Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ) - Винокуров Юрий - Страница 26

И вот теперь его три головы спорили, не переставая. Левая Жадность шептала: смотри, сколько добра лежит, ещё день, ну два, подберём вон то поле за костяным кряжем и уйдём красиво. Правая Осторожность орала благим матом: ты, идиот, забыл левиафана⁈ У тебя дом! Логово! Семнадцать законсервированных миров-кладовых! Коллекция черепов, любовно собранная за шесть тысяч лет! Кто всё это будет защищать, когда ОНИ придут⁈ Средняя, самая важная, Расчетливость просто молчала. Она всё ещё была в шоке и в данный момент «зависла», пытаясь просчитать все последствия.

Жадность сейчас побеждала. Надо признать, что жадность у Скаргула всегда побеждала, даже когда была «в сознании» Расчетливость, ведь это было его лучшее качество.

— Ещё одно поле, — пробормотал он, колыхнув всеми тридцатью восемью подбородками. — Одно маленькое поле, и я…

Договорить он не успел, ведь, что-то радостно заорало у него за спиной.

Вот именно не зарычало и не прошипело боевое заклинание, а заорало. Радостно! С восторгом!!! Как орут дети, увидевшие первый снег.

— НАКОНЕЦ-ТО-О-О!!!

Скаргул обернулся и увидел всеми своими тринадцатью глазами разом, как на него, сияя улыбкой до ушей, несётся Охотник. Молодой Охотник. Неприлично, вопиюще молодой, ему и тысячи лет не было, недавний ученик, у таких ещё молоко Ордена на губах не обсохло. По всем законам Мироздания подобный юнец должен был вызывать у древнего бога снисходительную усмешку.

Вот только усмехаться ему точно не хотелось. Да и он банально не успел, вместо этого он просто завизжал от боли! Потому что этот молокосос ударил сходу, без разведки и без подготовки. И ударил сильно! Чересчур сильно для такого юнца! Он бил так, словно ему за это платили сдельно, и с таким искренним удовольствием, что становилось попросту страшно. Скаргул выставил костяной панцирь, но панцирь тут же треснул. Скаргул плюнул трупным ядом, от которого дохли даже младшие боги, но юнец прошёл сквозь облако, чихнул и засмеялся. Засмеялся, блин! А потом врезал снова, и Скаргул почувствовал, как он летит в одну сторону, а в другую сторону от его тела отлетает его прелесть… Его левая голова! Жадность!!!

И вот тогда, кувыркаясь между обглоданных костей, владыка Гниющих Полей уловил эту… странность. Странный запах. Не ноздрями даже, а самой сутью, древним чувством, который у падальщиков наглухо встроен в инстинкт самосохранения. От юнца веяло чем-то старым. Старым и страшным. Так пахла сама смерть, только не та привычная Смерть, с которой Скаргул работал и поклонялся всю жизнь, а другая. Та, что приходит за такими, как он. Этот запах висел сейчас над каждым полем боя у проклятой планеты, им были пропитаны кости армий Скульптора, которые он сейчас собирал и он точно не мог ошибиться. Так пах здешний Охотник. ТОТ САМЫЙ САНДР! Но этот же был молодой! Совсем другой! Откуда, во имя всех выгребных ям Мироздания, у сопливого юнца запах самого страшного чудовища этого сектора⁈

И тут Скаргула осенило. Страшно, беспощадно осенило, наотмашь.

Кровь. Это была кровь. Они что…

— Они что, РАЗМНОЖАЮТСЯ⁈ — взвыл Скаргул, отращивая на ходу третью пару ног, потому что первые две уже не справлялись с темпом его отступления.

Жадность его покинула и от стресса проснулась Расчетливость. И сейчас и она и Осторожность были полностью солидарны в решении: домой! Домой, запереть кладовые, замуровать логово, найти левиафана пожирнее и сидеть тихо! Эпоху! Две эпохи! Сколько понадобится!

Позади снова раздался радостный вопль и звук, с которым очень целеустремлённый молодой Охотник перепрыгивает костяной кряж, попутно запуская к горизонту его потерянную голову, как заправский футболист, чётким ударом ноги.

Скаргул зарыдал оставшимися двумя головами и прибавил ходу.

Так Великая Охота, ещё даже толком не начавшись, уже принесла сюрпризы… Неприятные, можно даже сказать… СМЕРТЕЛЬНЫЕ сюрпризы!

Глава 11

Где-то в Многомерной Вселенной

Колыбель Скульптора

В просторном зале пахло сыростью, смертью и костями. Многие говорят, что сами по себе кости не имеют запаха, но это заблуждение. Как и слова о том, что они пахнут просто костями. Более опытные некроманты любят утверждать, будто кости пахнут силой, но и это большое и глупое заблуждение.

У костей есть собственные запахи. Каждая кость уникальна, как отпечаток пальца у человека или его душа. Во всей Многомерной практически невозможно найти две одинаковые души, и Скульптор, успевший заглянуть в места, куда другим лучше было бы даже не смотреть, ни разу не видел настоящего исключения. С костями всё обстояло точно также. Именно поэтому он стал тем, кем являлся сейчас. Он умел различать их. Понимать и слышать. Чувствовать разницу там, где остальные видели лишь мёртвый материал.

Со временем этот навык перетёк почти во все его занятия. Управление армией, планирование захвата миров, подбор союзников и подбор рабов. Неважно, о чём именно шла речь. Везде требовалось одно и тоже: понять основу, распознать внутреннюю структуру, увидеть верный путь и определить, кто именно находится перед тобой. А перед ним сейчас находилось, ни много ни мало, пять сотен тёмных сущностей.

Злые духи высшего ранга, древние проклятые, порождения мёртвых миров, тёмные боги разных величин и те, кого даже богами назвать было сложно, хотя сами они очень любили подобные титулы. Одни стояли на каменном полу, другие зависали в воздухе, третьи занимали место лишь частично, словно их настоящие тела находились где-то далеко, а сюда они прислали только часть своей воли. Впрочем, неважно. Все они были здесь, и все ждали, зачем Костяной Скульптор их позвал.

Сам Скульптор не спешил. Интрига имела значение. Ожидание давило на собравшихся, заставляло их нервничать, думать, строить догадки и вспоминать, чем именно они могли заслужить его внимание. Спешка же была ему ни к чему. По крайней мере, он так считал ещё совсем недавно. Теперь всё изменилось. Ему понадобилось почти три дня, чтобы окончательно принять одну простую вещь. И для сущности, способной мыслить в тысячу раз быстрее большинства живых, это был огромный срок.

Сандр переиграл его дважды. Возможно, конечно, дело было даже не в Сандре. Дело было в Охотниках. Их Великая Охота напрямую мешала его планам. Сначала Скульптор решил, что сумеет их задержать. Отвлечь и заставить распылить свои силы. Подсунуть ложные следы, несколько обречённых кланов, пару старых врагов, которых всё равно давно следовало списать.

Скульптор ещё какое-то время просчитывал, сможет ли истощить Охотников количеством. Пожертвовать десятками миров. Не простых, а набитых армиями под завязку. Раскидать эти армии по Многомерной, чтобы бравые живые бегали за ними, сражались, тратили силы, время и внимание на потеху тем, кто любит смотреть, как чужая кровь заливает чужую землю.

Он просчитал этот вариант несколько раз и понял, что миров не хватит. Нужно будет прибавлять. Значительно прибавлять. Слишком много готового и полезного материала придётся слить в никуда ради результата, который даже не просматривался. Призрачного, мутного, без каких-либо гарантий, что Охотники успокоятся. А если их Великая Охота затянется не на год, не на десять лет, а на сотню? Что тогда? И потому Скульптор принял другое решение.

— Вы прибыли, — наконец произнёс он мёртвым голосом.

Он не здоровался, не благодарил и не приветствовал собравшихся. Ему это было не нужно. Он просто констатировал факт.

Они пришли. Это хорошо.

— Для всех вас будет работа, и не только для вас. Мои слова должны быть услышаны дальше. Вы их передадите. От этого будет зависеть ваша жизнь. Не послушаетесь — умрёте. Не увижу старания — умрёте. Проиграете…

Скульптор тихо хмыкнул.

— Тоже умрёте.

Он не стал добавлять, что в последнем случае они погибнут, скорее всего, уже не от его рук. Там найдутся другие желающие. Охотники, союзники Сандра, конкуренты среди тёмных, сама Многомерная, не слишком любящая тех, кто сделал ставку и не сумел её удержать.