"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 379

— Петя Петрович, значит, — задумчиво отвечал врач, — а я Арнольд Викторович.

И тут он повернулся направо за какой-то бумажкой, так что его лицо представилось мне в профиль, и я его узнал… это был тот самый хрен, который прятался за мешками с импортным барахлом, когда мы с Аскольдом выбирал здесь джинсы. Ну и что ты теперь с этим узнаванием делать будешь? — спросило меня моё второе я. Есть такое мнение, — ответил я ему, — что надо засунуть его, узнавание, в дальний ящик мозга, а то ещё хуже будет.

А Арнольд этот самый Шварц… Викторович то есть, опять повернулся ко мне передом и заявил буквально следующее:

— Ты, Петя, случайно угодил под экспериментальный вид излучения, исследуемый в вашем ИППАНе, и поэтому сейчас должен подвергнуться процедуре обследования на предмет последствий этого излучения.

— А почему это исследование происходит в психушке? — вырвалось у меня само собой, — а не в специализированном медицинском центре, например?

— Потому что наш психоневрологический диспансер, который ты совершенно напрасно называешь психушкой, и есть тот самый медицинский центр. Интегрированный с ИППАНом, кстати, если ты до сих пор этого не понял.

— Хорошо, — вздохнул я, — исследуйте, только не слишком долго — у меня мать в реанимации лежит, хотелось бы к ней заехать.

— Заедешь, — пообещал Арнольд, — сейчас ты ответишь на мои вопросы, потом у тебя возьмут анализы и в конце будет ещё одна небольшая процедура. Всё вместе часа на полтора — потом свободен.

Вопросы были дурацкими на мой скромный взгляд, среди них блистал идиотизмом такой — «были ли у вас половые контакты с лицами мужского пола?». Но я справился. Анализы тоже достаточно быстро взяли, хотя сперму, например, у меня до сих пор никто не исследовал. А заключительная процедура прошла во сне — вкололи мне в вену чего-то сильнодействующее, в результате чего я очнулся не пойми через сколько времени, но в целом чувствовал себя неплохо — был исключительно в здравом уме и трезвом рассудке.

— На этом всё, — ласково сказал мне Арнольд, — наши подозрения не подтвердились, можешь идти в больницу к матери.

— А что за подозрения-то? — хмуро уточнил я.

— Не имею права, подписку давал, — отговорился врач и опять повернулся боком.

Тут уж я не стал молчать и брякнул:

— Арнольд Викторыч, а это не вы случайно стояли за штабелями шмоток в кубовой комнате? Пару дней назад?

Ответом мне был приложенный палец к арнольдовым губам… ну я человек понятливый, продолжать и углублять тему не стал, а просто вымелся на улицу имени наркома Литвинова. Который каким-то чудом уцелел в советском ареопаге после чисток и открытых процессов 30-х годов. Остальные почти все канули в бездну.

— О, Камак, — сразу же услышал после поворота на Луначарского, еще одного совпартдеятеля-старожила, — ты чё тут делаешь так поздно?

Это был мсье Ишаченков, комсомольский лидер и профи-программист в одном лице.

— Дела были, — ответил я, — а ты сам-то чего так припозднился?

— Ты не поверишь, но сидел над твоими задачами, — сказал он. — Ты домой сейчас?

— Ну а куда ж ещё, — ответил я, — хотя ещё надо в больницу заскочить.

— Так поехали, подвезу, я примерно в той стороне живу, — и он гостеприимно распахнул пассажирскую дверь ушастого Запорожца.

— Оба-на, — удивился я, — а раньше у тебя вроде бы машины не было.

— А теперь появилась, — не стал он детализировать этот вопрос, — так ты едешь или что?

И я без дальнейших разговоров уселся на переднее сиденье… мда, советский автопром самый советский в мире, колени сразу упёрлись в торпеду, а кресло назад сдвигаться отказывалось категорически. Повозившись немного, устроился более-менее удобно.

— Много проблем с этим транспортом-то? — попытался завязать я автолюбительскую беседу, но Игорёк на контакт в эту сторону шёл слабо, а вместо того начал развивать тему программ для Ай-Би-Эм ПиСи.

— Ты знаешь, старик, — говорил он, ловко выруливая с нашей Луначарского на соседнюю Сусанинскую, — эта твоя идея с четырьмя кубиками проста до гениальности. Я сегодня полдня резался в эту игрушку и не надоело. Шедевр, ничего не скажешь…

— А насчёт остального как? — срулил я с этой темы.

— Остальное двигается, но с некоторыми напрягами… — отвечал он, — хотя Диггер в принципе почти готов. Только это обычная глупая бродилка в отличие от Тетриса.

— А с помещением у нас что? — перепрыгнул я к следующему вопросу, — хотелось бы более быстрого продвижения.

— С помещением вопрос решается, — нахмурил брови Игорь, — как говорил один литературный персонаж, скоро только кошки родятся. А тут явно кошками даже и не пахнет.

Ну надо ж, какой начитанный, внутренне восхитился я, 12 стульев наизусть цитирует, но вслух сказал вот что:

— Знаешь, Игорь, с кошками тоже вопрос не такой простой, как на первый взгляд кажется — была у меня одна кошка, так она рожала целые сутки как-то раз, орала благим матом на весь дом. Ладно, решается, значит решается. А нам ведь туда ещё и материальную базу потребуется подводить — на чём-то посетители нашего клуба должны играть, верно?

— Шурик, кажется, вчерне смастерил прототип игровой консоли, — подумав, ответил Игорь, — запчасти нам обещали в институте выдать, а вот с телевизорами пока затык.

— Ладно, забей, — мне этот разговор уже надоел, поэтому я быстро свернул его. — Решим и с теликами. Вон там меня высади, пожалуйста, — и я показал на угол Прокофьева и Даля.

— Ты же в другом месте живёшь, — удивился Ишаченков.

— Так в больницу надо зайти, мать навестить, — ответил я и пожал ему руку, а когда выбирался с этого ужасно неудобного места, зацепил ногой торпеду, и оттуда свалилась мелочь, медяки и никель, не знаю, зачем Игорь держал их в таком месте.

— Смотри-ка, — углядел зорким глазом он, — а чего это монеты у тебя к рукам прилипли?

— Особенность организма, — попытался отговориться я, отцепляя пятак с двушкой от тыльной стороны левой руки, — притягиваю металлические предметы… не всегда, раз в полгода может — сейчас как раз такой период.

Игорёк выслушал мои объяснения с очень кислой миной, но сделал вид, что поверил. А я перепрыгнул через трамвайные рельсы и поскакал в приёмный покой сороковой больницы. На этот раз я даже на маскировочный халат наплевал, а взял и бочком-бочком просочился в реанимацию. В палате рядом с мамой положили ещё какую-то бабку, но слава богу, она в отключке валялась и помешать никак не могла.

— Привет, — сказал я, усаживаясь на колченогий стул рядом с койкой, — как жизнь молодая?

— Спасибо, сынок, — чуть слышно пробормотала она, — кажется отпустило.

— Давай сюда руку, проведу ещё один сеанс мануальной терапии, — ответил я.

— Какой терапии? — не поняла она.

— Да неважно, — отмахнулся я и положил её левую руку между двумя своими.

Сначала у меня ничего не получалось, но через пару минут я нашёл нужный режим и перед глазами у меня запрыгали разноцветные картинки… не знаю, почему и зачем, но сеансы эти у меня теперь сопровождались таким вот образом. Через десять минут картинки прыгать перестали, я понял, что пора закрывать лавочку и приготовился прощаться. Но не тут-то было — в дверь просунулась та самая злющая медсестра, которой больше подошло бы название «медстерва».

— Опять ты тут, — немедленно заорала она, — а ну пошёл на выход, зараза! Убирайся потом за тобой!

И тут я разозлился и автоматом, сам не знаю как, включил что-то глубокое и внутреннее — медсестра (я так и не узнал, как её зовут), вдруг резко застыла, лицо её даже как бы посерело, а потом она чётко повернулась через левое плечо и строевым шагом вышла из палаты.

— Чего это она? — удивилась мать.

— Сам не знаю, — пожал плечами я, — наверно осознала пагубность своего поведения и пошла писать заявление по собственному желанию.

— А кто ж тогда за мной ухаживать будет? — задала логичный вопрос мама.

— Да, — почесал я в затылке, — это я как-то не додумал… щас решим вопрос. Ну я побежал? Да, больше к тебе никто не заходил сегодня?