огласил итоги своего рассмотрения начальник (между делом выяснилось, что зовут его Ашот Тигранович), — Петр эээ Петрович, вот что я тебе скажу…

И тут он вместо высказываний взял и умолк на добрую минуту. Мхатовская пауза, мысленно показал я ему большой палец, высокий класс!

— В диапазоне инфразвука у тебя немного негладкая кривая селективности, — сказал он что-то умное, — зато на мегагерцовое излучение реакция некоторых органов вполне прогнозируема… — ну и ещё много таких же умных слов.

— Ашот Тигранович, — попросил я, — а можно оглашение результатов отложить на завтра, а то я и так тут целый день у вас просидел.

— Можно, — быстро согласился он, — давай пропуск, я его подпишу.

Он подмахнул бумажку, а когда я уже собрался уходить, вдруг взял меня под руку и вышел в коридор вместе со мной.

— Ты вот что, Петя… — начал он, пока я смотрел на него непонимающим взглядом, — ты мою дочку можешь посмотреть?

— А что с ней? — спросил я.

— ДЦП, — ответил он, — в начальной стадии.

— Попробовать можно, — вздохнул я, — но только если вы меня не обманываете и стадия действительно начальная.

— Завтра вечером можно?

— Давайте в течение завтрашнего дня согласуем время, — предложил я, — все равно же я в этой клинике весь день буду болтаться.

И он согласился, а я наконец покинул стены этого учреждения… на часах было начало седьмого вечера, и я вспомнил, что мы договаривались же с Ниной на предмет ВДНХ… кажется на семь часов. В гостиницу я решил не заходить и сразу побрел к ближайшему метро — это был Университет, глубокая и красивая станция на красной ветке. Идти пришлось напрямки, срезая угол вдоль главного здания МГУ. До чего же здоровенная дура, думал я, огибая сталинские скульптуры, символизирующие тягу молодежи к науке. Девушка с раскрытой книгой ну очень страшная, подумал я между делом.