"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 334

— Да нормально за полмесяца-то, — подал голос Лёва, — в нашем ИППАНе я столько за полгода не заработаю.

— Идём тогда дальше, — продолжил я, — сегодня разравниваем щебень, который я высыпал на трассу — этим занимаемся все вместе. Завтра я достаю отбойный молоток… или сразу уже две штуки — ими будем вырубать ровные площадки вокруг дыр на дороге. У нас же ремонт, а не новое строительство, поэтому асфальт кладём только на изношенные места. Какие именно, я сегодня определю и обведу мелом.

— А обед? — поинтересовался Аскольд.

— На обед будем ходить к своей общаге, с Али-Бабой всё обговорено, не откажутся нас накормить. Я вчерне подсчитал — по два кузова асфальта и по одному щебня в день нам как раз хватит на все три отведённых нам километра. Да, асфальт быстро стынет, поэтому раскидывать и трамбовать его надо самое позднее через час-полтора после доставки. Иначе задолбаемся его дробить отбойниками.

— А успеем за десять дней-то? — спросил Аскольд.

— Да куда ж мы денемся-то, — успокоил я его, — с этой подводной лодки. Должны успеть и точка… ну а если на день-два задержимся, я думаю, никто нам слова не скажет.

И ещё у меня состоялся достаточно тяжёлый разговор с Ниной — она откуда-то узнала про мои шашни с Олечкой, вот и высказала мне всё, что накопилось. Я в основном молчал, вставляя неопределённые междометия в редкие паузы между её тирадами, а под конец не выдержал:

— Вот что, Нинок, я тебе не муж, не родственник и не хахаль, с чего бы такие истерики-то на ровном месте устраивать?

На это уже она не нашлась, что ответить, кинула на меня огненно-ненавидящий взор и скрылась в своей комнате. Вот же новая проблема, со вздохом подумал я, в институте уже она вполне может теперь мне жизнь испортить, а не мифический Наумыч. А потом вспомнил, что говорила на этот счёт Скарлетт О’Хара и плюнул — подумаю об этом в другой раз.

Глава 21

И снова домовой

В отряде между тем нашлось немало завистников нашим будущим заработкам, во время обеда я не раз ловил на себе откровенно ненавидящие взгляды. Да и хрен бы на них на всех положить, на чужой роток, как говорится, не набросишь платок, тут только кляп поможет. Оля тоже подошла с вопросами.

— Как это вам удалось-то с дорогами? — спросила она, — наш грим помог?

— Грим это по другому поводу был, — отбрехался я, — а как удалось… случайно, Ольга Михайловна, чисто случайно — миром, если ты не знала, вообще правят случайности. А не закономерности.

— А меня не возьмёте в свою бригаду? — спросила она, наивно хлопая глазами.

— Ну ты сама посуди, что тебе там делать? Асфальт таскать и каток водить? Не женская это работа…

И она ушла на вторую половину сегодняшнего рабочего дня сильно расстроенная. А мы вчетвером начали заниматься дорожными работами…

— Так что там всё-таки с армянами-то стряслось? — спросил меня в перерыве Аскольд, — что они так резко с места сорвались.

— Этого их носатого… как его… Армена кто-то сильно напугал в той самой деревне, где мы вчера лесника видели, да еще и ножом пырнул, — отвечал я.

— Лесник, наверно, и напугал, — ответил после небольшого раздумья тот, — больше некому. Как думаешь, почему он Армена ножом полоснул, а нас отпустил?

— Да кто его знает… может понравились мы ему, а может днём он не нападает, а только ночью. И вообще может это и не лесник виноват, а что-то совсем новое появилось.

— Мне и одного лесника за глаза хватит, — буркнул Аскольд, берясь за лопату, — пошли работать, солнце ещё высоко стоит.

А вечером Аскольду загорелось выпить чего-нибудь крепко-алкогольного, давно не пил.

— Слушай, — сказал он мне, — мешки-то те так и лежат на пашне… а бабка Федосья так же охотно меняет их на самогон… и самосвал у нас свой теперь — сгоняем, как стемнеет?

— А лесника-домового не боишься? — спросил я.

— Я атеист, — гордо ответил Аскольд, — во всю эту чушь не верю.

— Чушь — не чушь, но кто-то же пырнул там Армена?

— Бомба два раза в одну воронку не падает, — сообщил он мне избитую истину, — к тому же мы в деревню заходить не будем, заберём мешочек и свалим назад.

— А если Пугачёв поймает?

— Вчера же никого от него не было, сам говорил, почему сегодня должно по-другому случиться?

— Стрёмное это дело, Вульф, — отвечал я ему в раздумьях, — можно и будущих заработков лишиться, и срок себе с пола… то есть с пашни поднять.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — продолжил он бомбить меня истёртыми до дыр поговорками, — или ты зассал?

И развёл он меня на слабо, как последнего пацанчика развёл… за руль я его посадил, нашим ребятам сказали, что по делам отъедем на полчасика, и мы рванули по макарьевским ухабам и колдобинам навстречу новым приключениям… без адреналина и жизнь не жизнь, думал я, когда мы объезжали по краю бескрайнюю пашню с озимым ячменём.

— Вон наша куча, — заметил Аскольд, ловко подруливая прямо к месту, — никуда не делась. Быстро взяли, быстро закинули и сделали ноги — правильно?

— Стой, — взял я его за рукав, когда он собирался выпрыгнуть их кабины, — вон там что-то поблёскивает.

— Где? — Аскольд тут же передумал вылезать и начал озираться.

— Показалось, — ответил я, — пошли…

И мы оба выпрыгнули из кабины и подошли к мешкам. Только взялись за свои края, как из-за соседнего дерева раздалось:

— И что это мы тут делаем? — глумливый такой голосок был, — никак колхозное добро расхищаем?

Мы тут же бросили мешок, сердце у меня немедленно ушло в пятки и перестало там стучать на некоторое время. А от сосны отделилась тень, преобразовавшаяся в того самого маленького и кудрявого лесника-домового.

— А тебе какое дело? Ты кто ваще такой-то? — справился я со своим волнением и задал сразу два вопроса.

— За колхозное добро радею, — ответил он. — А кто я, тебе же вчера было всё сказано — лесник местный…

— Нет в этом районе никаких лесников, — хмуро отвечал я, — я справлялся, так что не гони.

— А я из соседнего района лесник, из Тоншаевского, — сказал он и вынул правую руку из кармана своей куртки, в ней что-то заблестело.

— Валим, — не выдержал и отчаянно заорал Аскольд.

Мы одновременно прыгнули к дверям ЗИЛа, он к водительской двери, я к пассажирской — успели вовремя, лесник этот бегал медленнее, чем мы. Аскольд врубил заднюю и выжал газ до предела… через пару десяток метров вывернул руль вправо, мы развернулись на пятачке, выбросив фонтан чернозема из-под колёс и рванули обратно.

Аскольд гнал, как психованный, так что меня регулярно подбрасывало головой в потолок кабины, но как оказалось, это были ещё не все наши приключения на сегодня — где-то на полпути к трассе из-за кустов вырулил УАЗик и перегородил нам дорогу.

— Так-так-так, — сказал Пугачёв (а именно он был за рулём), — что это мы тут делаем поздней ночью? Зерно с пашни расхищаем?

Мы оба вылезли из кабины, а говорить начал я:

— Да что это вы на нас наговариваете, Степан Анатольич, ничего мы не расхищаем, а просто ездили на карьер и по пути назад срезали дорогу.

— А если я щас в кузов загляну? — с довольной ухмылкой продолжил председатель.

— Да хоть два раза, — это уже Аскольд нашёл нужные слова, — могу подсадить.

— Не надо, — ответил Пугачёв и сам забрался на колесо, внимательно осмотрел кузов, ничего там не обнаружил и спрыгнул назад. — А ведь и не врёте вы…

— Степан Анатольич, — задал я ему насущный вопрос, — а вы так каждую ночь караулите расхитителей?

— Нет, не каждую, — бросил Пугачёв через плечо, — просто сигнал один пришёл, могу даже показать, какой.

И он вытащил из кармана наше послание из вырезанных букв. И мы с Аскольдом прочитали его свете самосваловых фар, там было написано вот что «Завтра вечером с пашни возле Петуховки будут воровать мешки с зерном».

Слово «завтра» мне сразу в глаза бросилось — вот же Вульф чмо пузатое, сегодня с завтра перепутать, это надо суметь. А вслух сказал только так: