Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 126

Тимоха удивленно крякнул, нахмурил густые брови. Но лишних вопросов задавать не стал. Привык уже к моим резким сменам курса.

Через десять минут мы летели по ночному Харбину. Морозный воздух обжигал лицо, ветер свистел в ушах. Еремей гнал Марусю, не жалея кнута. Скрип полозьев по промерзшему снегу казался неестественно громким в тишине спящего города.

Пролетка подпрыгивала на ухабах, я прокручивал в голове все, что знаю о Триаде. Вернее все, что успел вызнать у Шэня за то короткое время, пока Ерёма запрягал лошадь. Тимофей притащил старого лекаря на улицу и велел быстро ввести «его сиятельство» в курс дела.

«Зеленая банда», они же Цинбан. Это не просто кучка уличных гопников с заточками. Это государство в государстве. Свои законы, своя жесткая иерархия, свои ритуалы. Изначально они выросли из тайного братства лодочников на Великом канале. Таскали казенное зерно, защищали грузы от речных пиратов. Потом перебрались в крупные города – Шанхай, Тяньцзинь, Харбин. Сменили весла на револьверы. Взяли под контроль опиумные курильни, проституцию, контрабанду и рэкет.

У них строжайшая клановая система. Каждое поколение имеет свое кодовое имя, вписанное в тайные свитки. «Да» – великие, «Тун» – всеобщие, «У» – просвещенные. Линь Чжао, судя по его хватке и авторитету, стоит очень высоко в этой цепочке. Над ним только «Лао Тоуцзы» – старые головы, патриархи синдиката, сидящие где‑нибудь в Шанхае.

Если Чжао уже отдал приказ на штурм логова хунхузов, остановить эту машину будет почти невозможно. Чертова потеря лица для китайца, а тем более для босса Триады – хуже смерти. Дать заднюю означает проявить слабость перед своими же бойцами. Получается, мне придется предложить ему нечто такое, от чего он физически не сможет отказаться. Или убедить, что отмена приказа – не трусость, а высшая форма хитрости. Ну и конечно, лучше не говорить вслух, что я сам чуть не попался на уловку Токуму Кикан. Такая правда весьма конкретно понизит мой авторитет в глазах Триады.

Фуцзядянь сильно отличался от тех районов, в которых мне уже приходилось бывать. Настоящий китайский квартал.

К примеру, новый город, где обитает Соломон Маркович, выглядит уверенно сытым. Там сияет электричество, радуют глаз красивые фасады домов и широкие мостовые. Пристань гудит торговой суетой, пахнет речной сыростью, углем и складами. Даже кривые, занесенные снегом улочки Модягоу на фоне Фуцзядяня выглядят тихой, сонной деревней.

Район, облюбованный Триадой напоминал перегретый котел даже глубокой ночью. Узкие проулки здесь были плотно зажаты между двухэтажными деревянными хибарами. Со всех сторон – глухие фасады, решетки. Резные крыши нависали друг над другом, почти закрывая небо и задерживая едкий дым от печек‑кан. В тусклом свете фонарей копошились люди – торговцы ночной лапшой, рикши, какие‑то мутные личности в серых ватниках.

Еремей остановил пролетку за два квартала до «Красного дракона». Дальше мы с Тимофеем двинулись пешком.

Снаружи чайный дом выглядел жалко и неприметно. Обшарпанные стены, тусклые бумажные фонарики, едва пробивающие морозную дымку. Деревянная вывеска с облупившейся краской висела криво.

Это только декорация. Ширма для дураков и городской полиции.

Мы подошли к тяжелым дубовым дверям. У входа курили двое крепких китайцев в плотных стеганых куртках. Под куртками явно угадывались контуры оружия.

– Закрыто. Хозяин спит, – бросил один из них по‑русски, лениво преграждая нам путь плечом.

– Передай Линь Чжао, что пришел князь Арсеньев. Дело жизни и смерти, – произнес я ровным голосом, а затем многозначительно добавил, – Его жизни и смерти.

Китаец смерил меня тяжелым, оценивающим взглядом. Переключился на Тимофея.

Вахмистр стоял в расслабленной позе, но от его фигуры изрядно фонило опасностью. Это казак умеет лучше всего – нагнать жути, когда требуется.

Охранник сплюнул на снег, коротко кивнул напарнику и скрылся за дверью.

Ждали недолго. Минуты через три створка распахнулась, нас пригласили войти.

Внутри «Красный дракон» оказался огромным лабиринтом. Длинные узкие коридоры, низкие потолки, затянутые красной тканью. Запах жасминового чая плотно смешивался со сладковатым, тошнотворным ароматом опиума и застарелого мужского пота. Из‑за тонких бамбуковых перегородок доносился стук костяшек маджонга и приглушенный смех.

Через пару минут мы оказались в самом сердце логова Триады.

Это была просторная комната без окон. Вдоль стен молча замерли несколько бойцов. В центре – массивный стол из черного дерева. В дальнем углу мерцает алтарь. Статуя Гуань Юя – покровителя тайных братств – грозно скалилась из полумрака. Перед ней тлели толстые палочки благовоний. Красные свечи отбрасывали на стены зловещие, дерганые тени.

В общем, если «Зеленая банда» обустраивала свое логово с целью создать у гостя впечатление, что он реально попал в тайное общество – у них это получилось. Так и хотелось вместо «Добрый вечер» громко крикнуть «Бу‑га‑га!» Правда, думаю, мое чувство юмора вряд ли здесь кто‑то оценит. Китайцы, что с них взять. Никакого креатива.

Линь Чжао замер возле стола. Он был одет в удобную кожаную куртку и широкие штаны. На столе перед ним лежали пистолеты – новенькие браунинги и маузеры. Тут же наблюдались картонные коробки с патронами и традиционные китайские мечи‑дадао с широкими лезвиями.

Я еле заметно выдохнул. Успели. Триада только планирует выходить на «охоту».

Чжао нахмурился.

– Ты нарушаешь наши договоренности, русский князь. Приходишь без приглашения. Твой мальчишка принес медь. Мои люди проверили. Она с клеймом. Мы готовы устроить провокацию, которая выльется в стычку между нами и Секачом. Это удачный момент, чтобы подкинуть металл. Зачем ты пришел?

Ну вот. Сейчас начнется самое интересное. Мне потребуется все красноречие, чтобы убедить Чжао отложить заварушку.

– Я пришел спасти твоих людей, Чжао. Прикажи им остаться.

Глава 16

Линь Чжао смотрел на меня, не мигая. Лицо китайца напоминало застывшую маску из слоновой кости, но в черных, как деготь, глазах плескалась ледяная ярость. В мире криминала указывать боссу мафии, что нужно делать ему или его людям – верный способ получить пулю в лоб. Неважно, Харбин это образца двадцатого года или Москва девяностых. В общем‑то, я ухитрился разозлить местного мафиози одной фразой.

Бойцы, которые до этого тихо‑мирно стояли вдоль стены, мгновенно подобрались. Некоторые из них знают русский и прекрасно поняли, что сказал наглый гость. А те, кто не знает, почувствовали настроение босса.

Тимофей за моей спиной не двигался, но я затылком почувствовал, как вахмистр превратился в сжатую пружину. За долю секунды он просчитал сектора обстрела, выбрал первоочередные цели и теперь просто ждал моего сигнала.

Я чуть повел плечом назад и еле заметно качнул головой. Это был молчаливый приказ Тимохе – не дергайся.

– Моих людей не нужно спасать, князь, – Заговорил, наконец, Чжао, – Они планируют провести сегодняшнюю ночь весело и с толком. Я, может, плохо знаком с русскими традициями, но у нас в Китае обычно слова и действия совпадают. Всего лишь несколько часов назад мы с тобой договорились о конкретных вещах. В чем дело?

– Хунхузы не имеют вообще никакого отношения к пропавшей меди японцев, – коротко высказался я, пока без дальнейших пояснений.

– Мне это сразу было понятно, – совершенно спокойно ответил китаец. – Ты думаешь, Линь Чжао глупец? Сразу поверил в твой рассказ? Хунхузы никогда не воруют у японцев. Они слишком трусливы для таких игр. Ты подставил их. Но мне плевать. Благодаря тебе у меня появился идеальный повод. Японская медь, которую мы подкинем на их территорию, вызовет волну, которая устраивает «Зеленую банду». Хунхузы окажутся виноватыми перед всеми – перед жандармерией, перед губернатором, перед полицией. В итоге я получу территорию, о которой мы с тобой говорили. А кто и зачем на самом деле украл медь у японцев – не имеет значения.