Семь смертоносных шипов (ЛП) - Хэмилтон Эмбер - Страница 11

— Так. Отныне ты никуда не ходишь без меня. Мы будем обедать вместе, а по вечерам я буду провожать тебя до твоей комнаты. Понятно?

Моя челюсть отвисает.

— Что, постоянно?

— В течение дня. Я не собираюсь спать в твоей постели. Хотя, если ты настаиваешь… — он хитро ухмыляется, и у меня внутри все переворачивается.

Прекрати. Он просто пытается вывести тебя из себя.

— Я предпочла бы разделить постель с трупом, — отвечаю я, сверля его взглядом.

Его улыбка становится шире, обнажая все до единого идеальные зубы.

— Такое болезненное чувство юмора, Синклер. Как восхитительно неожиданно.

— Ты тролль.

— Да ладно тебе, я тебе нравлюсь.

Я скрещиваю руки на груди.

— А что, если я не хочу быть с тобой день и ночь?

— Боюсь, такова цена выживания, мейга.

— Мне не нужно, чтобы ты преследовал меня каждую минуту дня. Я имею право на личное пространство.

Он отмахивается от меня, словно мои желания — всего лишь досадная помеха. — Можешь выбросить эту мысль из головы прямо сейчас, Синклер. Тебе предстоит вести совершенно иную жизнь.

— Мы договорились, что я здесь главная.

— В нашем расследовании. Однако за твою безопасность отвечаю я.

Затем он делает шаг вперед, возвышаясь надо мной. Его холодное дыхание касается моей щеки, и я улавливаю его запах — специи, зима и что-то еще, от чего меня пробирает дрожь и хочется отстраниться… или придвинуться ближе. Я не уверена.

— Ты будешь держаться рядом со мной, маленькая ведьма, потому что именно этого от тебя ожидают как от моей невесты. И потому что ты — ключ к разгадке смерти моего отца. Я не позволю тебе пострадать, пока ты этого не сделаешь.

Странно, как это звучит одновременно и как угроза, и как утешение.

Роуз держит свое слово. Он прилип ко мне, как пиявка.

Он хочет идти на завтрак, но я настаиваю, чтобы мы сначала заглянули в кабинет профессора Борхес. Потребность узнать, «почему», съедает меня заживо: почему она вела себя так загадочно, почему отдала мне книгу, почему отправила меня в пасть льва, который теперь крадется рядом со мной?

Но когда мы стучимся в дверь профессора, никто не отвечает.

Я стою снаружи несколько минут, кусая губы. В конце концов, Роуз вздыхает и выпрямляется, отлепившись от стены, на которую опирался.

— Пора идти, Синклер.

— Но…

— Проверишь позже. Сейчас еще рано.

Я киваю. — Возможно… она на завтраке.

— Где и находятся все благоразумные люди в этот час, и где я очень хотел бы быть.

Святые, он такой раздражительный, когда голоден.

Через несколько минут мы входим в обеденный зал, и тошнотворное, зловещее чувство скручивает мой живот, когда я не вижу профессора Борхес среди других преподавателей.

— Где она может быть? — шепчу я Роузу, когда мы садимся за стол.

Он пожимает плечами и говорит: — Она странная старая птица, не так ли? Я не удивлюсь, если она проводит свое свободное время, вызывая нежить или что-то в этом роде.

Его тон может быть саркастичным, но в его глазах мелькает искра тревоги, и я знаю, что он тоже волнует.

— При-ве-тик, — напевает мужской голос, и красивый парень, которого я уже видела рядом с Роузом, обходит наш стол и садится рядом со мной. — Кто это?

Выражение лица Роуза становится безразличным. — Эд, ты знаешь Виолу.

Эд подпирает голову рукой, глядя на меня с нахальной ухмылкой. — Конечно, я слышал о ней, но знать о человеке — не значит быть знакомым, а я бы очень хотел познакомиться с ней поближе. — Он ослепительно улыбается, на его щеках появляются ямочки, и он протягивает руку. Я едва сдерживаю собственную улыбку, вкладывая свою ладонь в его. — Эдвард Паскаль, но ты, красавица, можешь звать меня Эд. — Он по-настоящему целует мою руку и подмигивает мне. Я фыркаю, а Роуз бросает на своего друга свирепый взгляд.

— Убери свои лапы от моей невесты, Паскаль, а не то прикажу тебя четвертовать.

Эд закатывает глаза и доверительно наклоняется ко мне.

— Он всегда становится таким средневековым до второй чашки чая.

Я едва не смеюсь, но вдруг на лице Эда проскальзывает шок. Он резко поворачивает голову к Роузу.

— Невеста?

— Она новая суженая нашего парня. — Флетчер Ллопарт, высокий юноша с темной кожей и серьезными глазами за прямоугольными очками, устраивается рядом с нами. Я знаю его по семинару по экономике в прошлом семестре. Он, по крайней мере, соблюдает приличное расстояние. Он откусывает кусочек тоста. — Его будущая жена.

— Откуда вы знаете? — спрашивает Эд.

— Половина школы уже это обсуждает.

Я сглатываю.

— Уже?

— Слухи в Ванденберге распространяются быстро, — лениво тянет Роуз, многозначительно глядя на меня, и я улавливаю его смысл. Это он пустил слухи — чем быстрее разлетится весть о нашей помолвке, тем скорее я окажусь под защитой.

— Что ж, я в шоке, — говорит Эд. — Роуз позволил женщине приблизиться к себе на расстояние плевка?

— Возможно, дело в том ударе, который она нанесла ему вчера, — замечает Флетчер.

Эд гогочет.

— Ну ты и мазохист, Рози, не так ли?

— Рози? — переспрашиваю я, приподнимая бровь и не в силах скрыть улыбку. Роуз метает в меня кинжалы взглядом.

Эд ухмыляется.

— Удачи с ним, Синклер. Или мне стоит называть тебя «принцессой»?

— Принцессой? — я давлюсь этим словом.

Флетчер закатывает глаза. — Она еще не принцесса.

— Не до нашей свадьбы, — поправляет Роуз.

Эти слова пронзают меня током. Я смотрю на него, а он изучает свой завтрак, деликатно перебирая еду в тарелке. Он так плавно солгал, заставил это звучать так… реально.

— Ты научишься игнорировать этих двоих, — говорит Роуз. — Боюсь, от них невозможно избавиться. Я пробовал несколько видов крысиного яда, но, кажется, это сделало их только более дикими.

— Я оскорблен, — бормочет Флетчер. — Не приравнивай меня к этому идиоту.

Эд отдает ему честь, и в этот момент я замечаю метку на его запястье — мотылька.

— Что это? — спрашиваю я, указывая на него. — У вас такая же татуировка, как у Роуза?

— Э-э, да, — отвечает Эд немного неловко, натягивая рукав обратно на мотылька.

Я смеюсь. — Почему? Вы все в каком-то маленьком клубе? Как мило.

Эд вопросительно смотрит на Роуза, тот отрицательно качает головой.

— Отличная похлебка сегодня, не находите? — говорит Флетчер. — Меньше комков, чем обычно.

Похлебка вовсе не отличная.

— Погодите, — говорю я, теперь уже более серьезно. — Вы что? Это какое-то… общество или что-то вроде того?

Эд едва не захлебывается чаем.

— Проклятые Святые, дорогая, потише.

Флетчер окидывает меня очень серьезным взглядом.

— Не говори об этом, если хочешь, чтобы у тебя все было хорошо, Виола.

Я приподнимаю брови.

— Ты мне угрожаешь?

— Он знает, что этого делать не стоит, — вмешивается Роуз, бросая на Флетчера острый взгляд. — Он лишь хочет сказать, что некая… группа, которая, возможно, существует, а возможно, и нет, — это вряд ли тема для обсуждения за завтраком.

В его голосе звучит властность, и я прикусываю губу, возвращаясь к своей еде.

— А что насчет тебя, принцесса? — Эд прерывает мои мысли, доливая мне чай. Это не настоящий чай. Настоящий я могла получить только у профессора Борхес, которая припрятала его еще до прихода Туманов. То, что подают к завтраку, сделано из грибов и кипятка. Горько, отдает землей, и с запасами профессора не сравнится, но если привыкнуть — вполне терпимо. — Расскажи о себе. Ты — девушка Роуза, а мы почему-то почти ничего о тебе не знаем. Как долго он скрывал тебя от нас?

«Девушка Роуза». Почему-то это звучит серьезнее, чем «принцесса», и внутри у меня снова все странно сжимается.

— Ты не обязан отвечать, — говорит Роуз, вставая из-за стола и застегивая пиджак. Он обходит стол и протягивает мне руку. — Я провожу тебя до класса.

Я вкладываю свою ладонь в его руку в перчатке и поднимаюсь.

— О, брось, Рози, не будь таким собственником…