Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 170

Я повторил все, что сказал насчет дележки, Михаил перевел.

Секач нахмурился, подумал пару секунд, а потом снова что‑то злобно ответил на своем наречии. Вообще, конечно, слова хунхуза мог бы озвучить и Чжао, но мафиози я не особо доверяю. Его перевод может быть несколько искаженным.

– Предводитель лесных разбойников согласен, Павел, – доложил Манджгаладзе, нервно озираясь на груды трупов. – Однако обещает выпустить кишки каждому, если его доля окажется меньше оговоренной.

Чжао усмехнулся, убрал невидимую пылинку с рукава пальто.

– Мои братья сопроводят обоз, – произнес предводитель Триады на русском. – Твоя территория нас устроит, князь. Только вот, что я вам скажу. Надо у леса поставить небольшой отряд. Когда появятся возницы, они увидят, сколько тут людей, и сразу поймут, что их оружие уплыло в чужие руки. Десяток человек, спрятавшихся за деревьями, смогут убедить русских казаков не делать глупостей. В любом другом случае возницы просто сдадут назад или вовсе не поедут к поезду.

Я согласился с Чжао. Мысль была верная. Мы быстро собрали небольшую группу из моих парней, хунхузов и людей Триады, отправили их к лесополосе, чтобы они встретили подводы. Теперь можно было заняться тем вагоном, который еще оставался закрытым. Думаю, там меня ждет особо интересный груз.

Выцепил взглядом вахмистра, озвучил ему задачу. Тимоха без лишних разговоров двинулся к вагону. Подошел к дверям, вскинул маузер. Выстрел в упор разнес дужку навесного замка вдребезги. Казак навалился плечом на промерзшее дерево, с натугой откатывая тяжелую дверь в сторону.

Я шагнул к проему, заглянул внутрь.

Пространство товарного вагона целиком занимала массивная стальная туша. Клепаная броня тускло отсвечивала в полумраке. Узкие гусеничные траки, короткий ствол орудия, торчащий из граненой башни. Мне захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что передо мной реальная машина, а не глюк.

В товарняке стоял танк. Судя по характерному «хвосту», французский «Рено». Бронированная дура была крепко стянута крепежными цепями. Она поместилась сюда впритирку и теперь едва не царапала командирской башенкой почерневший дощатый потолок.

– Ну ни хрена себе! – от души высказался я.

Это была искренняя реакция. Даже не удивление, а самый настоящий шок.

Глава 14

Тимохе надоело выглядывать из‑за моего плеча, он осторожно протиснулся вперед. Хотел понять, что так сильно удивило «его сиятельство». Увидев железную махину, которая занимала практически весь вагон, он шумно выдохнул, стянул малахай и размашисто перекрестился.

– Матерь божья… – пробасил пластун. – Это ж… это… Павел Саныч, мы такую дуру на подводы ни в жизнь не втащим. Тут весу пудов триста будет, не меньше.

– Четыреста, Тимофей, – машинально поправил я, прикидывая вес в тоннах.

Где‑то около семи, это точно. Плюс‑минус. Французский легкий танк. Настоящая бронетехника. Оставить подобный козырь японцам означало бы расписаться в собственной непроходимой тупости. Теперь понятно, почему Токуму Кикан снарядили целый поезд. Интересно, куда они планировали доставить машину? Вряд ли семеновцам.

Насущный вопрос – как транспортировать танк на лесопилку? Я не идиот и отказываться от такого подарочка не собираюсь. Завести двигатель и гнать своим ходом? Исключено. Шум будет стоять на всю округу, этак мы на уши поднимем половину Харбина. К тому же, горючего в баках может оказаться на донышке, да и механиков‑водителей среди нас не наблюдается. Лично мне не приходилось управлять подобным транспортом. Парням, уверен, тоже.

Я еще пару секунд пялился на бронированного монстра, а потом понял очевидную вещь – нужно забирать весь вагон.

Мозг моментально принялся обрабатывать ситуацию, искать решение.

Харбин – город в котором КВЖД является главной кровеносной системой. Когда изучали карту в моем кабинете, я обратил внимание, чисто машинально, что на плотной бумаге была четко прорисована жирная черная нитка основной магистрали, идущая от разъезда в сторону Пристани. Если не ошибаюсь, там имелся тонкий, едва заметный отросток, который ответвлялся от нее к промышленной зоне. Прямиком к нашей лесопилке. Та самая заброшенная ветка.

Я резко обернулся к вахмистру.

– Тимоха, ты когда вчера днем разъезд высматривал, вдоль путей ехал? Нашу старую хлыновскую стрелку видел? Рельсы не разобрали?

Казак нахмурился, задумавшись на секунду, а затем уверенно кивнул:

– Обижаете, Павел Саныч. Приметил. Ржавое там всё, снегом занесенное, но целехонькое. Никто рельсы не воровал. И стрелочный перевод на месте торчит. Ежли ломами лед отбить – заработает как миленький. Дык он как раз версты четыре вон туда.

Вахмистр махнул рукой в сторону, откуда прибыл японский поезд.

То есть, нужная стрелка осталась позади. Это плюс. Минус лишь в том, что придется отцепить сначала теплушку, в которой ехала охрана, отогнать ее за перевод. Только потом мы сможем тянуть вагон с танком. Заморочно? Еще как. Но чертов танк того стоит.

– Отлично, – высказался я и снова начал прикидывать в голове цифры.

Стандартная «теплушка» весит девять‑одиннадцать тонн. Если она пустая. То есть вместе с танком получаем массу под восемнадцать тонн. Звучит как приговор, но только для тех, кто не знаком с физикой. К счастью, это не про меня. Погоняло Инженер не с потолка взялось.

На железной дороге трение колес по стальным рельсам минимально. Чтобы восемнадцатитонная коробка катилась, требуется тяговое усилие всего около полусотни килограммов. Здесь, в 1920 году, с такой задачей на сортировочных станциях обычно справляется пара крепких путейцев или одна маневровая лошадь‑тяжеловоз. То есть, моя задумка вполне реальна.

Проблема, на самом деле, кроется в другом. Как сдвинуть вагон с мертвой точки? Вон она, задачка со звездочкой.

На морозе смазка в буксах загустела. Если просто впрячь коней, они будут бестолково скользить копытами по обледенелым шпалам, пока не околеют.

Я посмотрел в сторону будки обходчика. Там по‑любому должно быть какое‑нибудь оборудование, необходимое для работы на «железке». Например – парочка ломов. А это – идеальные рычаги. Подсунем их под колеса, навалимся всем весом – и со скрипом, но стронем вагон с места. Дальше животные подхватят ход.

Тяжеловозов‑першеронов у нас в наличии не имеется. Зато вот‑вот появятся обозы семеновцев. Белогвардейцы должны подогнать двадцать подвод, связанных цугом по две. Итого – десяток лошадей. В идеале, я бы забрал четверых, с запасом, но тогда возникнут сложности с транспортировкой оружия. Придется обойтись двумя самыми крепкими.

Скрутим два длинных тяжа из сыромятных вожжей, закрепим за боковые буферные клыки вагона и пустим лошадей по обочинам – одну слева, другую справа. Стаскивать махину с мертвой точки всё равно придется ломами, а дальше, по ровному пути, пара коней покатит восемнадцать тонн без надрыва. Уверенно.

От четвертого разъезда до нашей базы почти десять верст, если вдоль «железки». По крайней мере Тимоха называл именно такие цифры. Это, получается, чуть больше десяти километров. Лошадь с тяжелым грузом идет шагом со скоростью около четырех километров в час. С учетом заснеженных путей темп неизбежно упадет. Времени в пути – часа два с половиной, от силы три.

Сейчас около десяти вечера. Значит, на место прибудем к часу или двум ночи. Идеально! Мои «партнеры» уже заберут свое оружие и свалят с лесопилки.

– Эту дуру не нужно втаскивать на подводы, Тимофей, – произнес я с довольной усмешкой. – Мы заберем её вместе с вагоном. Только для начала нам надо спровадить хунхузов и «Зеленую банду». Ни к чему им знать про столь ценный груз. От одной мысли, что хунхузы или Цинбан могут обзавестись танком, мне становится дурно. Но если они увидят машину, мы за нее тут перегрыземся. Ну‑ка…

Я подался вперед, всматриваясь в полумрак вагона. Рядом с танком валялась неряшливо свернутая брезентовая ткань. Видимо, приготовили для транспортировки, но забыли накрыть важный груз. Либо хотели сделать это позже.