Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 213

Гастон снова изменился, на этот раз стал самим собой. От образа скучающего повесы не осталось и следа.

– Нет уж, – произнёс он уверенным тоном. – Встреча продолжается. Я ещё не допил ваш проклятый чай. Сначала вы, господин губернатор, выслушаете всё, что скажет князь. А потом посмотрим, как пойдёт дальше.

Взгляд Гастона переместился на охранников губернатора, которые напряжённо застыли рядом с хозяином и ждали дальнейшего приказа. Ох уж эти китайские загоны о потере лица. Бедолаги даже в ситуации, где есть прямая угроза сановнику, не смеют сделать лишнего движения без разрешения. Был бы на их месте Тимоха, Гастон бы уже лежал мордой в стол и считал выбитые зубы.

– Assis, – француз легонько качнул стволом пистолета, указав на два кресла в углу. – Сесть. Оба.

Бао кивнул своим телохранителям, те медленно сдали назад. Выглядел губернатор, конечно, сильно охреневшим. Отправляясь на эту встречу, он настолько верил в свой статус и положение, что для него подобные выкрутасы со стороны нашей весёлой компашки казались чем‑то нереальным.

И только Соломон во всей этой мизансцене оставался непоколебимым островком спокойствия. Он продолжал прихлёбывать свой чай, но по его лицу читалось: старый лис активно калькулирует в голове риски. Высчитывает стоимость собственных похорон в случае неудачи.

– Ой‑вей, князь… – тихо произнёс еврей. – Надеюсь, вы знаете, что делаете. Просто хочу вам напомнить: старый Соломон поручился, что вы придёте на встречу без оружия, а тут такой поворот.

– Всё хорошо, – успокоил я Блауна. – Ваше слово не нарушено, князь Арсеньев выполнил все условия, оставил свой «маузер» внизу. А это, – кивнул в сторону Гастона, – точно не князь Арсеньев. Так что слово не нарушено.

Бао опустился обратно в кресло. Кровь отхлынула от его лица, дыхание сделалось учащённым. Сановник старался держать себя в руках, но выходило у него это плохо.

– Князь, – процедил китаец сквозь зубы. – Вы понимаете, что делаете? Мои люди внизу…

– Ваши люди внизу, господин губернатор, – перебил я Бао. – Очень верное замечание. Где‑то там, на первом этаже или на улице. А мои люди тут. Не нервируйте нашего французского друга. Просто выслушайте до конца.

Сановник несколько секунд пялился на меня тяжёлым, изучающим взглядом. Похоже, он мысленно расчленял князя Арсеньева на составные части. Потом махнул рукой охране. Парни тут же плюхнулись в кресла, как велел танкист.

Я не стал тратить время впустую и выложил Бао весь расклад. Вернее, всё, что касается его самого. В том числе про полковника Цзинь Юаня. О том, что Хондзё «заказал» его Красильникову. В этом месте моего живописного рассказа Бао сильно проникся двуличной подлостью самурая. Эту информацию я вряд ли мог придумать, губернатор данный факт понимал. Хотя бы потому, что мне тонкости взаимоотношений китайских генералов и военачальников просто не могут быть известны. Лицо Гуйцина заметно вытянулось и погрустнело. Он начал вкуривать, в какой замес попал.

Полковник Юань для Бао важен, это не просто пешка. Это ниточка, через которую губернатор получает оружие и указания из Мукдена. Военная поддержка. Без неё Бао превратится в обычного чинушу.

Когда я закончил, Гуйцин дышал ещё чаще, а лицо его стало ещё бледнее. Секунд десять он просто сидел истуканом. Затем шумно втянул воздух ноздрями, опустил взгляд. Провёл ладонью по колену, смахивая невидимую пылинку с отглаженной ткани. Жест человека, пытающегося вернуть контроль над реальностью.

– Откуда у вас эти сведения, князь? – произнёс он тихо.

Голос сановника изменился. Спесь улетучилась, ей на смену пришла усталость, приправленная чистой ненавистью. К счастью, на этот раз объектом ненависти был не я.

– От самого майора. Не напрямую, разумеется. Господин Хондзё имеет дурную привычку быть слишком разговорчивым в диалоге с людьми, которым поручает столь серьёзные дела. Он не в курсе моей осведомлённости. Я решил, что обсудить сложившуюся ситуацию с вами будет более верным решением.

– У вас есть источник в доме майора, – задумчиво протянул Бао. – Занятно. А в моей администрации кто‑то тоже работает на вас?

– Ни в коем разе, – выдал я на голубом глазу, искренне глядя на губернатора. Конечно, он в это не поверил.

– Что ж, князь… Да скажите вы уже вашему французу, пусть уберёт пистолет! – раздражённый взгляд сановника метнулся к Гастону, который по‑прежнему сжимал в руке «браунинг», только руку положил на стол.

– Мой друг, будь так добр, уважь просьбу господина губернатора, – повернулся я к танкисту.

Тот молча кивнул и опустил пистолет ниже уровня стола. Теперь ствол «браунинга» смотрел на самую нежную часть губернаторского тела. Условно говоря, танкист сделал, как просили, но по‑своему.

Гуйцин поморщился, однако решил уже не обращать внимания на такие мелочи. Снова вернулся к нашему с ним разговору.

– Что ж, князь… Вы умны, это несомненно. Но… дело ведь не только в Манью. Я, знаете, был сильно расстроен вашим поведением после того, как вы вручили известному нам обоим чиновнику некий документ. Японский документ. И когда моё имя оказалось вдруг в этом документе…

Честно говоря, губернатор всё‑таки смог меня удивить. Он говорил о фальшивом списке продажных чиновников с абсолютной уверенностью человека, который знает информацию наверняка. То есть не от дворников и уборщиц, как наивно полагал Дин Сян.

Соломон едва уловимо шевельнулся. Про бумагу ростовщик ничего не знал, и для него это стало сюрпризом.

– Мы оба помним, чем закончилась та история, – голос китайца стал насмешливым. – Наш друг приехал в «Модерн» на приём. Хотел передать документ посланнику маршала. Не успел. Мы побеседовали в отдельном кабинете. Пришли к общему пониманию ситуации.

– Знаю, – кивнул я.

– Так вот, князь. Раз уж мы обмениваемся любезностями. Скажу одну вещь. Чтобы вы не считали себя единственным человеком в Харбине, способным добывать секретную информацию. О том, что Дин Сян заполучил некий компромат, я знал в тот же день…

Бао осёкся. Резко. Будто споткнулся. Затем моргнул дважды. Провёл большим пальцем по нижней губе.

– Впрочем, – обронил он ровным тоном, – это тоже не очень важно, давайте забудем и про тот документ, и про другие разногласия, которые Токуму Кикан смогли использовать против нас. Главное, что мы вовремя разобрались и не наделали глупостей.

Я скромно улыбнулся и кивнул в ответ. Мол, как скажете. Хотя на самом деле думал совсем иначе. Мне очень хотелось тряхнуть чёртова китайца за шкирку и выяснить, откуда же конкретно он узнал о готовящейся подставе.

Эмоции в сторону. Сейчас главное – закрыть сделку.

Я опёрся локтями о стол, подался вперёд.

– Моё предложение, ваше превосходительство, выглядит следующим образом. Сегодня вечером акт о вспышке холеры, оспы или любой другой болезни отзывается. Санитарная комиссия обнаруживает ошибку. Взамен получаете три вещи.

Губернатор слушал внимательно.

– Первое, – я начал загибать пальцы. – Доказательства сговора Хондзё с Красильниковым. Стенограмму. Свидетеля. Материал, с которым можно требовать в Мукдене объяснений насчёт самодеятельности офицеров Токуму Кикан. Любую улику, которая позволит говорить на эту тему всерьёз. Второе. Красильникова я притащу к вам в течение недели. Живым или мёртвым. Третье вытекает из второго. Полковник Цзин Юань остаётся жив.

– А взамен? – сановник приподнял бровь. – Что вы хотите взамен?

– Малого. До конца следующего года лесопилка и то производство, которое там запущено, не должны подвергаться административному давлению. Никаких проверок. Второе – при появлении новой инициативы Хондзё вы ставите меня в известность в течение суток. Третье – вы ни слова не скажете майору о том, что знаете правду. По крайней мере до тех пор, пока у вас на руках не появятся весомые доказательства, которые позволят уничтожить этого самурая. Насчёт отмены санитарного кордона придётся придумать любое мало‑мальски подходящее объяснение. Что‑то мне подсказывает, вы справитесь с этой задачей великолепно.