Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 108

А в следующую секунду лицо Петра вытянулось и заметно помрачнело. На смену удивлению пришло понимание – вся наша система безопасности только что полетела к чертям. Если вот так запросто на лесопилку могут являться люди из Токуму Кикан. Думаю, точно так же отреагирует Корф, когда узнает о визите майора. Сочувствую парням, завтра барон их просто кончит за такой вопиющий косяк. Пропустили постороннего и даже не заметили.

– Пётр, – я посмотрел на управляющего, – Пусть девушки займутся уборкой позже. Оставьте нас с господином майором наедине. Живо.

– Но, ваше сиятельство… – начал было Селиванов.

Думаю Петр собирался намекнуть мне на необдуманность такого решения. Мало ли, что за цели у самурая.

– Выйти всем! – отрезал я, не терпящим возражений тоном.

Девицы, испуганно прижав к себе подносы с той посудой, что успели собрать, пулями вылетели из комнаты. Селиванов тоже направился к выходу. Задержался возле самой двери на секунду. Бросил на Хондзё тяжелый, полный ненависти и подозрения взгляд, а затем, подчинившись приказу, все‑таки покинул комнату, плотно прикрыв за собой створку.

Мы с японцем остались одни. На столе среди скомканных салфеток и пустых тарелок сиротливо стояла початая бутылка коньяка и блюдо с нарезанной бужениной.

Я окинул взглядом беспорядок. Предлагать офицеру японской разведки объедки со стола китайского чиновника не просто невежливо – это откровенное оскорбление. По правилам их идиотского этикета мне надлежит полностью навести порядок а затем снова накрыть стол новыми яствами.

Но изгаляться перед самураем нет ни малейшего желания. У меня еще в сарае неизвестный топтун сидит недопрошенный. Значит, майор останется без ужина. В конце концов, его в гости точно никто не звал.

Я подошел к шкафу, достал два чистых стакана.

– Присаживайтесь, господин майор, – указал на стул, – Прошу простить за этот… беспорядок. Времена нынче суматошные, прислуга не всегда успевает за скоростью событий. Боюсь, организовать смену блюд уже не получится. Позволите предложить вам коньяк?

Хондзё посмотрел на остатки ужина, потом перевел взгляд на меня.

– Не беспокойтесь, князь, я сыт, – ровно произнес он – А вот от коньяка не откажусь. Давайте выпьем по бокалу. Ночь обещает быть долгой, а нам нужно обсудить кое‑что, относительно вашего будущего в этом городе.

Майор прошел не к столу, а в угол, туда, где для важных клиентов я велел притащить диван – часть наследства Хлынова. Сел, закинул ногу на ногу. Уставился на меня своим змеиным, немигающим взглядом.

Хотя, нет. Сейчас этот японец напоминал даже не змею, а варана. Те обычно, когда понимают, что жертва сильнее и больше, кусают ее исподтишка, а потом ходят следом и ждут, когда она скончается от яда. В данную минуту именно так смотрел на меня Хондзё. С ожиданием и надеждой, что его яд меня все‑таки добьет. Хитрая японская сволочь.

Я плеснул янтарную жидкость в бокалы. Этого добра у нас навалом. Дорогой посуды, имею в виду. Мои непрактичные аристократы притащили из России‑матушки такое количество сервизов, рюмок, столового серебра, стаканов и прочей атрибутики дворянской жизни, что все это можно использовать как одноразовую утварь.

Подошел к дивану, протянул майору бокал. Сам устроился на стуле, рядом со столом.

Мы сделали по глотку. При этом оба смотрели исключительно друг на друга.

Японец явно пришел не просто припугнуть. Если он начал с таких заходов, значит, у него на руках есть карты, о которых я пока даже не догадываюсь. Любопытно.

– Слушаю вас внимательно, майор. Что же такого важного могло привести представителя японской миссии в мой скромный дом в столь поздний час?

Хондзё повертел в руке бокал, изучая его так внимательно, будто прежде никогда не видел коньяка. Затем снова посмотрел мне в глаза.

– Для начала – небольшое предостережение. Тот человек, что томится у вас в сарае, он опаснее, чем вам кажется…

Я, конечно был готов к чему‑то подобному. Если самурай отирается здесь с момента, как появилась китайская полиция, что более вероятно, то скорее всего он мог видеть как из сарая пытался выбраться пленник. А вот та прямота, с которой майор начал разговор, если честно, удивила.

Я сделал еще один глоток, давая обжигающей жидкости осесть в желудке, не спеша поставил бокал на край стола. Торопиться некуда. Самурай хочет игры в их чертовом азиатском стиле – он её получит, но по моим правилам.

– Не буду оскорблять ни ваш интеллект, ни свой актерский талант дешевым спектаклем с разыгрыванием удивления или непонимания, – произнес я совершенно ровным, почти скучающим тоном. – Сарай на месте, человек внутри – тоже. Раз вы об этом заговорили, значит, оба мы прекрасно в курсе ситуации. Но вот в чем загвоздка, господин майор… Я не припомню, чтобы в списке моих обязанностей значился отчет перед японской миссией о том, что происходит в подсобных помещениях лесопилки. Это – моя частная территория, и всё, что здесь находится, включая незваных гостей разной степени свежести, касается исключительно меня.

Хондзё едва заметно наклонил голову. Моя грубоватая откровенность его не задела, скорее наоборот – в его глазах промелькнуло нечто вроде профессионального одобрения. Варан оценил, что жертве насрать на его яд.

– Ваша прямота делает вам честь, князь, – Хондзё снова пригубил коньяк. – В таком случае, позвольте мне быть не менее прямым. Тот, кто сидит у вас под замком – не просто мелкий грабитель. Это кадровый офицер контрразведки атамана Семенова. Белой армии в Гродеково очень нужны ресурсы, Павел Александрович. И они уверены, что вы – тот самый человек, у которого эти ресурсы можно… изъять. Вашу лесопилку уже взяли в разработку. Чтоб вы понимали, речь не идет о просьбе, если вы вдруг решили будто Семенов обратиться к вам за помощью вежливо. Он планирует совершенно банальный, возмутительный налет. И это – вопрос времени.

Я изобразил на лице легкую тень интереса…

– Семенов? – моя правая бровь иронично изогнулась. – Какое дело почтенному атаману до старой лесопилки? Неужели в Маньчжурии перевелись более богатые меценаты, которые с огромным удовольствием примут участие в праведной борьбе атамана против «красной заразы»? Впрочем, благодарю за информацию.

– Это еще не все, – сухо бросил Хондзё. – Есть второе предупреждение. Ваш нынешний покровитель Дин Сян – фигура крайне нестабильная. Сегодня он в фаворе у маршала Цзолиня, а завтра его могут списать со счетов. Да и сам маршал, знаете, не вечно будет править балом. Строить дом на зыбучем песке – плохая стратегия для такого расчетливого человека, как вы.

Я откинулся на спинку стула, повертел бокал в руке.

– Послушайте, майор, к чему эти вступления? Вы ведь не для того прокрались мимо моих людей, чтобы обсуждать деловые связи князя Арсеньева или разбойничьи наклонности атамана Семенова. Мне известно, как ваши соотечественники любят заходить издалека, а за витиеватыми фразами прятать суть вопроса. Но… прошу вас, избавьте меня сегодня от этого. Немного устал знаете ли. Давайте сразу к делу.

Японец усмехнулся, кивнул.

– Хорошо. Давайте сразу к делу. Прошлой ночью был ограблен наш склад. Похищена стратегическая партия меди.

– Какая досада, – сочувственно произнес я. – Грабежи в Харбине нынче обычное дело. Вот, к примеру, у меня на прошлой неделе тоже была поставка. Не поверите, опять‑таки медь. Солидная партия. Партнер расстарался. Привезли из Имяньпо, там старый завод разобрали. Документы все чин по чину – квитанции КВЖД, таможенные штампы, всё на месте. Так представьте себе какая‑то дрянь взяла и своровала несколько болванок. Это при том, что груз сопровождали из одной точки в другую.

Я говорил уверенно, с возмущением. Сам озвучил Хондзё факт наличия на лесопилке металла. Лучше японец услышит про медь из Имяньпо от меня, чем нароет эту информацию своим длинным японским носом.

Хондзё прищурился. По его физиономии не было понятно ровным счетом ни черта. Верит он, сомневается или считает меня тем, кто причастен к пропаже меди. А еще, это очень забавно, майор ни слова не сказал о документах и золоте.