"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 329

— Подведём, — уверенно отвечал Вася, — вот Фома и познакомит тебя с ними — познакомишь, Фома?

Второй вор, оказавшийся Фомой, кивнул головой, добавив, что завтра зайдёт за мной, когда надо будет.

— Ну а теперь выпьем за знакомство, — предложил Вася, разливая самогон по гранёным стаканам, — и за фарт тоже, это не последнее дело.

Мы выпили, не чокаясь, и я почему-то решил спросить у них про домового-лесника, к слову пришлось.

— Мы когда озимые сеяли, — начал я, — там лесник один мимо проходил, сказал, что его Осипом зовут…

— Так-так, — подбодрил меня Вася, — и что лесник?

— Тракторист наш поведал, что никаких лесников в нашем районе отродясь не было, а это скорее всего домовой — ничего не слышали о таком?

— Я в домовых, русалок и леших не верю, — сразу отрезал Вася, — может турист какой соврал, что он лесник, или старовер, тут их много раньше было… о чём вы с ним говорили-то?

— Он мне закурить дал, новую пачку папирос открыл, — продолжил я, — а потом пригласил в своё лесничество, сказал, что оно в Чёртовом овраге.

— Знаю я этот овраг, никаких лесничеств там и правда нет, — ответил Фома. — Только песок да камни.

— Короче ты, Камак, забудь про этого лесника, как про страшный сон, — отрезал Вася, — было и прошло. А кто тебе погоняло такое чудное придумал?

— Камак это название одного прибора в нашем институте, — пустился в объяснения я, — в методичке было написано, что Камак это простое имя, такое же, как Петя. Вот народ и решил, что раз уж я Петя, то от Камака мне никуда не деться.

— А ты почему Вульф? — спросил он у Аскольда.

— Немецкий язык в школе учил, вот и приклеилось это словечка из учебника, — пояснил тот.

— Понятно, — задумчиво пробормотал Вася, — ну мы всё обговорили, пора прощаться.

Мы молча встали и подались к двери, а перед уходом он задал мне ещё один вопросик:

— Какие, говоришь, тот лесник тебе папиросы предложил?

— Казбек, — сказал я, притормозив, — с джигитом на коне. А что?

— Ничего, бывайте, — буркнул он, и мы с Вульфом оказались на свежем воздухе.

Жучка на этот раз решила шум не поднимать, так что через калитку мы прошли в гробовом молчании. А когда удалились немного от васиного дома, Аскольд мне и заметил:

— В какую-то стрёмную историю мы ввязались… а если армяне сдадут председателю, кто им про мешки рассказал? А тот за шкирку нас возьмёт — тогда что?

— Алиби надо продумать, — отвечал я, — допустим, ты, я и наши девчата весь вечер на речке проведем и никто никуда не будет отлучаться… наше слово против их, но нас больше.

— Ну допустим… — с большим сомнением продолжил Аскольд, — а как председателю сообщать про эти мешки? Ведь он не полный идиот и сможет сложить два и два — вечером эти двое дают наводку на армянскую кражу, а утром они же предлагают свои услуги вместо тех же армян.

— Это я тоже продумал, — сообщил я, — напрямую ничего Пугачёву мы говорить не станем…

— А как же тогда?

— Конан-Дойля читал? Про Шерлока Холмса и доктора Ватсона?

— Читал конечно…

— Там обычно делали такие послания, вырезая буквы из газет — вот и мы что-то похожее сбацаем и подложим ему под дворники на лобовом УАЗика например.

— Только газету надо будет потом хорошо спрятать, — включился уже в обсуждение темы Аскольд, — чтобы обрезки не нашли случайно… если вдруг искать станут. Или сжечь уже совсем.

— Да, и клей нужен будет, — добавил я, — но я знаю, где его взять…

— А Нина с Олей, думаешь, согласятся нам алиби делать?

— Думаю, что да — это я на себя беру.

— И ещё один момент, — вспомнил вдруг что-то он, — а если армяне вычислят, что их спецом подставили? Они тоже не полные идиоты и связать концы с концами смогут… им сливают информацию про зерно, а через час выясняется, что там засада… они ведь и обидеться могут.

— Во-первых, вся операция по дезинформации противника будет проведена очень тонко, я знаю, как это делается. А во-вторых, даже если они что-то и заподозрят, то пусть обижаются, — махнул рукой я, — лично я эту обиду как-то переживу.

— Морду набить ведь могут, а то и ногу сломать…

— Пусть попробуют, — усмехнулся я.

----

А наутро девочка Оля напомнила мне про поездку в районный центр.

— У меня вообще-то дела тут наметились, — отвечал я с выражением озабоченности на лице, — но ладно, до обеда можно… только чтобы к часу — к полвторого вернуться.

— Хорошо, — быстро согласилась она, — тогда я одеваюсь.

Сменил одежду и я, Аскольд во время этого процесса очередной раз подколол меня, но довольно беззлобно.

— Газету пока найди, — дал я ему инструкции, — и тюбик клея, он лежит… — и я рассказал, где он лежит

— А газету я возьму ту, что мне тракторист вчера дал, — вспомнил он, — и ножницы ведь ещё понадобятся.

— Держи, — и я протянул ему маленькие ножницы, я их всегда с собой в дорогу брал, мало ли что. — А я уехал до часу.

Автобус подошёл быстро, это был маленький ПАЗик, наполовину пустой, нам с Олей даже нашлось сидячее место в середине салона.

— А почему оно Варнаково называется? — спросила она.

— Наверно от слова «варнак», — предположил я, — это значит разбойник или просто лихой человек. Видимо в старину тут немало разбойников на дорогах шалило.

— Интересно, — задумалась она, — а куда они все делись, эти разбойники… сейчас же их нет.

— Ну допустим, это ты ошибаешься, что совсем их нет, — заметил я, — вспомни того уголовника, который к нам на танцы приходил.

— Кстати, куда он делся? — поинтересовалась она, — пять дней уже живём тут и ни разу больше не проявился.

— Сидит наверно в своей малине и замышляет что-нибудь, — соврал я, потому что на самом деле-то замышляли мы с Аскольдом, а Вася только инструментом нашего замысла был.

— Значит нам первым делом надо церковь найти, — вспомнила она.

— Правильно, — согласился я, — а потом по магазинам прошвырнёмся, вдруг какой дефицит зацепим.

Открытую церковь мы в этом Варнакове, если уж быть точным, не нашли — был тут когда-то мужской монастырь, но его давно аннулировали атеистические советские органы. Осталась одна деревянная часовня при местном кладбище, но и на ней висел огромный и ржавый замок.

— Будем считать, что причастились, — перекрестился я на крест на макушке часовни, — с духовными делам закончили, пошли теперь материальным заниматься.

Главная улица в этом Варнакове была одна и называлась она даже не Советская, а Ленина. Тут стояли старинные дома из прошлого века, прочно вросшие в землю, и ещё имелся Дом культуры, где вечером были обещаны танцы, а днём шёл художественный фильм «Случай в квадрате 36-80».

— Не, в кино я не хочу, тем более на военный боевик, — заявила Оля, — лучше по магазинам пройдёмся.

Допустим на этот «Случай» я бы и сам ни за что не пошёл, уж очень грубо сляпанная агитка, так что согласился на магазины. В продуктовом стояла длинная очередь в винный отдел, а больше ничего примечательного не имелось, а вот в соседнем когизе (расшифровывается — книготорговое объединение государственных издательств, а не так, что вы подумали) был на удивление шикарный выбор литературы.

— Я тут пожалуй все деньги оставлю, — сказал я Оле, забирая под мышку три покета серии «Зарубежная фантастика», это были «Цвет надежд зеленый», шведский сборник, «Трудная задача», сборная солянка на фантастико-математические темы и «Кольцо вокруг Солнца» Саймака.

— А я Ремарка возьму, — ответила она, — у нас в городе «Трёх товарищей» днём с огнём не сыщешь.

— А теперь можно бы и возвращаться, — сказал я, оплатив покупки, за олину книжку тоже я отдал деньги, а она не возражала.

— Хорошо, поехали, — вздохнула она, — посидим только немного… вон там, у памятника скамейка свободная есть.

Памятник, как вы наверно и сами уже догадались, был Владимиру Ильичу, но нестандартный — Ленин тут не показывал направление развития своей вытянутой рукой, а скромно сидел на примерно такой же лавочке, что стояли вокруг.