Цирк сновидений (ЛП) - Гринн Б. - Страница 12

​— Ты ненормальный. — Костяшки моих пальцев белеют от того, как сильно я вцепляюсь в дерево.

​Нокс усмехается, на этот раз с искренним весельем и его взгляд скользит к моим губам. — Ты даже не представляешь насколько. Давай прибережем грязные разговорчики на время после ужина, хорошо?

​Дыхание перехватывает. Все, чего я хочу — это выпрыгнуть в окно за спиной, но мое тело — предательская шлюха и у него совсем другие планы.

​— Я не собираюсь ужинать с тобой, и никакого «после» не будет. — В моем голосе нет ни капли уверенности в собственных словах.

​— Ты будешь ужинать со мной через час. Нам нужно обсудить твое обучение. И да, «после» будет. Парной связи не нравится то, что мы так долго находимся врозь.

​Мои глаза расширились от ужаса, отчего он только шире улыбнулся. На его правой щеке появилась ямочка.

​— Ты не останешься в этой комнате. — От одной этой мысли между ног собирается жар. Его глаза темнеют настолько, что кажутся почти черными. Он хватает меня за подбородок и притягивает к себе так близко, что я чувствую металлический привкус его дыхания. Свежая кровь. Он недавно питался. Словно услышав мои мысли, он сильно вонзает пальцы в мою кожу, настолько, чтобы оставить синяк.

​— Если ты не придешь на этот ужин, я закину тебя на плечо и принесу туда сам. Никто во всем этом блядском королевстве не должен знать, кто ты для меня, усекла? Для всех остальных ты — безмозглая смертная, готовая отдать левую руку, лишь бы поклоняться мне всеми возможными для Фамильяра способами.

​Мне следовало бы отбиваться. Следовало бы брыкаться, кричать и выброситься из окна, чтобы спастись. Но я подаюсь навстречу его прикосновению — собственнический тон ослабляет мою решимость. Его тело вплотную прижимается к моему, пока он удерживает меня за челюсть. Он наклоняется, вдыхая аромат кожи на моей шее и запрокидывая мою голову назад. Зубы нежно скользят по моей коже.

​Мое собственное тело обращается в пылающий ад ради этого… мужчины… этого монстра.

​— Если хоть кто-нибудь здесь узнает, кто ты такая, ты умрешь. Так что играй свою гребаную роль в этих отношениях и притворись, что ты здесь по тем же причинам, что и все остальные. — Он отпускает меня, практически отталкивая прочь и это отвержение ощущается так, словно на меня вылили ведро ледяной воды.

​— Я не буду с тобой ужинать. — Мой голос срывается на придыхание, пока я прижимаю руку к бешено колотящемуся сердцу.

​— Тогда, полагаю, ты останешься голодной. — Его взгляд снова скользит по мне. — Надень что-нибудь красивое, белый цвет смотрится на тебе ужасно.

​Я бросаю взгляд на свою рабочую блузку.

— Белый, серьезно? А, может, та грязь, что осталась после того, как меня таскали снаружи ваши твари?!

​— Ношение белого здесь означает нечто совершенно иное и это не то, что должен носить Фамильяр. Или ты хочешь сказать мне, что чиста и я должен выставить тебя напоказ, как золотой трофей? — Нокс ухмыляется и эта дурацкая ямочка появляется снова.

​Что он имеет в виду под чиста? Ох…

​Я ни секунды не раздумывая, бросаюсь к прикроватной тумбочке, чтобы схватить канделябр и швырнуть в него. Разумеется, я промахиваюсь и канделябр с бесполезным лязгом падает на пол рядом с ним, но его глаза всё равно вспыхивают от веселья.

​Я ненавижу этого мужчину.

​— Уже вижу: из тебя выйдет превосходный Фамильяр. — Его улыбка становится еще шире.

​— Пошел к черту. — Я скрежещу зубами, слыша его низкий смех.

​— О, милая, оглянись по сторонам. Это ведь ты уже в Аду.

ГЛАВА 10

Дэнни

Слова Нокса еще долго звенели в ушах после его ухода. Несмотря на всю показную напыщенность, в его глазах на мгновение промелькнуло беспокойство, когда он упомянул, что меня убьют, едва узнав, что я — его пара. А от мертвецов в мести толку мало. Значит, придется прислушаться к его совету. Я дам ему то, чего он хочет, и притворюсь той самой безмозглой дурочкой-фамильяром, которая ему так нужна.

​Ничто и никто не помешает мне отыскать убийцу матери и вывести на чистую воду каждого из этих кровососов, обнажив их истинную монструозную сущность. Отныне я — истребительница под прикрытием.

​Подол моего непомерно пышного изумрудно-зеленого платья задевает стены коридора, а мягкая тафта4 ласкает кожу. Быстро иду по бесконечным переходам отеля в полном одиночестве, пытаясь отыскать столовую. Разумеется, Нокс и не подумал объяснить, где она находится. Очередная уловка, чтобы позлить меня. Он обожает игры и, признаться, это скорее будоражит, чем пугает.

Я плутала по тускло освещенным залам целую вечность. Стоило повернуть за угол, как впереди вырастал ровно такой же коридор, по которому я только что шла. Лишь когда я в третий раз прошла мимо портрета высокомерной дамы, до меня дошло: я хожу кругами.

​Стараясь не поддаваться раздражению, замираю и прислоняюсь к стене напротив картины. Несколько глубоких вдохов в абсолютной тишине. Открываю глаза… и на месте портрета появляется дверь.

​Я поворачиваю ручку и толкаю створку сильнее, чем планировала. Она с грохотом бьется о стену, пронзая тишину.

​— Я тоже люблю эффектные появления, но постарайся впредь не оставлять за собой сколы и вмятины, — низкий голос Нокса вибрирует во мне, вызывая на руках армию мурашек.

​— Я думала, это приветственный ужин для всех. Где остальные? — спрашиваю я, медленно закрывая дверь.

​— Перенес на завтра. После нашего недавнего разговора я решил, что нам стоит сперва узнать друг друга поближе.

​Киваю, стараясь скрыть разочарование.

​Столовая оказывается меньше, чем я себе представляла — почти камерная. В центре кирпичной кладки камина уютно потрескивает пламя. Мягкое янтарное сияние подсвечивает мужской профиль, делая черты лица резче, хищнее и властнее.

​В этом свете он невероятно красив. Всё в нем притягивает, манит, ослепляет.

​Идеальный хищник.

​Губы Нокса кривятся в обезоруживающей полуулыбке, пока взгляд жадно пожирает каждый дюйм моего тела. Внутри всё вспыхивает от этого вожделения, мерцающего в его глазах.

​— Сядь.

​Ближайший к нему стул сам собой выезжает из-под стола. Я замечаю, что приборы накрыты лишь для одного. Похоже, сейчас я воочию увижу, чем он на самом деле питается.

​Эта мысль поднимает на поверхность новую волну страха и я вспоминаю, как здесь оказалась: меня похитили вампиры, удерживая против воли в неведомом мире. Но всё же связь между нами сладостно вибрирует. Словно мне здесь и место. Я правда пытаюсь подавить это чувство, но тщетно.

​— Я не собака, — огрызаюсь я, не двигаясь с места.

​Он склоняет голову набок. Напряжение между нами становится почти осязаемым, упоительно-острым.

​— Ты права. Дворняжки и то воспитаннее тебя, — он вздыхает и на смену азарту приходит скучающее выражение. — Если не сядешь сама, я тебя заставлю. Обычно я не злоупотребляю внушением, но для тебя с удовольствием сделаю исключение.

​Внушением? Не успела я нахмуриться, как его глаза вспыхивают, превращаясь в глубокий водоворот мерцающего алого пламени.

​— Сядь.

​Голос эхом отдается в голове, нежно касаясь сознания. Мое тело же откликается с пугающей готовностью.

​Ноги несут меня к столу сами собой, вопреки воле. Напоминаю себе, что как бы чертовски хорош ни был Нокс, мне нужно бежать от него за тысячи миль — едва только удастся вырваться. Он отпускает мой разум лишь тогда, когда я оказываюсь в резном деревянном кресле. Я бессильно склоняюсь вперед, упираясь руками в стол и пережидая накатившую волну тошноты.

​— Я думал, ты лучше контролируешь свой разум, учитывая твое упрямство. Жалкое зрелище.

​Я уставляюсь в изящную тарелку перед собой — белоснежно-белую с золотой каймой. Она выглядит новенькой, будто к ней еще ни разу не прикасались.