"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 264

Дорогая тоже была не против, и мы переместились к ближайшему карточному столу, на этот раз, в виде разнообразия, выбрали блэк-джек. Я на ходу пояснил правила для Инны.

— Это просто «Очко», играла наверно в такую игру на Автозаводе? Значит в курсе почти всех правил… есть маленькие отличия — здесь надо обыгрывать не соседей, а дилера, это раз. Если у тебя и у дилера по 21, то объявляется ничья, а не как у нас там. Сразу сдаются по 2 карты, потом можно добирать, но у дилера открытая карта только одна, вторая перевернутая, это для поддержания интриги. Если тебе нужна ещё одна карта, говоришь hit me, если не нужна, то enough. Если у тебя получилось больше 21, все деньги загребает дилер, если меньше, сравнивает со своими. Всё вроде бы в общих чертах — вперёд и с песней, — скомандовал я Инне, и она смело уселась за карточный стол, а мы с Ником рядом.

Опять сработало правило новичка — и я, и Инна сразу же три раза кряду обыграли дилера, карта шла изумительная. А вот Нику не повезло все эти три раза. Он пропустил пару кругов, а потом как-то на глазах помрачнел и сказал, что выйдет покурить. Пока ещё борьба с курением не набрала своих оборотов, но в зале это дело было уже запрещено.

Инна между тем раскраснелась и повеселела, возле неё уже лежали фишки на добрых пять тысяч баксов, а карта ей всё шла и шла. Я же спустил всё, что выиграл, оставшись при своих.

— Я тоже пойду выйду, — сказал я Инне, — что-то жарковато тут становится. Не скучай, я быстро.

И я вышел в туалетную комнату, она же и комната для курения, таких помещений по периметру здесь было штук пять-шесть поставлено. Сделал свои дела, помыл руки в раковине (бесит меня эта их привычка наливать полную раковину, заткнув слив пробкой, и плескаться потом в этой грязной воде), поправил причёску в зеркале и двинулся обратно, но тут боковым зрением увидел вдруг что-то нештатное на полу самой дальней кабинки… ботинок там лежал аккуратно под дверью этой кабинки. Развернулся, подошёл поближе — точно, ботинок, красивый, чуть ли не крокодиловой кожи. Открыл дверь кабинки и увидел Ника — тот сидел, прислонившись к боковой стенке, а на пиджаке с левой стороны у него расплывалось большое кровавое пятно…

Я тут же закрыл дверь и ускоренным шагом вернулся в зал, где Инна тем временем продолжала обчищать казино, рядом с ней валялась уже небольшая горка фишек уже тысяч на десять.

— У нас проблема, дорогая, — сказал я ей, плюхаясь на соседний стул, — серьёзная.

— Опять ты во что-то вляпался, дорогой? — отвечала она, внимательно посмотрев мне в глаза. — Вот не можешь ты совсем без этого. Надеюсь, хотя бы никого не убили?

— Зря надеешься, — буркнул я, — убили.

— Дай угадаю… — она посмотрела на дилера, потом в окно и продолжила, — наверно нашего собеседника, менеджера из автосалона.

— Угадала с первого раза, — ответил я, — он в сортире лежит с простреленной грудью.

— И что теперь делать будем? Тихо смоемся? — предложила она.

— Не получится, к сожалению, — ответил я, — тут кругом камеры понаставлены, секьюрити их прокрутят и всё поймут очень быстро. И тогда своим бегством мы только усугубим свою вину.

— Сдаваться пойдёшь? — догадалась она.

— Точно. Показания тебе всё равно придётся дать, но, надеюсь, это ненадолго. А потом иди к Аллочке, а я тут по обстоятельствам играть буду…

И я пошёл сдаваться. Секьюрити долго искать не надо было, они тут через десять метров маячили в зале, все в чёрных-пречёрных костюмах, ладно ещё, что не в чёрных очках.

— Экскьюз ми, — сказал я ближайшему, — у меня есть одно сообщение для вашего босса.

Я решил сразу уже к старшему зайти, всё равно эти шестёрки в зале ничего не решают.

— Что за сообщение? — насторожился охранник.

— Это я расскажу только твоему начальству, — упёрся я.

Тот отодвинулся от меня на пару метров, побеседовал в микрофон с кем-то, потом придвинулся обратно и коротко бросил «Пошли». Пришлось пройти в самый конец зала, туда, где был самый длинный прилавок с напитками и едой, дверь рядом со стойкой оказалась, без надписей.

— Ты кто такой? — с порога рявкнул начальник, приземистый и широкий в плечах коротышка.

— Серж меня зовут, — ответил я, — Серж Сорокалет.

— Что-то знакомое, — задумался он, — артист что ли?

— В некотором роде, — отвечал я, — работаю на Уорнер Бразерс.

— Ладно, сейчас не об этом — что сказать-то хотел?

— У вас в туалете, в том, который рядом с 13-м карточным столом, лежит труп мужчины.

Начальник сразу подпрыгнул и кинулся к выходу.

— Иди за мной, покажешь, — сказал он на ходу.

Пошёл за ним, чо… сзади ещё двое охранников пристроились. В сортире всё было ровно так же, как и десять минут назад, когда я вышел отсюда — ботинок под дверью дальней кабинки, а за дверью Ник, привалившийся к стеночке без малейших признаков жизни.

— Так, — сразу начал делать распоряжения босс, — ты вызываешь скорую помощь (первому охраннику), ты звонишь копам (второму охраннику). А ты стоишь возле того умывальника и никуда не дёргаешься (это уже мне). И чтоб ни звука в зале. А я пока поговорю с хозяином.

И он отошёл в дальний угол сортира. Первыми прибыли полицейские — чтобы оформить происшествие и всё сфоткать, у них четверть часа ушло. А следом и врачи пожаловали, констатировали смерть, положили Ника на каталку, накрыли простынкой и увезли к служебному лифту. Всё прошло тихо, почти никто в зале не обратил особого внимания на это дело, а тем, кто обратил, говорили, что одному посетителю плохо стало, вот его и повезли в больницу.

А тем временем специально обученные люди уже, видимо, просмотрели записи с камер и доложили боссу, что я не один тут был, а с Инной, и что мы тесно общались с покойным. Так что взяли за шкирку и Инну — нас двоих завели в служебное какое-то помещение, где был стол и несколько стульев, обыскали нас (ну то есть меня, а Инну обыскала женщина-коп) и начали снимать показания.

— В каких отношениях вы состояли с потерпевшим? — сразу задал вопрос старший коп, представившийся сержантом Риксом.

— Ни в каких, — потянул я одеяло на себя. — Познакомились полчаса назад в этом зале, он перед этим обчистил нас в покер на пару тыщ баксов, после этого мы выпили вместе и поговорили за жизнь.

— О чём вы говорили?

— Да ни о чём особенном, о везении в картах да о том, кто где работает…

— И где же работал этот Ник?

— Продавал Тойоты в автосалоне… ну то есть это он нам так сказал, а на самом деле может и не Тойоты, может и не в автосалоне…

— Ссоры никакой между вами не возникло?

— Да вы посмотрите записи с камер, не было у нас никаких ссор. Поговорили за бутылкой виски, а потом пошли в блэк-джек играть, а потом он сказал, что выйдет покурить — вот и всё, что между нами было. Вы бы отпустили мою супругу-то, — попросил я.

— А что такое? — поинтересовался коп.

— Дочь у нас в игровой комнате сидит, пора бы её, наверно забрать…

Пацан сказал — пацан сделал (конец января 1986 года, Сан-Квентин)

Джимми оказался настоящим пацаном с Автозавода, слово его оказалось твёрже синтетического алмаза — сказал, что смертную казнь мне поменяют на двадцатник, ровно через неделю (ну да, в тот самый день, когда должна была случиться авария на Канаверале) и заменили. С утра набежали взволнованные работники американской юстиции в количестве трёх штук, зачитали мне постановление Верховного суда, в коем учитывались мои заслуги перед государством и его должностными лицами, дали подписать две писульки. А следом, ну не буквально, а через часик где-то, оба двое моих любимых надзирателя в лице Пита и Джека вывели меня из клетки, наручники при этом не надели, и повели в другое крыло. Я еле успел проститься с душевными соседями Чарли и Вилли.

— Ты в рубашке родился, бро, — весело втирал мне по дороге Джек, он более разговорчивый был, — сколько лет здесь работаю, а из камеры смертников в блок Си первый раз кого-то перевожу.

— Наверно в рубашке, — отвечал ему я, — накрайняк в футболке, я тогда ещё маленький был, таких деталей не запомнил.