Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 129

С неохотой скинул тяжелое, колючее суконное одеяло. Сел на край топчана, спустил ноги на холодный пол. По комнате гулял сквозняк, выдувая остатки тепла из углов. Печка за ночь остыла и это весьма ощущалось.

Огляделся по сторонам. Все‑таки моя комната выглядит излишне аскетично и сурово, словно келья какого‑то религиозного фанатика или лидера революционного движения. Топчан, стол, кресло, буфет и пара табуретов. Мало похоже на апартаменты владельца лесопилки, будущего миллионера. А у меня так‑то в заначке лежит столько золота, что я мог бы прикупить себе целый район с домами и жителями.

Надо все же поговорить с Селивановым. Пусть займется покупкой нормальной мебели. Князь я, в конце концов, или хрен пойми кто.

Встал, подошел к умывальнику. Его мне тоже сгондобили рабочие Селиванова. Обычная грубая тумба, основательно сколоченная из обрезков доски. На ней – помятый с одного бока цинковый таз, рядом – простой жестяной кувшин с облупившейся краской.

Налил воды в тазик, принялся плескать ее в лицо. Вода была ледяной и это прекрасно. Взбодрился за пару минут. Взял жесткое полотенце, заботливо приготовленное Шаховской, вытерся.

Мои действия были скупыми и механическими, на автомате. Занимался бытовым процессом, а сам прокручивал в голове предстоящую партию.

Сегодня придется сменить амплуа. Ночью я был командиром боевого отряда, жестким решалой в прокуренной чайной у Триады. Сейчас нужно вновь натянуть шкуру лощеного, высокомерного князя Арсеньева. Могу сказать, первая роль мне по‑любому ближе. Она более честная, что ли. Но так как впереди маячит визит к Дин Сяну, нужно соответствовать заявленному образу аристократа. Китайские чинуши судят об окружающих только по одежке и по тому, насколько круто ты умеешь презирать остальных.

Я бросил полотенце на топчан, выглянул в коридор. В конторе было относительно тихо, но судя по голосам, доносившимся с первого этажа, Селиванов уже в «офисе», занимается делами.

– Петр! – рявкнул так, что у самого уши заложило.

Нет, все‑таки настроение у меня явно ни к черту. Впрочем, так даже лучше. Самое оно для встречи с Дин Сяном. Злость, она в таких случаях только на руку.

Селиванов материализовался в кабинете буквально через десять секунд. Запыхавшийся, но, как всегда, собранный, готовый выполнять поставленные задачи.

– Звали, Павел Александрович?

– Звал. Как народ? Не испугался? О нападении все ведь уже знают.

– Дык чего пугаться? – Селиванов усмехнулся, – Поди видали и похлеще. Сами знаете, как из России‑матушки уезжали. Все хорошо, работаем. Профессор с китайцем в цеху, Вера Николаевна свой женский батальон уже в столовой собрала. Обговаривают хозяйственные дела.

– Вот и отлично, – кивнул я, удовлетворенный ответом управляющего, – Тогда давай о насущном. Помнишь, пару дней назад я велел тебе скататься на Китайскую улицу и купить нормальный, приличный костюм?

Петр на секунду завис будто вспоминал что‑то, потом охнул, крякнул и в сердцах хлопнул себя ладонями по бедрам.

– Вот я растяпа! Ваше сиятельство, указ ваш выполнил сразу. Все куплено и доставлено. Еще вчера в обед привезли. Только из‑за ночной кутерьмы, с семеновцами да стрельбой, доложить не успел. Из головы напрочь вылетело. Сейчас мигом принесу!

Управляющий выскочил из кабинета. Вернулся буквально минут через пять. Он бережно нес на вытянутых руках широкие деревянные плечики, затянутые в плотный бумажный чехол.

Селиванов, как обычно, выполнил поручение идеально. У меня физически нет времени бегать по ателье и часами стоять на примерках. Петр подошел к вопросу практично. Взял старые вещи, потащил их к лучшему портному. Тот подобрал готовый комплект, технично подогнал его по меркам «оригинала».

Я сорвал чехол. Задумчиво принялся изучать костюм‑тройку.

Ткань была плотной, тяжелой, с темно‑синим благородным оттенком. Настоящая шерсть. В комплекте шли шелковый галстук и белоснежная сорочка с хрустящим тугим воротничком. Воротничок особенно «порадовал». Уже предвкушаю, как он будет впиваться в кадык. Чертовы условности. Чертов тысяча девятьсот двадцатый год. Сейчас бы натянуть спортивки, кроссовки и хороший, качественный пуховик…

Переодевание превратилось в целый ритуал. Я медленно влез в брюки с безупречными стрелками, застегнул пуговицы на жилете. Шелковый галстук лег ровным, плотным узлом. Тщательно зачесал волосы назад.

– Эх… ваше сиятельство… – восхищенно произнес Петр, – До чего же хороши. Надо вам бриолина купить. Сейчас им все пользуются.

Я представил, как наношу на волосы отвратительную, липкую хрень. Содрогнулся.

– Не надо, Петр. Обойдемся без бриолина. Князь Арсеньев не все.

Покрутился перед тусклым зеркалом, одернул манжеты. Выгляжу, конечно, на сто баллов. А потом вдруг заметил одну интересную деталь.

Мое тело вроде бы немного изменилось. Заматерело. Последний раз вот так пристально рассматривал себя, когда мы с Тимохой находились в здании КВЖД на станции Маньчжурия. Потом было слегка не до изучения своей физиономии. Сколько времени прошло? Я задумался, считая в голове дни. Чуть меньше месяца. Но за это время Павел Арсеньев из юного сопляка превратился в мужчину. Любопытно…

– Ваше сиятельство, выглядите просто великолепно, – снова восхитился Селиванов.

– Завязывай, – велел я управляющему, – Не девка красная, чтобы комплименты слушать. Если бы не поездка к Дин Сяну, не выряжался бы. Черт… – потянул воротничок, пытаясь хоть немного ослабить давление жесткой ткани. – Как же неудобно…

Теперь понимаю, откуда у аристократов эта манера высоко задирать нос. По‑другому просто не получится из‑за чертовых воротничков.

– Оружие будете брать? – по‑деловому спросил Петр.

– Нет. А вот Тимоху зови. Найди, скажи, пусть собирается. Поедем в гости к нашему другу Дин Сяну. Пусть через полчасика будет готов. И скажи, чтобы не одевал шинель. Пусть в пальто нарядится.

«Маузер» мне и правда не понадобится. На входе в резиденцию охрана чиновника все равно попросит его оставить. Да и какой смысл тащить пушку, если со мной будет Тимофей? Вахмистр сам по себе – оружие пострашнее любого пистолета.

Селиванов шустро выскочил из комнаты, побежал на поиски казака.

Я поправил галстук, бросил последний взгляд на свое отражение и покинул комнату.

Стоило мне выйти в коридор, в нос сразу ударил знакомый, но практически забытый аромат. Не чувствовал его со времен прошлой жизни. Это был кофе. Настоящий, свежесваренный.

– Да ладно…

Я едва не бегом спустился по лестнице. В наш «офис».

Контора занимала почти весь первый этаж. Раньше здесь, так понимаю, сидели счетоводы и десятники Хлынова.

Помещение было самым просторным. Вдоль стен стояли громоздкие шкафы‑картотеки из потемневшего дуба, доверху забитые старыми накладными и бухгалтерскими книгами. Еще одно наследство разорившегося купца. Селиванов грозился как‑нибудь пустить весь этот хлам на растопку, но пока еще, видимо, не добрался.

Центральное место занимали два широких рабочих стола, сдвинутых буквой «Т». На одном из них стопками лежали бумаги. Это Петр начал вести нашу собственную бухгалтерию. Тут же валялись счеты с костяными костяшками, стояли две чернильницы и латунная керосиновая лампа.

Сейчас в офисе не было никого, кроме Михаила. Грузинский аристократ с достаточно унылым видом сидел за столом и пялился в одну точку. Выглядел он на удивление свежо. Перед князем на небольшом подносе стояли две чашки, молочник и кофейник, от которого шел тот самый аромат.

– Вот это сюрприз! – Я прошёл к столу, опустился на свободный стул. Втянул носом запах кофе, – Откуда такие изыски?

– Доброе утро, Павел, – Михаил поднял на меня печальный взгляд. Увидел костюм, завис, оценивая новый образ. – Вижу, вы собрались с официальным визитом. А кофе – это княгиня позаботилась. Она давно на управляющего наседала. Мол, для продуктивной работы срочно надо раздобыть зерен. Вот Петр и сдался. Приобрел в торговом доме «Чурин и Ко». Сами знаете, уж там какого только добра нет. Ну а молоко… – Михаил развел руками и усмехнулся. – Это от козы Тимофея. Жирновато, конечно, но не в нашем положении жаловаться.