Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 83

– Павел Александрович, я помню, что вы просили подойти. Думала через час наведаться к вам в кабинет. Извините, что вам пришлось искать меня.

– Все хорошо, Вера Николаевна. Решил не оттягивать свою просьбу и прийти к вам лично. Давайте отойдем в сторонку.

Мы с Шаховской вышли из комнаты.

– Наступают сильные сибирские морозы, – начал я. – Нашим мужчинам предстоит много работать на открытом воздухе. Лица обмораживают моментально, кожа трескается. Мне нужно, чтобы ваши дамы оперативно связали специальные защитные маски.

– Маски? – княгиня удивленно приподняла тонкую, изящную бровь.

– Именно. Глухие шерстяные шапки‑чулки, которые полностью закрывают голову, шею и лицо. Оставить только узкие прорези для глаз. И, может быть, маленькую дырочку для рта, чтобы дышать. Цвет – исключительно темный. Черный, темно‑серый, синий. Никаких ярких ниток.

Княгиня пристально посмотрела мне прямо в глаза. Умная, проницательная женщина моментально сложила два и два. Глухие черные маски с прорезями для глаз. Да еще и срочно. Вряд ли такая специфическая экипировка требуется для колки дров.

Однако Шаховская не задала ни единого лишнего вопроса. Не зря эта особа вызывает у меня глубокое, непоколебимое уважение.

– Защита рабочих от сурового мороза – дело первостепенной важности, князь, – ровным, ничего не выражающим тоном произнесла она, чуть заметно усмехнувшись уголками губ. – Сколько экземпляров требуется изготовить?

– Десять штук. К завтрашнему вечеру. Справитесь с таким объемом?

– Привлеку всех дам, умеющих держать спицы в руках. Завтра к ужину ваш… хм… специфический «зимний гардероб» будет готов.

– Благодарю вас, Вера Николаевна. Вы, как всегда, совершенно незаменимы.

Я улыбнулся Шаховской и вышел из барака.

Глава 16

Я вышел из женского барака. Направился к пакгаузу, в котором теперь располагались столовая, кухня и продуктовый склад. Нужно проверить запасы. Задачи по подготовке к налету нарезаны, каждый занят своим делом. Чем еще заняться?

Пересек широкий двор лесопилки. Под ногами хрустела ледяная корка.

– Здоровья вам, князь‑батюшка! – звонко крикнула женщина в теплом платке и низко поклонилась.

Я проводил её хмурым взглядом. Батюшка… Дожили. Кто бы услышал из моих старых товарищей, со смеху помер бы. Хотя… наверное, в этом времени такой «чин» считается признаком народной любви. Черт их знает. Если я «батюшка», значит они – мои дети.

– Ужас какой… – тихо буркнул себе под нос, продолжая топать в сторону кухни.

И ведь не пошлешь их к черту с такими словечками. Обидятся. Наверное… Что я не оценил светлых и чистых чувств.

Подошел к пакгаузу. Остановился. Не потому что мне очень нравится торчать на улице. Конечно, нет. Причина заминки была совсем в другом. Изнутри вдруг донесся истошный женский визг. Грохнула посуда. Следом раздалась многоэтажная ругань бабки Арины.

Рабочие, которые возились во дворе с дровами, на секунду зависли, вытаращившись в сторону столовой. Я и сам прихренел, если честно. Никитина нянька сыпала такими отборными словечками, что где‑то на сибирских просторах горько заплакали урки‑рецидивисты.

– М‑м‑ме‑е‑е‑е!!! – внезапно прозвучало из‑за дверей кухни. Громко, нагло, вызывающе.

Ну это точно не Арина. Это – чертова коза. Что там вообще происходит?

Я рванул тяжелую дверь. Приготовился к худшему.

Картина представшая перед моими глазами оказалась весьма забавной.

По кухне, с вытаращенными глазами и совершенно обезумевшей мордой металась коза. Та самая, купленная Тимохой у китайского деда. На её шее болтался огрызок веревки. Ключевое слово – «огрызок». То есть эта рогатая тварь ухитрилась перекусить достаточно толстую привязь.

– Держи иродову дочерь! – вопила Арина.

Она тоже носилась по кухне, с точно такими же вытаращенными глазами, но исключительно за козой. Старуха размахивала черпаком и пыталась загнать животное в угол.

Хрен там плавал! Коза учуяла в кухне наличие моркови, которую накрошили то ли для супа, то ли для другого блюда. И теперь рогатая тварь во что бы то ни стало решила сожрать столь драгоценный, а главное, вкусный провиант.

Бабка Арина, естественно, такого произвола допустить не могла. В конце концов, не зря ее назначили старшей по готовке. В общем‑то, столкновение интересов на лицо. Оно и вылилось в мощное противостояние «бабка против козы».

Рогатая бестия одним прыжком взлетела на дубовую столешницу. Будто имела в далеких предках крылатых пегасов. Копыта расшвыряли миски и кружки по сторонам. Чтоб не мешались. Освободив пространство, коза целенаправленно ломанулась к горке свежей моркови.

Возле стола испуганно замерла юная баронесса. Та, что недавно натирала песком котел. Однако в этот раз слез не последовало. Перспектива утраты моркови оказала на аристократку весьма плодотворное действие. Баронесса вдруг схватила табурет, а потом со всей дури долбанула им по столу.

– Пошла прочь! Лярва блудливая! – отчетливо произнесла юная особа, а потом снова ударила по столу.

Коза остановилась и с укором посмотрела на баронессу. Мол, что ж ты, милочка, из приличной семьи, а так выражаешься! Потом перевела свои глазища на Арину и агрессивно тряхнула башкой. Наверное, намекала, что плохому аристократку научила именно бабуля.

Одна из девиц, которые испуганно жались в угол кухни, заметила мое присутствие. Она тут же картинно закатила глаза и приготовилась изящно осесть на пол. Я присмотрелся повнимательнее. Со второго взгляда понял, это та особа, которая пыталась соблазнить меня грудью. На всякий случай подвинулся ближе к козе. Рогатая тварь вообще не пугает, скорее веселит. А вот такие настойчивые и охочие до княжеского тела дамочки – настораживают.

Из подсобки выскочил Пётр Селиванов. Замер, удивленно глядя на сумасшедший дом, в который за несколько минут превратилась кухня.

– Она же… – начал управляющий шепотом, – Она же всю морковь… сожрет!

Последнее слово Селиванов буквально выплюнул. Уровень громкости его голоса резко скаканул вверх.

А настырная коза уже тянулась к морковке.

Двери пакгауза хлопнули, впустив морозный пар. В столовую ворвался Тимофей. Физиономия у него была решительная, устрашающая. Наверное, вахмистр подумал, что на нас уже напали хунхузы. Но нет. Это всего лишь коза. Одна животина навела шухеру. Теперь понятно, почему китайский дедок называл ее демоном.

Тимоха мгновенно оценил обстановку.

– Ах ты ж, дрянь рогатая, – рыкнул казак. – Я тебя купил, я тебя и усмирю!

Прямо по классике. Тимофей Грозный убивает свою козу.

Вахмистр сбросил шинель на руки Селиванову. Рванул на перехват.

Не тут то было. Коза оказалась вовсе не дура. Она почувствовала угрозу и прыгнула в сторону. Пролетела прямо над чугунным котлом с водой, который стоял на полу, приземлилась на все четыре ноги, ни одну из них не повредив. И снова сиганула, целясь на соседний стол. Реально чистый демон.

Но Тимоха оказался быстрее. Он прыгнул одновременно с бестией, одним движением перехватил козу в воздухе. Намертво зафиксировал скотину за рога и шею.

– Куда собралась, стерва? – ласково осведомился вахмистр, прижимая брыкающуюся скотину к себе.

В это минуту что‑то произошло в пакгаузе. Словно лопнула натянутая струна. Все присутствующие дружно расхохотались. Вообще все. И кухарки, и аристократки, и даже Петр Селиванов. А я приказчика смеющимся еще ни разу не видел, между прочим. Словно только сейчас люди, доверившие мне свои жизни, выдохнули и успокоились. Благодаря этой чертовой козе.

Полуобморочная девица передумала падать. Одернула юбку. Начала поправлять прическу. Воинственная баронесса опустила табурет на пол.

– Браво, Тимофей! – я хлопнул казака по плечу, – Отличный перехват. Думаю, козы будут передавать из уст в уста легенду о великом покорителе рогатых.

– Да ладно вам, Павел Саныч, – усмехнулся вахмистр, он прекрасно понял мою шутку, – С обычным врагом любой справится. А поди козу угомони. Да еще Маньчжурского демона.