Семь смертоносных шипов (ЛП) - Хэмилтон Эмбер - Страница 35

Он выхватывает нож, спрятанный в рукаве, и бросается на стражника, но тут я чувствую лезвие у своего горла.

Роуз замирает, его глаза прикованы к мечу стражника, который теперь упирается в мою гортань.

— Нет… дальше… — голос капитана искажен, будто он пытается говорить через горло, которое не совсем срослось.

Взгляд Роуза мечется от меня к капитану, брови сурово сдвинуты.

Капитан мрачно усмехается мне прямо в ухо.

— Ме-сть, — рычит он, и я чувствую острый укол лезвия, которое начинает рассекать мою кожу, когда я делаю вдох. Я уверена, что это мой последний вздох, и вижу, как на лице Роуза отражается ужас…

Дикий визг эхом разносится позади меня.

Что-то сильное, твердое, со скоростью падающей звезды врезается в капитана, и его тело откатывается от меня. Я спотыкаюсь, поднимаясь на ноги в сторону Роуза, и резко оборачиваюсь. И там, хлопая крыльями, с угрожающе рычащей пастью, — Святой Ваффлс, впивающийся когтями в лицо стражника. Маленькая горгулья рычит, скребет когтями, цепляясь задними лапами за его плечи и раздирая лицо бивнями. Стражник вопит, пытаясь отшвырнуть Ваффлса.

Роуз хватает меня за локоть и оттаскивает в безопасность.

— Бежим, — шипит он, и мы снова срываемся на спринт по коридору.

Мы заворачиваем за угол, и он кричит:

— Я думал, ты заперла Ваффлса в своей комнате!

— Я оставила его там, но по ночам он любит выходить на охоту!

— Хорошо, что так. Защитник из него получился отличный — маленький сукин сын.

Мое сердце сжимается. Можешь грызть мои тапочки сколько влезет, Ваффлс, — думаю я.

Позади я слышу вскрик Святого Ваффлса, когда капитан издает рев. Раздается глухой, тошнотворный удар и тихий, по-горгульи жалобный писк. Ваффлс.

Я хочу обернуться, но времени нет. Роуз втаскивает нас в какую-то дверь. Мы в гостиной покоев для знати, но других дверей нет — тупик.

Роуз тихо ругается. Бежать некуда. Спрятаться негде. Если только…

Я никогда раньше не проделывала это с кем-то еще, но когда за нами гонится сама смерть, терять нечего. Я хватаю Роуза за руку.

— Сюда, — тороплю я. Прежде чем Роуз успевает возразить, я тяну его в угол и прижимаю к стене, положив руки ему на грудь.

— Что…

— Тсс, — говорю я и прижимаюсь своим телом к его, обвивая руками его талию.

И я отпускаю свои тени.

Они вырываются из моей кожи, как вода сквозь прорванную плотину, и я едва не плачу от облегчения, когда они наконец выплескиваются, укрывая меня, заключая нас обоих в кокон тьмы.

Звуков нет. Есть только тени, скользящие по нашей коже, пока грудь Роуза тяжело вздымается против моей. Я благодарна, что не вижу его лица, прижимаясь головой к его груди и пытаясь замедлить дыхание.

Его тело напряжено. Руки зависли над моими плечами, словно он боится коснуться меня, и его сердцебиение грохочет у меня в ухе — единственный звук, который я слышу, помимо нашего дыхания. Я цепляюсь за этот признак жизни, как за якорь.

После нескольких ударов сердца Роуз медленно опускает руки мне на плечи. Сначала я думаю, что он оттолкнет меня, но затем его руки смыкаются на моих плечах, и он притягивает меня крепче. Я игнорирую волну жара, захлестнувшую меня даже сейчас. Я чувствую твердые мышцы его груди и силу его рук, когда он держит меня близко.

Сквозь свои тени я вижу, как стражник вваливается в комнату. Он внезапно замирает, озираясь по сторонам. Его глаза кажутся такими… мертвыми. И все же он ищет. Он мечется по пространству, заглядывая за мебель. Я внушаю своим теням сгуститься. Надеюсь, он не станет слишком пристально осматривать наш особо темный угол, где мы с Роузом стоим, прижавшись друг к другу.

Голова капитана медленно поворачивается, его налитые кровью глаза сканируют пространство в поисках движения. Есть ли у нежити хоть какие-то зачатки разума? Что он вообще такое?

Нет времени об этом думать. Мне нужно все мое внимание сосредоточить на тенях, на высвобождении накопленного страха, тревоги, ярости, которые сохранят нам жизнь.

Скрой нас.

Спрячь нас.

Сохрани нашу тайну.

Я вжимаюсь в Роуза, пока наши тела не становятся единым целым от плеч до бедер. Я осознаю каждую точку соприкосновения, словно он выжег свое присутствие на моей коже.

— Синклер, — выдыхает он.

— Тсс, — тороплю я, не сводя глаз с капитана.

— Синклер, — настаивает он, отчаянно и сердито. Не могу представить, на что он злится. Моя рука скользит по его боку и закрывает ему рот, когда я вижу, как капитан целенаправленно смотрит в наш угол.

Роуз сопротивляется, пытаясь отстранить мою руку от своих губ.

Он не любит, когда к нему прикасаются.

Жжение, похожее на кислоту, впивается мне в ладонь. Я шиплю, отдергивая руку, и этого звука достаточно, чтобы капитан резко повернул голову в нашу сторону. Я задерживаю дыхание и чувствую, как задерживает его Роуз. Мое тело дрожит. Я умоляю свои тени оставаться плотными.

Он подходит ближе, двигаясь медленно, как хищник, глаза сужены от злобы. Пульсирующая кровь сочится из открытой раны на его горле, стекая вниз. Он на расстоянии вытянутой руки, его ноздри раздуваются, он вглядывается в мои тени. Ищет.

Я неподвижна, как смерть.

Он поднимает большую мясистую руку, протягивая ее в темноту. Тянется к нам, ближе, ближе. Его пальцы вот-вот коснутся моего плеча. Я готовлюсь к удару.

Рука Роуза обвивает мою талию, беззвучно дергая меня глубже в угол, и рука стражника сжимает пустоту.

Он рычит, в его глазах вспыхивает разочарование. Но затем он отворачивается и, тяжело дыша, выходит через дверь, уходя прочь от нас.

Целую минуту я не смею пошевелиться. Я остаюсь в тенях вместе с Роузом, укутанная их безопасностью.

— Синклер, — шепчет он. Его дыхание стало ровнее, но в голосе все еще звучит напряжение. — Отойди.

Я отступаю, втягивая тени обратно. Меня колотит, я все еще в ужасе.

— Что это было? — спрашиваю я.

Роуз демонстративно не смотрит на меня.

— Безусловно, дело рук моей матери. Но я никогда раньше не видел, чтобы она воскрешала мертвых.

— Не про стражника я, — говорю я, изучая его лицо. Он сохраняет суровость, но в его выражении появилось нечто новое, едва уловимое — секрет. — Когда я положила руку тебе на рот, ты дернулся. А потом…

Это было словно укус. Я бросаю взгляд на его перчатки.

— Почему ты не любишь, когда к тебе прикасаются?

Напряжение залегает в уголках его губ. Теперь он — мотылек, пойманный в мою паутину.

— Роуз, — осторожно произношу я, делая шаг к нему. — Скажи мне, что ты скрываешь.

Его губы сжимаются.

— Если я пообещаю рассказать, — говорит он хриплым голосом, — ты подождешь, пока мы не доберемся до безопасного места?

Я киваю.

— Хорошо, — говорит он, восстанавливая самообладание. — Нам нужно вернуться в Ванденберге.

Высокий пронзительный крик прорезает тьму.

— Что это было? — спрашиваю я.

Я резко поворачиваюсь в сторону коридора, откуда донесся крик.

— Синклер, постой… — кричит Роуз, но я уже несусь из комнаты.

Я знаю, что капитан все еще где-то там, охотится за нами. Неужели он нашел новую жертву? Я не могу отделаться от мысли, что кто-то ранен или в опасности, и это моя вина.

Я слышу, как Роуз бросается следом, но не замедляю бега. Из главного вестибюля доносится еще больше криков. Я заворачиваю за угол, к балкону. На этаже ниже стоит кучка людей, перешептывающихся с тревожными лицами.

— Синклер! — Роуз хватает меня за руку, и я вздрагиваю. В его глазах читается почти паника. — Нам нужно убираться отсюда.

Но я поворачиваюсь к толпе, инстинкт подсказывает, что я должна знать, что происходит. Я не могу просто отвернуться. Я вырываю руку из хватки Роуза и спускаюсь на несколько ступеней вниз. Он снова зовет меня по имени — шипящий звук из теней, где он остается стоять.

В голове пульсирует болезненное, покалывающее чувство.

Я просто должна знать…