"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 181

— Куда их? — на ходу уже спросил он.

— В Кремль вези, пусть Анюта их на себя пока берёт, — ответил я, а потом добавил Христораднову:

— А нам, похоже, тоже следовало бы отъехать на безопасное расстояние, потому что дозиметр этот грёбаный, — и я показал на окошко со стрелочкой, — говорит, что сейчас у нас здесь 200 миллирентген/час. Не так, чтобы очень много, но лучше бы не набирать лишней радиации.

Потом я повторил это же самое остальной группе товарищей, которая окружала нас здесь, народ всё понял очень быстро и побежал к машинам. А я спросил у Христораднова:

— Где будет заседать комиссия? И кто ещё в неё входит?

— В Кремле, где же ещё, — ответил на первый вопрос он, — поехали, подвезу, а по дороге расскажу всё остальное. Сюда едет отдельный 91-й полк радиохимической защиты, сейчас я позвоню командиру…

И он набрал номер на своей трубке.

— Антон Семёныч? Здравствуйте… Христораднов… хорошо… сколько вам ещё времени надо?… со стороны Московского шоссе?… вас встретит мой заместитель (я напрягся) товарищ Костров (я расслабился)… до связи. Поехали организовывать ликвидацию аварии…

И мы унеслись прочь от страшного завода на черной-пречерной Чайке ГАЗ-14 необъятной длины, она только-только в серию пошла, вся такая прямоугольная, до этого были же сплошные ГАЗ-13, округлые формы которой были слизаны с американских представительских авто типа Линкольн, Паккард или Понтиак. В другое бы время исследовал это устройство вдоль и поперёк, нравятся мне такие штучные советские машины, но сейчас, сами понимаете, сидел по стойке смирно, глядя на улетающие вдаль пейзажи промышленных районов. До обкома долетели за четверть часа. По дороге Николаич поведал мне о составе и задачах комиссии — кроме нас с ним туда вошли главный горьковский милицейский начальник и главный КГБ-шник, это по умолчанию, а ещё директор ОКБМ (пора бы кстати с ним познакомиться), секретари обкома по промышленности и коммуналке, а также штук пять спецов из столицы, в основном ядерщики из Курчатовского института.

Директор ОКБМа ждал нас в обкоме, Митенков Фёдор Михалыч его звали… да-да, вспомнил я, основатель и многолетний лидер этой отрасли Африкантов уже лет десять как помер, а это наверно его многолетний первый зам. Христораднов взял его за рукав, завел в кабинет и сказал рассказывать всё по порядку. Тот и начал по порядку.

— Дело в том, что мы сдаём партию изделий для нового типа ПЛ, четыре штуки… название их вам ничего не скажет, но там применены некоторые технические новшества, до сих пор не использовавшиеся в нашей практике…

— Это какие например? — спросил Христораднов.

— Всё это очень секретно, и я боюсь, что не имею права раскрывать детали…

— Ладно, давай без деталей, — согласился Николаич.

— Так вот, сдача этих изделий была намечена на День Конституции, ну сами знаете, что в этих случаях бывает…

— На штурмовщину намекаете?

— Да, на неё. Кое-что в двух узлах одного из изделий не ладилось, хотя остальные три реактора вели себя вполне предсказуемо. Поэтому руководитель проекта…

— Кто он, кстати, такой?

— Мой заместитель по научной части Чемезов Василий Егорыч, очень хороший специалист, так вот — он принял решение испытать проблемное устройство на предельных режимах работы… более подробно я вам не скажу по тем же причинам…

— И что дальше?

— Дальше был неожиданный скачок мощности реактора и расплавление активной зоны. Замедляющие стержни не успели войти в направляющие по причине их разрушения.

— Что там с этим руководителем?

— Получил большую дозу вместе с тремя инженерами, сейчас в областной больнице Семашко.

— А реактор?

— На реактор опущен свинцовый купол, у нас, знаете ли, есть такие на всякий случай…

— Да, такой случай, похоже, и произошёл. А что скажете насчет возможности цепной реакции?

— Это абсолютно исключено, — с обречённым видом ответил Митенков, — реактор обложен двойным слоем замедлителей, графит с бором, температура купола в настоящее время стабильна.

— А что с другими изделиями в этом цеху?

— Цех разграничен на отдельные участки железобетонными перегородками, все переборки и двери в тот участок, где случился инцидент, были немедленно задраены, радиация в этих остальных частях совсем немного превышает норму.

— Однако совсем недавно мы с Сергеем были свидетелями обрушения чего-то очень большого на вашем заводе. Что это было?

— Это не имеет ничего общего с нашим инцидентом, — уверенно сказал Митенков, — первый конструкторский цех стоит целый и невридимый.

— Хоть одна положительная новость за сегодня, — вступил в разговор я. — И что вы намерены предпринять в ближайшее время? И не в ближайшее тоже? Есть ли риски для населения, проживающего неподалеку от завода?

Директор придвинул к себе графин, налил полный стакан и выпил его, гулко глотая воду. Потом продолжил:

— В ближайшее время надо будет вывезти проблемный реактор на спецполигон, это в Вологодской области, 450 километров отсюда. Там и будем разбираться, что с ним делать. Небольшие утечки радиации из цеха случились, во время пожара…

— От чего возник пожар? Потушен ли он на текущий момент? — задал сразу два вопроса Христораднов.

— При скачке мощности реактора выбило заглушки на соединяющих трубопроводах, оттуда выплеснулся раскалённый натрий, это лучшее, что придумали для этих целей, от него и воспламенилось то, что могло гореть, в первую очередь краска и оконные проемы… пожар был быстро потушен силами дежурной бригады.

— Хорошо, а что с рисками для населения?

— Наш завод, как вы наверно знаете, стоит в промзоне, рядом сплошные промышленные объекты, жилые дома в небольших количествах есть только на углу Сормовского шоссе и Бурнаковки с одного угла и возле кинотеатра Москва с другого… еще можно рассмотреть дома по проспекту Героев и 22 партсъезда, но по-моему это уже очень далеко. Непосредственной угрозы жизни и здоровью проживающих там я лично не усматриваю, но необходимо будет провести соответствующие замеры во всех этих местах, а затем уже принимать решение…

— А кому вообще пришло в голову размещать такое производство практически в центре большого города? — это уже я задал вопрос. — Разве нельзя было вынести его хотя бы на окраину, а еще лучше километров за 20–30 от города?

— Сергей эээ…

— Владимирович, — помог я ему.

— Да, Владимирович, решение о создании ОКБМ принималось в далёкие послевоенные годы, когда ковался ракетно-ядерный щит страны, боюсь, что вопросы безопасности населения в те годы не были приоритетными.

В этот момент я понял, что мне не давало покоя весь этот разговор, и я немедленно озвучил это:

— А давайте прокрутим плёнку, которую журналисты сняли, там в конце должно быть видно, что обвалилось на вашем заводе.

И я набрал номер Виктор Сергеича на мобильнике. Он оказался рядом, в здании горисполкома, запрос понял и пообещал принести требуемое в очень сжатые сроки. Сидим, ждём, пьём кофе, приготовленное секретаршей, а в приёмную тем временем подтянулись почти все члены ликвидационной комиссии. Через 15 минут появился Виктор Сергеич с кассетой и видеомагнитофоном (где он его взял, не знаю, да это и неважно).

Тут я взял руководство в свои руки, оперативно подключил видик к цветному телевизору, стоявшему в углу кабинета, к сожалению системы СЕКАМ, так то картинка будет черно-белой, предупредил я народ. Перемотал минут на пять назад и запустил.

— Это я отвечаю на вопрос о радиации… это демонстрирую работу дозиметра… а это оно самое, что нам хотелось бы увидеть, — нажал я на паузу.

Изображение остановилось, подёргиваясь туда-сюда, в правом верхнем углу было отчетливо видно обрушение стены какого-то корпуса внутри завода.

— Что это за цех? — спросил Христораднов, глядя на директора.

На того страшно было смотреть, настолько он побелел.

— Это… это… — пробормотал он, — первый конструкторский цех.