"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 27

Юлиус Фучик, который «Репортаж с петлей на шее», тоже у нас жил в 30-е, перенимал опыт строительства новой жизни, на улице его имени висит памятная доска с его именем. И еще у нас доживал свой век венгерский диктатор Матьяш Ракоши, когда его там восставшие венгерские трудящиеся скинули и едва на кол не посадили, советские дипломаты вывезли Ракоши в СССР в дипломатической почте, и он почему-то выбрал местом проживания наш проспект Ильича, памятной таблички про него правда там не повесили…

А мы быстренько одолели городские кварталы (ну еще бы, если пробок никаких) и въезжаем на Волжский мост, пустой. Волжский! Мост! Без единой машины! В воскресенье! Я люблю тебя, город Горький! Уже и забыл, когда мост так выглядел — обычно на въезде постоишь до часа, потом по дамбе столько же плетешься. Потом на круге Бор-Толоконцево еще полчаса. А тут за 10 минут все пролетели.

— А куда мы едем-то? — спросила наконец мама.

— В одно хорошее место, Керженец называется, объясню, как приедем.

— Ты кажется обещал про машину что-то рассказать? — это уже тетя Марина подключилась.

— Обещал-рассказываю. Дали покататься, один родственник из Тамбова отдал в хорошие руки до следующего лета. Вот.

— Какие у тебя родственники, аж завидно, нам бы таких…

— Не жалуюсь, — лапидарно ответил я.

Бор тоже пролетели насквозь без запинки, после центра на Стеклозаводское не свернули, в другой раз, а поехали мы прямо-прямо на Ивановский кордон и после Кольцово резко направо, а вот и обещанный Керженец, а на въезде, друзья, стоит паровозик с тремя вагончиками и пыхтит паром, вот такая жуткая ретро-экзотика.

— Это, — говорю, — узкоколейка, по ней торф из болот вывозят. А во-он там скиты раскольничьи еще остались, можно заглянуть, но они гостей не любят. А за тем вот поворотом надо еще 200 метров по грунтовке, и там оно, за чем мы ехали.

В 21 веке узкоколейку конечно разобрали на металлолом, остались только насыпь и шпалы. А за поворотом начиналось 4-хрядное шоссе, начиналось причем ниоткуда, из гудящего леса — вот сосны значит стоят, от их корней эта бетонка и стартует. Отличная дорога, почти что немецкий автобан.

— А через 10 километров оно так же и заканчивается, упершись в густой лес. Кто его построил и зачем, тайна сия велика есть…

Народ оживился, обсуждая эту загадку.

— Скорее всего вояки чего-то хотели здесь построить, а потом у них что-то не сложилось. Ну вот вдоль этого шоссе и растут грибы, их отсюда обычно ведрами и бочками везут. Пойдемте что ли.

Разошлись в разные стороны. Эх, до чего ж хорошо в осеннем лесу, нет, в весеннем и летнем тоже неплохо, но осенью это ж не лес, а симфония этого… Прокофьева № 5, которая си бемоль мажор. А запахи… а краски, 50 оттенков желтого… а шуршание под ногами… а дятел где-то на верхотуре… а если и грибы иногда попадаются, тогда совсем нет слов… Обостряются одновременно все 5 чувств… а нет, 4 — вкус будет обостряться потом, когда грибы приготовят.

И самый лучший лес это конечно сосновый, светлый, просторный, чистый и с песочком. Знаете, почему сосны на песке растут? Вижу, что не знаете — сосны не там, где песок, а песок появляется после того, как сосны вырастут, они просто вымывают из почвы все остальное, остается песочек… Но грибы почему-то растут преимущественно не в этом светлом месте, а в гадком и мокром осиннике, такой вот парадокс Банаха-Тарского, ребята… Вот в этот гадюшник мы сейчас и пойдем.

В гадюшнике нашел, все что хотел, минут за 20–25, корзина полная. Посреди стандартного набора белые-подосиновики-польские-маслята попались три незнакомых гриба — на вид как белые, но на срезах синеют. Очень интенсивно синеют, почти до черного. Нет, это не подосиновики, их я как облупленных знаю. Вроде среди трубчатых ядовитых нет, ну почти нет, максимум проблюешься потом, это тебе не пластинчатые из рода Аманита, от которых коньки запросто откинуть. Спрошу у народа, ладно…

Потом перешел через дорогу опять в сосны, постоял, подняв к небу руки — набирался жизненной энергии ци… а может и не ци, а чи, да неважно, энергией в общем пропитывался, когда еще в лес второй раз попадешь. До конца пропитаться энергией не дал треск сломанной ветки сбоку… а, это Марина Сергеевна подошла.

— Что это ты делаешь, Сережа? — спросила она.

— Медитирую, Марина Сергеевна, медитирую.

— Можно просто Марина. И на ты.

Во как, на ты. И просто Марина. Чего уж сразу не Мариночка?

— Хорошо, я попробую… Марина.

Маленькая ладная фигурка, мальчишеская стрижка, радикально черный цвет волос, Вовка явно не в нее пошел своими скандинавскими патлами.

— Я вот смотрю и удивляюсь, какой ты разносторонний человек, Сережа, за все хватаешься и все у тебя при этом получается — машину заимел, дом под себя подмял, нашему главному хулигану Игорю вот говорят вчера морду набил…

— Эээ… само собой как-то получается… Марина.

Худые стройные ноги, лишнего веса… ну почти нет, килограмм-полтора разве, грудь… ну двойка, два с половиной.

— А объяснил бы мне, как это, медитировать?

— Ну это… — замялся я, — короче это очень долго и мне самому не очень понятно, но попробую. Надо сосредоточиться на чем-то положительном, обратить взор внутрь и при этом желательно принять некую определенную позу, можно еще мантру читать для полного погружения… мантра это обычно бессмысленное слово или словосочетание, например «ом»…

Отдаленно похожа на Деми Мур в фильме Солдат Джейн. Очень отдаленно. Но похожа. Сколько ей? 40, 38, самое меньшее 36, если Вовку в 19 родила. 20 лет разницы, ай-яй-яй.

— И для чего это?

— Ну как для чего… для достижения максимально непринужденного состояния сознания… для гармонии с природой и обществом… для открытия чакр и свободного движения праны… для подзарядки внутренних батарей… ну и еще там кое для чего.

— А меня научишь? Я тоже хочу непринужденную гармонию и заряжаться.

— Да не вопрос, научу.

— Ну приходи тогда завтра после обеда, вместе помедитируем — предельно откровенно выложила карты на стол Мариночка и подмигнула при этом.

— После обеда, никак, мне в институт надо, давай как-нибудь в другой раз.

— Ну давай в другой, — вдобавок Марина еще и весело стрельнула глазами, — о, а вот и остальные идут.

Вот так, друзья, если раньше мои приключения были сплошным колхозным неореализмом из «Дела было в Пенькове» или американским постмодерном из «Назад в будущее», то теперь я походу выруливаю на кривую дорожку эпатажной эротики из кино «Выпускник» с молодым Дастином Хоффманом, ну где еще Саймон с Гарфункелем поют свою «МиссисРобинсон»… вот-вот and here's to you, Mrs. Robinson, причем Jesus loves you more than you will know, такие дела…

Сергуня, мысленно обратилось левое полушарие моего мозга к правой, она ж лет на 20 старше тебя, куда ты лезешь, болван? Сергуня, ответила правое полушарие, народная мудрость не зря говорит, что дают — бери, бьют — беги, убили — лежи и не отсвечивай. Так что взял ноги в руки и бегом медитировать к Марине. Сережа, продолжало зудеть слева, ты же вроде как у нас Д'Артаньян, а Вовка Арамис, получается, что ты заводишь шашни с мамашей Арамиса, а это против всех законов жанра. Сереженька, тут же контратаковало справа, Портос ухлестывал за весьма немолодой госпожой Кокнар и не парился по этому поводу, так что законы жанра вполне соблюдаются.

Не договорились в общем мои половины сознания, нулевую ничью сыграли. А пока у них идет второй тайм, прослушайте интерлюдию, ведь в попаданческом романе по тем самым законам жанра должна быть хоть одна интерлюдия, верно? Раньше я думал, что интерлюдия это такие специальные люди, которые играют в футбольном клубе Интер, но потом залез в Википедию и понял, что Интер тут совсем не при чем, да и вообще это не люди… но интерлюдия, так интерлюдия, поехали.

(гнусавым голосом Володарского).