"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 201

День был суматошным и бестолковым каким-то — сначала ругался с Теплоэнерго, трубу у них прорвало в Сормове, без тепла остались 25 многоквартирных домов, порядка пяти тыщ жителей. Пришлось даже на место аварии выехать и сказать с десяток дежурных фраз на камеру местного канала… к вечеру проблема рассосалась сама собой. И ещё было длиннейшее и бестолковейшее заседание по вопросам внедрения рыночных механизмов на ГАЗе. Хотя я и давал когда-то зарок ограничивать любое совещание получасом, а любую речь тремя минутами, в реальность внедрить эти стандарты не удалось — каждый выступающий разливался соловьём и остановить его было так же трудно, как и поющего Кобзона. И ещё согласовывали тендер по закупке нового трамвайного парка и новых автобусов, здесь всё же дела были немного повеселее, чем с рыночными механизмами, согласовали — трамваи скорее всего закупим чешские, которые Татры, они ломаются хотя бы не так часто, как Усть-Катавские и рижские.

В семь вечера плюнул, сел в свою копейку и рванул домой, хватит на меня сегодня, натерпелся. Снег выпадал уже, но на следующий день обычно таял, так что стояла обычная промозгло-осенняя погода с температурой в районе нуля. На дорогах огромные лужи попадались, я автоматически отметил, что надо бы с ливнёвками разобраться в ближайшее время… ну не в ближайшее, а весной так точно. Загнал копейку в гараж (всё тот же самый, дядьфедин, так и остался он мне по наследству) и поплёлся через двор в свой шестой подъезд. На скамеечке по своему обыкновению маячила вечная Полина блять Андреевна в облезлом пальто с облезлым воротником.

— Добрый вечер, Полина Андреевна, — попытался я изобразить улыбку на физиономии, — как поживаете?

На ответ я, впрочем, не рассчитывал, сроду она ничего мне не отвечала, но сегодня видно и впрямь был особенный какой-то день, потому что она сказала:

— Здравствуй, Сергей Владимирович, неплохо поживаю, а ты как?

— Да и я в целом ничего так, — в замешательстве ответил я, — погода бы получше была, так совсем всё хорошо бы было…

И что совсем уж удивительно, она не остановилась на этом дежурном обмене приветствиями, а продолжила:

— Ты не поможешь мне, Серёжа? Я там в бомбоубежище барахло своё свалила, а теперь оно мне понадобилось.

— Конечно помогу, Полина Андреевна, — бодро ответил я, — человек ведь человеку друг, товарищ и брат… эээ, некоторым сестра… так что пойдёмте, ключ-то у вас есть?

— Есть у меня ключ, — скрипучим голосом отозвалась старуха, — ещё Пенькович выдал когда-то, так и висит на связке.

— Ну тогда вперёд, — сказал я и направился к крайнему девятому подъезду.

— Не туда, — скомандовала сзади Андреевна, — через наш подъезд зайдём, так ближе вещи таскать будет.

Я нисколько не удивился, через наш, значит через наш. Она достала большую связку ключей из кармана своего облезлого пальто, погремела ими, выбирая нужный, и открыла дверь в подвал — там было темно и пахло плесеньюмышами.

— Выключатель справа на стенке, как спустишься, — сказала она.

Я на ощупь прошёл по лестнице и начал шарить рукой по стенке… здорово будет, если тут неизолированное что-нибудь торчит, подумал я, но обошлось, выключатель сразу обнаружился, древняя стосвечовая лампочка загорелась под потолком, осветив нехитрый подвальный интерьер. Пол земляной, стены бетонные, кое-где лужи, по стенам идут трубы отопления и водяные, слева несколько сараев. Когда-то их много здесь было, сараев этих, но лет пять назад пожарники строго предписали все их сломать, во избежание. Сломали конечно не все, но в оставшиеся целыми теперь ничего не кладут, потому что ключи от подвала только у старшего по дому… да вот ещё у Полины оказывается.

— Осторожнее, здесь мокро, — предупредил я её и двинулся направо к бомбарю.

Здесь ничего не изменилось с предыдущих моих визитов. Начал вспоминать, когда это было и загрустил… неожиданно мысли перескочили на бабкино барахло — когда мы там с Инной и Анютой развлекались, никакого барахла и близко не было, значит она потом туда его навалила? А тут и бабка подтянулась, выудила новый ключ из связки и буркнула «Заходи, чо встал!». Зашёл, чо…

Очнулся я, короче говоря, граждане, на полу возле батареи отопления — бомбоубежища же и на зимнее время рассчитаны были, так что по проекту отапливались. Пошевелил руками, правая была ограничена в движении. Присмотрелся — точняк, запястье было приторочено наручниками к трубе отопления. Подергал ногой, то же самое, левая нога другим наручником была прикована к этой же трубе, так что я даже сесть не мог… хотя нет подтянул оба наручника друг к другу, тогда сесть удалось. Голова раскалывалась, потрогал её — слева чуть ниже макушки была здоровенная шишка. Ну дела…

— Зачем ты это сделала, Полина Андреевна? Что за шутки такие? — спросил я, сфокусировав с трудом взгляд на старухе.

Она сидела на лавочке с чрезвычайно довольным видом, и в руках у неё, граждане, был лом… маленький лом, ломик, с пожарного щита наверно сняла, подумал я.

— А это не шутки, Сергуня, — с довольным видом ответила она, — шутки на пороге этого бомбаря все закончились. Теперь всё всерьёз будет.

— Ну и что конкретно будет всерьёз? — уточнил я, одновременно взывая к внутреннему голосу, что ж ты, сука, не просигнализировал своевременно? Что ж ты, гад, под монастырь меня подвёл? Но голос молчал, как рыба.

— Сейчас, Сергунечка, я сначала тебе одну ногу сломаю, потом другую, потом одну руку сломаю, потом…

— Да понял я, понял, можно не продолжать…

— Нет, ты уж дослушай, милок — когда я тебе все ноги и руки переломаю, придёт черёд твоим рёбрам ломаться. А уж когда больше ломать нечего станет, я этот лом тебе в жопу засуну и оставлю тут помирать.

— Ясно, — ответил я, — а не боишься, что я орать начну, люди сбегутся?

— Не боюсь, дверь тут герметичная, я её плотно закрою и хоть оборись, никто ничего не услышит, касатик.

— Так, — попытался я собраться с мыслями, — а за что же это ты мне такое западло сделать хочешь, расскажи? Я вроде бы тебе никакого зла не делал…

— Думаешь я знаю, как ты меня обзывал? — зло ответила бабка, — и что обычно между именем и отчеством добавлял?

И откуда она блять это-то узнала, подумал я, карга старая.

— Ну может и было пару раз — так неужели за слова, которые может сгоряча вырвались, надо человека убивать? Может поговорим, обсудим всё, я извинюсь, да и разойдёмся мирно? — без всякой надежды продолжил я.

— А ты думаешь, я не видела, как ты на меня смотрел? Как ты в мыслях юбку мне задирал и насильничал? Думаешь, я не в курсе, что ты тут в этом бомбоубежище вытворял со своими девками?

А вот это прокол, подумал я, про её юбку это бред сивой кобылы конечно, но про бомбарь она откуда-то узнала…

— Это тебе в твоих мыслях привиделось, — зашёл ещё на один круг я, — ничего я тебе не задирал и никого не насильничал. Честное слово даю.

— Забери своё честное слово взад — сначала один пристаёт, потом другой, сколько можно-то…

Эге, а ведь прокололась бабка — первым-то к ней кто приставал, если подумать?

— А кто первым-то к тебе приставал, расскажи?

— А то ты не знаешь, — с хитрой усмешкой сказала бабка, — Васёк, кто ж ещё.

— Значит это ты ему ножик в глаз воткнула, больше некому… — сказал я полуутвердительно.

— Ладно, заговорились мы с тобой, — сказала бабка, вставая со скамейки и поигрывая ломиком, — пора и делом заняться.

Я успел только подумать следующее — Господи, если ты есть на небесах, спаси, сохрани и помилуй! Я тебе в дальнейшем пригожусь больше, чем эта полоумная карга.

А бабка тем временем примерилась, занесла на головой ломик, держа его двумя руками, но в этот момент дверь в бомбарь с лязгом распахнулась и оттуда раздалось:

— А ну стоять и не двигаться, сучка! Мозги вышибу!

В дверях стояла моя Анюта, а в руках у неё был мой Вальтер… ну то есть не мой конечно, а дяди Феди, но перешедший по наследству. И где она его нашла, подумалось мне, а вслух я сказал: