Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 154

– То есть через четыре дня брага будет готова к перегонке?

– Совершенно верно. Как только углекислый газ перестанет обильно выделяться, брага осветлится. И вот тогда мы перекачаем ее в перегонный куб, запустим ректификационную колонну и получим первую «слезу» нашего собственного, чистейшего спирта!

– Отличная работа, – я крепко пожал руку профессору, – Установите дежурства, за температурой в цеху нужно следить круглосуточно. Дров в котельной не жалеть. Слышишь, Петр?

– Сделаем, ваше сиятельство, – кивнул управляющий.

Я еще пару минут понаблюдал за процессом, затем удовлетворенно кивнул и вышел на улицу. Свежий морозный воздух после тех ароматов, что заполонили цех, показался райским наслаждением.

Не успел пройти и пары метров, как из входа в медчасть вынырнул Тимоха. Заметив меня, он остановился и принялся делать энергичные движения руками. Что вахмистр хотел изобразить – оставалось загадкой. Решил не играть в «угадайку» и сразу двинул прямой наводкой к пластуну.

– Птичка вернулась в клетку, – сообщил он мне шепотом, как только подошел к нему совсем близко.

Я хмыкнул, кивнул и направился в медчасть. Промаршировал мимо всех комнат, до самого конца. Топал громко, чтобы девчонка сто процентов услышала шаги. Остановился возле спальни Манью. Выждал пару секунд, затем постучал.

Из‑за створки послышалась возня, что‑то упало. Затем знакомый голос ответил:

– Войдите.

– Ну раз вы так просите… – тихо высказался себе под нос и толкнул дверь.

Девчонка стояла возле топчана. Она уже успела снять и определить на вешалку ватник вместе с малахаем. Будто никуда не ходила вовсе. Но ее выдавало раскрасневшееся лицо. Помимо этого, грудь Манью вздымалась слишком часто, а на обуви виднелся не успевший до конца растаять снег, щедро смешанный с городским угольным шлаком. Во дворе лесопилки такого дерьма отродясь не водилось, Петр следит, чтобы каждый день территорию убирали.

– Занята? – Я прислонился к дверному косяку, с интересом наблюдая за девчонкой. – Хм… Бегала, что ли? Щечки так и горят.

Китаянка поджала губы.

– Почему бегала? Здесь была, неподалеку. По хозяйству суетилась, – ее голос прозвучал спокойно, но в темных глазах на секунду мелькнула тревога.

– Похвальное рвение, – усмехнулся я, намеренно игнорируя откровенную ложь.

Пусть думает, что обвела глупого русского аристократа вокруг пальца. Обличать пока рано.

– Одевайтесь. Есть важное дело, – велел китаянке.

– Что за дело? – удивилась Манью, – У меня и здесь есть дела. Дедушка просил разобрать травы…

– Дедушка подождет, – перебил девчонку, отстраняясь от косяка. – Появилась задача поважнее.

Она недовольно фыркнула, но перечить не рискнула. Молча сняла с вешалки ватник и проскользнула мимо меня.

Как только вышли на улицу, я сразу направился к старой бане. Судя по звукам, который оттуда доносились, сегодня у нас большая стирка. А значит, Шаховская там. Девчонка молча шла следом.

Поскольку подачу пара в бродильные чаны перекрыли за ненадобностью, теперь кипяток по толстым медным трубам шел прямиком в помывочную. Из щелей бревенчатой пристройки валили густые клубы пара, оседая на морозе пушистым куржаком.

Стоило распахнуть тяжелую дверь и переступить порог, нас тут же окутало влажным туманом, в котором проступали силуэты. Женщины гремели тазами, шоркали белье о ребристые доски и таскали ведра. Вера Николаевна, как я и предполагал, была на месте. Закатав рукава, сосредоточенно сортировала еще не стиранное белье.

Среди прачек сразу заметил ту самую знойную кухарку, которая недавно лихо отплясывала перед Дин Сяном, а до этого настойчиво демонстрировала мне прелести своей анатомии. Как же ее зовут… Дарья, что ли…

На кухне основные дела, видимо, закончились, и ее перебросили на усиление банного фронта.

Заметив мое появление, прачки испуганно притихли. А вот Дарья напротив, моментально оживилась. Она выпрямилась, привычным жестом выпятила высокую грудь, обтянутую мокрой тканью, и расплылась в счастливой улыбке. Удивительно непробиваемая особа. Целеустремленная. Ее бы упрямство да в мирное русло.

Однако энтузиазм кухарки быстро угас. Стоило ей только разглядеть рядом со мной Манью.

Карие глаза красавицы сузились, губы презрительно скривились. Она с таким остервенением швырнула грязную рубаху обратно в таз, что мыльная пена брызнула во все стороны.

Я покосился на внучку Шэня. Дружбы у китаянки здесь точно не сложится. С другой стороны, высокомерной китайской «принцессе», привыкшей действовать по собственному разумению и игнорировать приказы, будет крайне полезно окунуться в реалии сурового бабьего коллектива. Тут ей не дедушкина аптека. Отличный воспитательный процесс для зарвавшейся дамочки.

– Вера Николаевна, – позвал княгиню, – Будьте добры. Есть дело.

Шаховская вытерла руки о фартук, подошла ближе. Цепкий взгляд княгини скользнул по недовольной Манью, остановился на мне.

– Слушаю вас, Павел Александрович.

– Завтра намечается неспокойный денек. Возможны раненые. Требуется срочно сформировать индивидуальные перевязочные пакеты. Штук двадцать. Жгуты, бинты, обеззараживающее. Вот вам помощница. Займитесь.

Бросил хмурый взгляд на китаянку, демонстративно прихватил княгиню за локоток, отвел в сторону.

– Загрузите девушку работой, – попросил тихонько. – Максимально долго. Часа на два‑три, не меньше. Всё это время она должна находиться рядом с вами и не отходит ни на шаг. Особенно ей не желательно возвращаться в медчасть.

Шаховская – женщина феноменального ума. Не стала требовать объяснений. Сразу всё поняла.

– Разумная предосторожность, Павел Александрович. Если будут раненные, лучше заняться подготовкой, вы правы, – ровным тоном ответила она, но чуть громче, чем следовало, – Прямо сейчас и приступим. Вместе в помощницей, которую вы привели.

– Замечательно, – я изобразил радость на лице, затем развернулся и направился к выходу. Хотелось быстрее оказаться на улице, пока не помер от жары и влажности.

Переступил порог, прикрыл дверь и сразу наткнулся на Тимофея. Вахмистр топтался возле бани, делая вид, что крайне заинтересован стеной.

Я прошел мимо, тихо скомандовал на ходу:

– Путь свободен, Тимоха. Девица пристроена надежно. Идем‑ка, проверим, что к чему. Думаю, мне стоит прогуляться вместе с тобой. Есть ощущение, нас ждет что‑то кране интересное.

Глава 7

Прежде чем отправиться в подземелье, мы заглянули в контору. Тимофей метнулся в свою комнату, притащил оттуда керосиновую лампу и увесистый моток пеньковой веревки.

– На кой черт нам альпинистское снаряжение? – поинтересовался я, глядя на веревку.

Вахмистр деловито проверил стекло лампы:

– Павел Саныч, идем вслепую. А ну как там лабиринт или развилки? Вы видали, как стены выложены? Чай не крысиная нора, по которой можно пару верст на брюхе проползти. Строили под серьезные нужды.

Казак закинул моток на плечо, а потом совершенно искренне добавил:

– Вдруг свод обвалится? С веревкой проще будет вас из‑под завалов вытащить.

Я почти минуту молча смотрел на казака, офигевая с его логики. То есть он уверен, что завалить почему‑то должно именно меня. Однако комментировать столь «жизнерадостный» прогноз не стал.

Закончив с приготовлениями, отправились в лазарет. Миновали пустую операционную. Притормозили возле лаборатории.

Из‑за приоткрытой двери доносилось тихое бульканье и бубнеж. Сергей Петрович на пару со старым Шэнем увлеченно смешивали какие‑то жидкости над спиртовкой. Припахивало их варево весьма специфически. Надеюсь, травник не втянет доктора в какой‑нибудь блудняк.

Зная таланты китайского семейства, совершенно не удивлюсь, если под видом микстур старик бодяжит забористую дурь, а ушлая внучка таскает товар на продажу в Фуцзядянь. Отличный повод для таинственных путешествий в город.