Цирк сновидений (ЛП) - Гринн Б. - Страница 9

​У меня всё внутри обрывается. Сколько времени займет эта подготовка? У меня ведь есть цель — я должна выследить и убить вампира. Оглядываюсь на остальных «избранных»: кажется, ни у кого больше на языке не вертится миллион вопросов. Что ж, я ни за что не позволю втянуть себя в это безумное действо вслепую.

​— В чем именно заключается это обучение? — спрашиваю я как можно тише, несмотря на жгучее желание накричать на этих вампиров за то, что они посмели порабощать людей без их на то согласия. Здесь никто не находится в здравом уме, и они попросту не могут сделать подобный выбор по собственной воле.

​Великолепные алые глаза вспыхивают, устремляясь в мою сторону. По затылку вновь лениво ползет то самое покалывание. Я начинаю замечать в этом определенную закономерность.

​Интересно, чувствует ли он то же самое?

​— На все ваши вопросы будут даны ответы в надлежащий срок. А пока давайте насладимся обществом друг друга, прежде чем начнется подготовка.

​Его голос звучит точно нежная ласка, скользящая вдоль позвоночника.

​И я, черт возьми, ненавижу это чувство.

​Наконец я встречаюсь с ним взглядом, наплевав на последствия. Если он хочет, чтобы я ему доверяла, пусть докажет, что он этого достоин.

​— То есть вы всерьез ожидаете, что мы будем тренироваться ради чего-то, о чем не имеем ни малейшего представления? Хотя бы объясните нам, кто такой этот «фамильяр», прежде чем мы принесем свои жизни в жертву призрачной мечте.

​Глаза Нокса темнеют, становясь почти черными от ярости. Я жалею о сказанном в ту же секунду, как слова слетают с моих губ, но всё равно упрямо вскидываю подбородок.

​Вот и славно. Пусть хоть кто-то здесь почувствует такой же гнев, какой испытываю я.

​Люди, собравшиеся на арене, начинают неловко переминаться с ноги на ногу, словно мой голос разрушил невидимые чары, заставив их наконец задуматься о том, во что они ввязались.

​— Прошу вас, Господин, позвольте мне избавиться от неё, — умоляюще шепчет блондинка на ухо Ноксу, точно какая-то навязчивая пустышка, жаждущая внимания. — Она не заслуживает тех благ, что дает роль Фамильяра.

​Погодите, она только что назвала его Господином?

​По какой-то странной причине от этого вскипела кровь. В ушах раздается звон, куда более пронзительный, чем её голос. Губы кривятся в отвращении — и вовсе не от того, как именно она его назвала, а от того, насколько близко её язык и губы коснулись его уха. Пальцы мелко задрожали от ярости.

​Что, черт возьми, происходит? Почему мне так хочется оторвать ей голову?

​Вкрадчивый, исполненный харизмы голос Нокса ничуть не усмиряет разбушевавшийся внутри меня пожар:

— Сегодня вечером вы приглашены на трапезу, где сможете поближе познакомиться друг с другом. На время пребывания здесь вам будут предоставлены роскошные покои — своего рода предвкушение того, что ждет вас в случае успеха.

​Я лишь тяжело вздыхаю. Полагаю, сейчас не самое подходящее время для расспросов. Или для обезглавливания этой блондинки.

​Нокс указывает на самую глубину сцены, где тяжелый занавес скрывает наше туманное будущее.

​Пребывая в нерешительности, я, вместе с остальными, направляюсь к нему.

ГЛАВА 7

Дэнни

Занавес поднялся сам собой, открывая взору длинный коридор, освещенный тусклым оранжевым сиянием антикварных светильников, расположенных вдоль стен. Без малейших колебаний остальные двинулись гуськом в это узкое пространство. Я оглядываюсь через плечо, желая в последний раз увидеть Нокса, но, к моему разочарованию, манеж абсолютно пуст. Ни вампиров. Ни толпы. Тягостное, выворачивающее душу чувство начинает зарождаться где-то под ложечкой.

Куда же они все делись?

Всё это какая-то несусветная чушь.

Сглатываю страх, словно огромную пилюлю, и делаю первый шаг в коридор. Затхлые коричневые обои выглядят так, будто их дизайн сошел прямиком из двадцатых годов прошлого века. Я медленно иду мимо дверей, выстроившихся вдоль стен, стараясь подметить каждую деталь. Всё это до боли напоминает старый отель. Готова поспорить, что, пройди я чуть дальше, в конце холла непременно обнаружится лёдогенератор. Стоило мне поравняться с дверями, как на темном дереве магическим образом проступают имена претендентов — буквы сами собой вырезаются на поверхности.

Стараюсь не поддаваться панике. Какая-то часть меня даже жалеет, что я не нахожусь под вампирскими чарами. Полагаю, в забытьи осознать весь этот процесс было бы куда проще.

Всего за несколько часов я превратилась из журналистки из захолустья, одержимой поисками убийцы матери, в пленницу цирка кошмаров. Цирка, чьим сердцем и двигателем является вампирская магия.

Цель, которую я поставила перед собой столько лет назад, внезапно кажется наименьшей из моих проблем. Я и понятия не имела, что вампиров так много. Думала, их наберется от силы два десятка, но, судя по речи Господина Нокса, здесь скрывается целое поселение.

И раз уж об этом зашла речь — я даже пытаться не стану сейчас разбираться в ситуации с Ноксом. Понятия не имею, что это за «пара» такая, но не хочу иметь с этим ничего общего.

Шаг за шагом, Дэнни. Просто найди свою дверь, запрись в комнате, а уж потом предавайся истерике.

Сердце пускается вскачь, пока я продолжаю путь по бесконечному коридору, который с каждой секундой пустеет по мере того, как люди находят свои комнаты. И когда мне уже начинает казаться, что этот путь никогда не кончится, на ближайшей двери проступают слова: «Даниэлла Мартин». С готовностью я хватаюсь за ручку и толкаю дверь.

Комната являет собой разительный контраст с обветшалым коридором. Она невелика, но настолько просторна, что двое запросто могут разместиться здесь с полным комфортом. Напротив входа располагаются огромные парижские окна от пола до потолка, наполняющие пространство естественным светом. Слева стоит широкая кровать с белым деревянным изголовьем, украшенным изящной резьбой и затейливыми узорами. Шелковые простыни нежно-голубого цвета — мой любимый цвет. Справа видна небольшая дверь, ведущая, как я догадываюсь, в ванную, а на противоположной от кровати стене красуются величественное зеркало в стиле французского прованса и туалетный столик.

Обстановка вовсе не разочаровывает, просто она совсем не такая, какой я её себе воображала. Подхожу к окнам, надеясь открыть их, но, разумеется, они запечатаны намертво. За стеклом расстилается Межмирье. Та самая бескрайняя, беспощадная пустыня, по которой я мчалась, служит суровым напоминанием о том, где я окажусь, если всё же рискну совершить побег.

Я в полной заднице.

Сумка, всё еще плотно прижатая к груди, кажется тяжелее прежнего, несмотря на свое скромное содержимое. Медленно снимаю её и бросаю на туалетный столик. Случайно ловлю свое отражение и едва не содрогаюсь. Выгляжу я так же скверно, как и чувствую себя. Обычно смуглая кожа побледнела, а под глазами залегли глубокие лиловые тени. Моя рабочая одежда тоже видела лучшие времена. Белая блузка, которую я надела лишь утром, теперь вся в пятнах грязи и песке, а подол и вовсе разорван, что ужасно меня злит.

Машинально принимаюсь приводить себя в порядок, по достоинству оценив огромную отдельно стоящую ванну. Не представляю, во сколько нас должны кормить. Я не заметила ни единого хронометра ни в Межмирье, ни в этом проклятом месте — как бы оно, черт возьми, ни называлось. Наконец, вымыв песок из волос, я заглядываю в гардероб, который чудесным образом возник в комнате, стоило мне выйти из ванной. Он до отказа забит нарядами. От облегающих блестящих трико телесного цвета, почти не оставляющих простора для воображения, до пышных бальных платьев с кринолинами. Я плотнее кутаюсь в полотенце, перебирая всё это великолепие. Неужели они всерьез ждут, что я наряжусь, как один из тех клоунов?