Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим - Страница 17

— Будет сделано в лучшем виде, Виктор Иванович! Сегодня же подпишем! — резво, вытягиваясь по стойке смирно, отрапортовал Щербаков.

Первый секретарь сошел со своего президиума, подошел ко мне вплотную и крепко, по-медвежьи пожал мою руку:

— Молодец, Крылов! Удивил. Спасал завод и на деле доказал, что сибирскую промышленность со счетов списывать рано! Если какая-то гнида из проверяющих будет вставлять палки в колеса — дверь моего личного кабинета для тебя открыта круглосуточно.

— Спасибо за доверие, Виктор Иванович, — ответил я с холодным достоинством равного. — Можете не сомневаться. Мы не подведем область.

Из монументального здания Обкома я вышел во втором часу дня.

Дождь уже закончился, и над умытым Красным проспектом проглянуло яркое, слепящее майское солнце. Город жил своей суетливой, тревожной жизнью, а в моей руке лежала тяжелая красная папка с официально подписанным, скрепленным гербовой печатью Постановлением Бюро Обкома. Бесценный актив.

«ТехМаш» получил полную юридическую независимость, налоговые льготы и прямые, легальные права на любые биржевые сделки. Бюрократические кандалы были сброшены.

Я с наслаждением сел на мягкое заднее сиденье служебной «Волги».

— На завод, Виктор Сергеевич? — уважительно спросил водитель дядя Миша, заводя мотор.

— На базу, Миша. Домой, — ответил я, щелкая зажигалкой, закуривая «Кэмел» и выдыхая дым в приоткрытое окно.

Я смотрел на пролетающие мимо серые улицы Новосибирска. Третья, ключевая арка нашего промышленного пасьянса прошла идеально, без единой осечки. Завод был спасен от бунта, переоборудован и запущен на полную мощность. Наш новый стереокомплекс был готов агрессивно завоевать пустой союзный рынок, а партийная верхушка заглотила мою наживку конверсии целиком и просила добавки.

Но я, как кризис-менеджер из будущего, прекрасно знал: впереди меня ждал самый главный, кровавый и опасный этап. Грядущий августовский путч, осенний приватизационный шторм, гиперинфляция, появление безжалостных столичных рейдеров и смертельная борьба за ваучеры.

Я одарил свое жесткое отражение в боковом стекле машины хищной, озорной и предвкушающей улыбкой.

«Ну что ж, господа будущие олигархи и бандиты в малиновых пиджаках… Попробуйте теперь забрать у меня мой „ТехМаш“. Посмотрим, чьи корпоративные клыки окажутся острее».

Глава 6

Великий Сибирский Бартер

К началу июня тысяча девятьсот девяносто первого года гиперинфляция в рушащемся Советском Союзе окончательно перешла из стадии вялотекущей, пугающей болезни в фазу буйного экономического сумасшествия.

Советский безналичный рубль, тот самый «деревянный», которым предприятия десятилетиями чинно рассчитывались друг с другом по бумажкам Госплана, превратился в бесполезную фантомную цифру в банковских компьютерах. Заводы-гиганты и фабрики по всей стране сидели с многомиллионными остатками на расчетных счетах, но физически не могли легально купить на них даже килограмма гвоздей. Экономика колоссальной империи стремительно, с леденящим душу треском проваливалась в натуральный обмен — в дикий, первобытный, беспощадный бартер. Выживал только тот, у кого был реальный товар, а не резаная бумага.

В моем огромном директорском кабинете уютно пахло свежей типографской краской, хорошим кофе и крепким сигаретным дымом. На приставном столике у окна аккуратной стопочкой лежали свежие выпуски газет «Известия» и первые номера дерзкого «Коммерсанта», а на полированном дубовом столе для совещаний расположилась масштабная схема логистики, нарисованная мною цветными маркерами прямо на листе ватмана. Моя новая паутина.

— Виктор Сергеевич, это же форменное безумие! Это производственный коллапс! — главный инженер Семен Игоревич Потапов мерил шагами ковровую дорожку вдоль стола, судорожно сжимая в руках деревянную логарифмическую линейку и нервно ероша седые вихры. — Сборка третьей линии встала колом! Корпуса для комплексов «ТехМаш-101» мы отпрессовали с опережением, схемы Штейна напаяны, а мотать силовые трансформаторы нам не из чего! Медь, которую вы гениально вытащили из Кемерово, полностью ушла на закрытие горящего оборонного заказа для ВМФ, иначе нас военпреды в порошок сотрут. Нам срочно нужен медный эмальпровод марки ПЭТВ-2! Тонн пятнадцать минимум, чтобы запустить серию!

— И где же его производят в нужных нам промышленных объемах, Семен Игоревич? — лениво, без капли тревоги спросил я, откидываясь на высокую спинку кресла и крутя в пальцах тяжелую золотую зажигалку. Паника — удел дилетантов.

— Где-где… На «Уралкабеле» в Свердловске! — с отчаянием выдохнул старый инженер. — Я вчера два часа на междугородке висел, с их замом по сбыту ругался до хрипоты. Так этот ушлый хлыщ мне открытым текстом заявил: «Ваши безналичные рубли, товарищ Потапов, оставьте себе на пышные похороны Госплана!» Им подавай либо кузбасский металлургический кокс для их подшефного сталелитейного завода, либо вагоны импортной тушенки, видеомагнитофонов и сигарет для рабочих, иначе эшелон с проводом даже с маневровых путей не тронется! Требуют бартер!

— Кокс и тушенка, значит… — я хищно прищурился, выдыхая сизую струю дыма к лепному потолку. — Стандартная продуктовая корзина сурового уральского снабженца эпохи развитого дефицита. А что у нас нынче просит за кокс суровый Кузбасс?

— Кузбасс просит всё! И желательно вчера! — в кабинет, словно вестник Апокалипсиса, стремительно впорхнула Лидочка с пухлой красной папкой срочных телеграмм. Вид у секретарши был боевой, карие глаза горели азартом соучастницы большой игры. — Виктор Сергеевич, вот утренняя селекторная сводка из Прокопьевска и Кемерово! Шахты задыхаются без наших высоковольтных пускателей и мощных шахтных вентиляторов. У них загазованность и аварийность зашкаливают, Ростехнадзор грозится закрыть проходки! А сами вентиляторы производит только наш смежник в Алма-Ате. А казахские товарищи затребовали за них… новенькие автомобили «Жигули» и два вагона шифера!

Потапов со стоном схватился за голову и тяжело, как куль с песком, осел на стул для посетителей:

— Круг замкнулся! Чтобы получить медь из Свердловска, нужен кокс из Кемерово. Чтобы выцарапать кокс из Кемерово, нужны вентиляторы из Казахстана. А чтобы достать вентиляторы из Алма-Аты, нужны дефицитные «Жигули» из Тольятти! А АвтоВАЗ за машины требует металлопрокат с Магнитки! Это же не плановая экономика, это какой-то гордиев узел! Проще завод на большой амбарный замок закрыть и распустить коллектив в бессрочный отпуск!

Я неторопливо, со вкусом затушил сигарету, поднялся из-за стола, подошел к ватману и уверенно взял из стаканчика яркий красный маркер.

— Семен Игоревич, запишите в свой инженерный блокнот: любой гордиев узел в бизнесе режется не мечом, а грамотным финансовым клирингом, — я одарил главного инженера своей самой победной, безжалостной улыбкой корпоративного рейдера. — В условиях, когда деньги как мерило стоимости умерли, королем положения становится тот, кто умеет выстраивать длинные, замкнутые бартерные кольца. Если в нашей цепочке есть хоть одно звено, производящее дефицитную финальную продукцию — а это наш стереокомплекс «ТехМаш-101» и наши пускатели, — мы можем заставить вращаться под нашу дудку всю эту горно-металлургическую махину! Мы станем центром эмиссии!

В этот момент массивная дверь кабинета без стука приоткрылась, и в щель проскользнул Николай Петрович Шевцов.

Зам по снабжению, изрядно похудевший и струхнувший после моих первых жестких показательных чисток, за прошедшие три недели радикально преобразился. Поняв, что новый, страшный директор не собирается сдавать его в ОБХСС, пока тот приносит реальную пользу и беспрекословно исполняет приказы, Шевцов перестал воровать мелочь и включил свои звериные снабженческие инстинкты на полную, легальную мощность.

— Виктор Сергеевич! — заговорщицки, с придыханием прошептал Шевцов, плотно закрывая за собой дверь на защелку. Лицо его лоснилось от пота и возбуждения. — Я только что с утренних торгов Сибирской товарно-сырьевой биржи вернулся. Там сегодня закрытый брокерский день. Полный, тотальный ажиотаж! Наш стартовый лот из первой сотни магнитол «ТехМаш-101» вызвал реальную драку среди приезжих варягов!