Семь смертоносных шипов (ЛП) - Хэмилтон Эмбер - Страница 78

И вот он вышел на свет — Король.

Полагаю, когда-то король Александр был красив — его волосы все еще отливали золотом, стан по-прежнему был высоким и гордым, облаченным сегодня в черные праздничные одежды. Но его льняные пряди были взлохмачены и поредели, глаза покраснели, а под ними залегли огромные темные круги, глубоко запавшие в глазницы.

Он мерил коридор шагами, его походка была неровной и лихорадочной.

— Кости и кровь, кости и кровь. Что еще? Что еще?

Он прислонился к стене, тяжело дыша, а затем поднял глаза.

Он заметил меня.

— Что ты здесь делаешь? — прорычал он.

— Я… я… — заикнулась я. Как нужно обращаться к Королю? Я попыталась неуклюже присесть в реверансе, но это вызвало лишь насмешливую гримасу Короля. — Прошу прощения, Ваше Величество, — сказала я.

Я начала было уходить из коридора.

— Стой, — приказал он.

Я подчинилась, но чувствовала, как сердце бьется в горле. Король был явно мертвецки пьян, и ничего хорошего от встречи с могущественным человеком в темном коридоре ждать не стоило.

— Сэр? — произнесла я, стараясь сохранить формальный тон.

— Кто ты такая? — спросил он.

Я моргнула.

— Меня зовут Виола Синклер.

— Синклер, — прошипел он. Его губы сжались в тонкую линию. На его лице отразился гнев, который я не могла понять, будто я чем-то его оскорбила. Я никогда в жизни не встречалась с ним прежде, но сейчас он смотрел на меня так, словно ненавидел само мое существование.

— Каштановые волосы. Кудрявые. Как у твоей матери, — пробормотал он, почти про себя. — Но лицо — твоего отца. Да, я вижу это — в носу и щеках…

Я заикалась, сбитая с толку. Женщина, которую я считала своей матерью, была светловолосой. Конечно, никто из тех, кого я считала своими родителями, не был знаком с Королем.

Но теперь я знаю, что Александр вспоминал свою любовь, моего отца, короля с волосами цвета ночи, чьего лица я никогда не знала.

— Слишком долго, — пробормотал он. — Проклятый Туман… слишком долго. И это моя вина.

— Сэр? — Я уже не была уверена, что он вообще в здравом уме.

— Слишком долго… мой народ… моя вина… слишком чертовски слаб…

— Мне позвать кого-нибудь?

— Нет! — рявкнул он и вытер рот рукой. — Нет. — Он сделал шаг вперед. — Нам с тобой хорошо… прямо здесь.

Тревога скрутила мне живот. Его дыхание было таким тяжелым — казалось, он вот-вот рухнет.

— Слушай меня внимательно, девочка. Ты не можешь ей доверять.

— Сэр?

— Моей жене, — выплюнул он. Его лицо побагровело, глаза слезились. Он что-то принял? — Моей чертовой жене.

Я открыла и тут же закрыла рот, совершенно не зная, что на это ответить.

— Я знаю, кто ты, — понизив голос, сказал он. — Я знаю, что ты делаешь. Ты… ты можешь это остановить.

Это тот самый момент, когда мне следовало бежать.

Теперь я понимаю, что он имел в виду. Он узнал, кто я, как только услышал мое имя, как только вспомнил в своем помутненном состоянии, что они с Леоном припрятали в рукаве. Дочь. Темная мейга. Сила, равная силе Королевы.

— Ваше Величество, я не…

Он накренился вперед, и на его лице появилось необъяснимое выражение ярости. Король вцепился в подол моего платья, обвил рукой мою талию и впечатал меня в стену.

— Тьма, — закричал он. Его глаза были полны чистого бешенства, и я даже не была уверена, видит ли он меня или какую-то галлюцинацию. Всегда ходили слухи, что Король наполовину сумасшедший.

— Разве ты не видишь, девочка? Это она! Это она делает это со мной. Она хочет всё. Все это гниющее Королевство. — Он был почти в слезах. — Я не могу остановиться — я недостаточно силен… — И тут он разрыдался.

— Сэр… — проговорила я, изо всех сил стараясь звучать утешительно, но все еще охваченная страхом. Мои тени уже ныли, желая вырваться на свободу.

— ТЫ! — закричал он, снова переключая внимание на меня и прижимая меня к стене. Он держал меня за руки, тряся, и я всхлипнула — слезы страха потекли по моим щекам.

— Тьма, — снова прорычал он. В его глазах было столько ненависти, но что-то еще. Горе. — Ты можешь ее остановить. Ты. Ты. Прежде чем она… — Его лицо стало пепельно-серым, когда он уставился на меня, а его глаза… их затянуло тонкой белесой пленкой.

— Зверь тьмы. Смерть в одеянии невинности. Высвободи тьму.

— Пожалуйста, остановитесь, — умоляла я сквозь слезы. Тени пробивались из моих пальцев, обвиваясь вокруг моих кистей.

— Перестань сдерживаться! Ты можешь это прекратить! Ты можешь спасти наше Королевство! Ты!

Александр взревел, бросившись на меня и вдавив кулак мне в горло. Я начала задыхаться. Зрение поплыло пятнами, и через мгновение легкие обожгло. Я бесполезно дрыгала ногами, пытаясь оттолкнуть его, царапала его руку ногтями. Ничто не могло разорвать железную хватку, которой он меня держал.

Чернота начала застилать края моего зрения. Он убивал меня. Я собиралась умереть.

Одна. В темном коридоре. От рук безумного Короля.

Если только…

Как только эта мысль родилась, мои тени приняли ее как разрешение. Как только страх за свою жизнь овладел мной, они вырвались из меня, подобно темному инферно.

Я даже не знала, как далеко они простирались, насколько сильно заполнили тот темный коридор.

Мгновенно я оказалась окружена ночью и потеряла сознание. Когда я очнулась, тело Короля лежало рядом со мной, и его серебряные глаза смотрели прямо на меня. И я поняла, что убийца во мне никуда не делся.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

— Пожалуйста, — умоляю я Роуза. — Я не хотела… мне так жаль.

Он смотрит на меня. Его руки все еще лежат у меня на талии, но у меня такое чувство, что он едва их ощущает.

Чья-то рука осторожно ложится ему на плечо. Я вздрагиваю — я даже не видела, как подошла Белладонна. Она мрачно смотрит на меня сверху вниз.

— Мне жаль, Роуз, — говорит она голосом Королевы. Ее слова звучат утешительно, но голос холоден. — Ты не можешь винить себя за то, что она завлекла тебя в свои сети. В конце концов, у нее темная магия. Самая темная — истинная дочь Кастелля. Твой отец распознал ее, и она убила его.

— Я не хотела. — Я почти кричу это, отступая от Роуза на шаг. Это тот крик, который я отчаянно хотела издать с тех пор, как это случилось, с тех пор, как я пряталась от правды.

— Это то же самое оправдание, которое ты используешь для того следа из тел, что оставила на своем пути? — усмехается Королева устами Олеандры. Сестры окружают нас.

Я отчаянно качаю головой.

— Это не так. — Я умоляюще смотрю на Роуза. — Роуз, наши отцы… они любили друг друга. Они хотели положить конец войне…

Чья-то рука ударяет меня по лицу, когтистые, как у хищника, ногти Белладонны впиваются в кожу, и я вскрикиваю от боли, сжимаясь на полу скорее от стыда, чем от чего-либо другого.

— Замолчи! — ревет она. — Ты убийца, лгунья и предательница. Ты принесла мор смерти в наше Королевство, и я больше не желаю слышать яд, исходящий из твоих уст.

Слезы теперь текут свободно — мой стыд обнажен перед Роузом и его жестокой семьей. Сестры подходят ближе, и терновник вокруг нас становится гуще.

— Ты разрушала жизни, Виола Синклер. Ты убивала и лгала с тех пор, как пришла в это Королевство, — глумится она.

— Это был несчастный случай, — слабо умоляю я, даже когда тьма прокрадывается в мое сердце. Даже когда стыд становится почти невыносимым.

— Это то, что ты есть, — выплевывает голос мертвой Королевы. — Жалобное, порочное создание. Ты не можешь не убивать. Это в твоей природе.

Она поворачивается к Роузу.

— Она бы убила и тебя, Принц. В конце концов. Она уничтожает всех вокруг себя.

Он ничего не отвечает матери. Он только смотрит на меня, его лицо все еще застыло в шоке, белое как кость.

— Все это время… Ты говорила, что помогаешь мне найти того, кто убил моего отца.

Горячие слезы все еще текут по моим щекам.

— Я надеялась… надеялась, что смогу найти другое объяснение. — Я думаю о профессоре Борхесе. — Чтобы никто больше не погиб.