Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 118

– Есть чем подобные травмы лечить? – поинтересовался я, глядя на сцепившего зубы больного. Он краснел, потел бледнел, но старался не мешать доктору делать свою работу.

– Есть стандартные средства. Но они тут не особо помогут, – ровным тоном ответил Лебедев. – Нам бы сейчас мазь мастера Шэня очень пригодилась. И настойку, боль снять.

– А разве не закупили всё это? – удивился я. – На моем примере было вполне очевидно, что мерзкие снадобья этой семейки весьма качественно поднимают на ноги даже полутрупы.

– Закупили только то, что долго хранится. Хотя бы месяц. А конкретно эти средства хороши свежеприготовленными. От старых толку мало. Я уже имел опыт.

Внутри моментально созрело решение – ехать в лавку Шэня. Немедленно. Лично.

– Хорошо. Прямо сейчас отправлюсь к травнику. Заодно развеюсь, голову остужу.

– Спасибо вам, Павел Александрович, – простонал Степан, глядя на меня с искренней благодарностью в глазах. – Век не забуду доброту вашу!

Я кивнул и вышел. Конечно, мной в данный момент двигало только желание помочь пострадавшему рабочему. Ничего больше. И никакие наглые девицы здесь точно ни при чем.

Глава 12

Кататься по Харбину в одиночку – затея скверная. Персона князя Арсеньева привлекает слишком много внимания. Поэтому в аптеку Шэня я отправился в сопровождении Тимофея и Михаила.

К тому же, парням требовалось проветрить мозги. Особенно грузинскому аристократу. За эти дни он утратил весь свой заново обретенный лоск, опять начал походить на бледную тень. Настолько изможденным Михаила я видел при нашей первой встрече, на Восьмой ветке. Но тогда этому имелось объяснение. Человек голодал, скитался, ночевал где придется. Теперь‑то у него все есть. Похоже, красные папки японской разведки вытянули из переводчика все соки.

Спустя двадцать минут наша троица уже тряслась в пролетке. Еремей лихо подстегивал Марусю и радовался очередной возможности прокатиться по городу. Правда, на этот раз я велел ему не торопиться. У нас, вроде как, выгул. Совмещаем приятное с полезным.

Михаил буквально расцвел. Он вдохновенно рассказывал про родину, про горы и море. Незаметно разговор перешел на его младшую сестру, которой вот‑вот должно исполниться семнадцать лет. По словам князя, девушка выросла настоящей красавицей и завидной невестой. Ну как незаметно? Очень даже конкретно перешел. Целенаправленно.

Намеки были настолько непрозрачные, что пришлось жестко менять тему прямо посреди обсуждения кулинарных талантов юной княжны. Грузинский аристократ, похоже, решил со мной породниться.

Михаила понять можно. На Кавказе неспокойно, а кандидат в мужья из князя Арсеньева, чего уж скромничать, перспективный. Вот только к подобным подаркам судьбы и династическим бракам я точно не готов.

Вообще, когда отправился к Шэню, планировал быстренько взять мазь, проверить, как там дела у почтенного семейства лекарей и вернуться домой. Заодно рассчитывал, что Михаил и Тимоха, пока буду занят, пробегут по местным мануфактурам, соберут информацию насчет тары. Того и гляди запустим производство, а во что наливать готовый спирт – не понятно. Не в ладошках же мы его будем носить по кабакам.

Однако, как только пролетка остановилась возле аптеки, стало понятно, все мои замечательные планы пошли по одному не самому приличному месту.

Возле крыльца лавки маячил уже знакомый черный силуэт «Паккарда».

– Вечер перестает быть томным… – тихо протянул я вслух, рассматривая парочку охранников, который крутились возле тачки.

– Так день еще, Павел Саныч, – резонно заметил Тимоха.

Я молча покосился на вахмистра. Ну да, откуда ему знать перлы Остапа.

– Планы меняются, господа, – скомандовал спутникам, легко спрыгивая на утоптанный наст. – Судя по автомобилю, который радует нас своим отвратительно богатым видом, старик Шэнь удостоился аудиенции важных гостей. Чертовски не вовремя… Честно говоря, рассчитывал на легкую прогулку.

– Ваше сиятельство, может, первым зайду? – пробасил Тимофей, надвигая папаху на брови. – Проверю обстановку. Мало ли…

– Отставить, Тимоха, – я отрицательно качнул головой, поправляя воротник шубы. Заодно проверил наличие в кармане неизменного «Маузера». На месте, родимый. – Мы же не воевать пришли. У нас исключительно добрые намерения. Наносим официальный визит старому другу Шэню. Держись рядом и делай страшное лицо. Все, как ты умеешь. Тебя не было со мной в прошлый раз, но мы уже с этими господами встречались.

Повернулся к грузинскому князю, который внимательно изучал лакированный бок «Паккарда».

– Михаил, думаю, они хорошо нас запомнили. У меня к вам есть просьба.

Переводчик вопросительно поднял брови.

– Слушаю, Павел. Что требуется сделать?

– Знаете… Ваш театральный талант нам уже известен. Давайте‑ка снова явим его миру. Включите своего внутреннего аристократа на полную катушку. Будете в роли глашатая. Пойдете чуть впереди. Ведите себя так, будто они полное… – Хотел сказать «дерьмо», но вовремя осекся. – Будто они пыль под нашими ногами.

Манджгаладзе усмехнулся. В темных глазах аристократа блеснул неподдельный азарт.

– Помилуйте, Павел. Я вырос в Тифлисе. Изобразить спесивого вельможу для меня – сущий пустяк. Идемте.

Мы дружно двинулись к калитке. Возле автомобиля, как и в прошлый раз, топтались двое китайцев. Заметив нашу троицу, парни моментально подобрались. Один из них, здоровяк, вдруг странно дернулся и неловко прижал к груди правую руку. Конечность покоилась в плотной тканевой перевязи, замотанная слоем чистых бинтов.

Ба! Знакомые всё лица. Представитель «Зеленой банды», которого я слегка травмировал при прошлой встрече.

Узнав меня, бедолага побледнел настолько, что его смуглая кожа приобрела землисто‑серый оттенок. Кадык судорожно дернулся. Бандит попятился, едва не споткнувшись о бампер автомобиля, и попытался вжаться в металлический бок «Паккарда».

А вот напарник решил проявить служебное рвение. Шагнул наперерез, преграждая путь к деревянной калитке. Скуластое лицо перекосилось от злобы.

– Куда идешь, чузаки⁈ – рявкнул он на ломаном русском. – Закрыто! Хозяина занят!

Второй либо был туповат, либо успел за это время забыть мой светлый облик.

Михаил сработал безупречно. Он выступил вперед, высокомерно вздернул подбородок. На лице грузинского аристократа появилось выражение абсолютного превосходства и брезгливости. Будто перед ним не бандит из Триады, а наглая вошь.

– Дорогу, рвань! – с ходу выдал Манджгаладзе. – Его сиятельство князь Арсеньев изволят пройти. Сгиньте с глаз!

Говорил наш аристократ по‑русски. Специально.

Скуластый откровенно опешил от столь неслыханной наглости. Заминка длилась долю секунды. Китаец открыл рот для того, чтобы разразиться бранью.

Высказаться он не успел.

Я как раз оказался возле него. Не глядя, выбросил правую руку в сторону и наотмашь, тыльной стороной ладони, вкатил увесистую пощечину по бандитской физиономии.

Раздался унизительный хлопок.

Голова охранника мотнулась в сторону, малахай слетел прямо в грязный сугроб. Удар вышел обидным, хлестким – так наказывают завравшегося лакея.

– Холопье совсем распустилось, – небрежно процедил сквозь зубы, демонстративно вытирая руку о полу шубы. – Тимофей, если эта псина еще раз тявкнет, сломай ему челюсть.

Скуластый вытаращился на меня, схватился за пылающую щеку. Его глаза, от природы узкие, как щелочки, внезапно округлились и полезли на лоб. Вспомнил‑таки, засранец. Первый, с перевязанной рукой, вовсе отвернулся и очень постарался сделать вид будто его здесь нет.

– Изящно, Павел, – тихо прокомментировал Михаил, проскальзывая вслед за мной к крыльцу аптеки.

– Практика, друг мой, – хмыкнул я в ответ, – За свое недолгое пребывание в этом городе я уже понял одну вещь. Разговоры с извинений и вежливых просьб лучше не начинать. Толку не будет. Идем внутрь. Посмотрим, зачем уважаемый Линь Чжао решил снова потревожить старика Шэня.