Расслоение (СИ) - "Nezloi" - Страница 84

— Если это не убервафля, то я даже не знаю, что тогда вафля.

Испытание бластера отложил: всё‑таки стрелять в бункере из такого оружия было глупо.

Следующий проект я вынашивал давно, но смог воплотить в жизнь только сейчас. Кстати, был он довольно обширен и многогранен и носил лаконичное название «Медицина».

Первое, что было мной сделано, — это медицинская капсула. По моему замыслу, сей высокотехнологичный агрегат должен был исцелять любые раны и болезни. Для чего мне пришлось, кроме самой капсулы, ещё и делать сверхмощную нейросеть — раза в три мощнее «Боевика». Такое название получил ИИ, отвечающий за наблюдение, координирование и информационную безопасность.

Само собой, что ИИ для медкапсулы получил имя «Медик».

Кстати, капсула с продвинутой нейросетью обошлась мне в пять с половиной тысяч эргов. Не дрогнувшей рукой заплатил и через пару секунд стал обладателем серебристого вытянутого овала двух с половиной метров в длину метра в высоту и около полутора в ширину.

Управлялась капсула, только через нейросеть, к которой можно было подключиться только через специальный терминал — вроде тех, что я устанавливал в экзоскелеты своим миньонам.

Других органов управления не имела.

— Нарекаю тебя «Колыбель», — изрёк я, приняв пафосную позу, и, не выдержав, рассмеялся.

Кстати, несмотря на астрономические траты, я вовсе не получил панацею. Конечно, капсула могла справиться с большинством болезней и почти любыми травмами и ранами.

Что было не маловажно с учётом, что в скором времени медицина станет практически не доступной.

Но, увы, был немалый список того, с чем медкапсула ничего не могла поделать. Это касалось генетических заболеваний, поздних стадий рака, СПИДа и тому подобных болезней.

Зато была возможность отращивать утерянные конечности и органы буквально с нуля. Другое дело, что время это занимало от трёх дней до месяца.

Впрочем, была возможность глубокой модификации и модернизации, что значительно расширяло возможности «Колыбели». Правда, стоило это столько, что, скорее всего, ближайшие годы до этого просто не дойдёт. Всё‑таки у меня были и другие проекты, касающиеся нашей безопасности.

Как продолжение проекта «Медицина» был разработан ряд уникальных лекарств — вроде того, что я давал Каштанке в Афганистане, когда он получил тяжёлое сотрясение мозга и контузию. Причём создал целую аптечку, куда, кроме всего прочего, входили и боевые стимуляторы.

Естественно, такие аптечки немедленно были встроены в экзоскелеты моих миньонов.

Кстати, аптечка могла управляться как голосом, так и мысленными командами через интерфейс. Также нейросетям «Медик» и «Боевик» был предоставлен допуск к аптечкам — на случай, если боец будет без сознания.

Новые, модернизированные и усиленные экзоскелеты съели ещё тысячу эргов. Так как, кроме аптечек, я усилил броню — конечно, не за счёт наращивания массы, а новых материалов, ранее мне не доступных. Также на каждый костюм был навешен крошечный генератор, позволяющий использовать силовой щит.

— Конечно, не костюм Железного человека, но тоже неплохо, — пробормотал я, разглядывая матовые, поглощающие свет экзоскелеты, выложенные в ряд прямо на полу.

Кстати, их странный цвет был вовсе не моей прихотью, а технологической необходимостью оптического камуфляжа.

«Теперь надо сделать ещё кое‑что — на случай, если наша гостья вдруг окажется не благодарной тварью».

Через минуту с поверхности стола взлетели пятьдесят крошечных дронов, каждый размером в один квадратный миллиметр. Всё, что они могли, — это бесшумно летать и нести одну сотую миллиграмма сверхтоксичного нервно‑паралитического яда, действующего через кожу.

Конечно я не верил в попытку Свиридовой захватить убежище, на мой взгляд это было бы максимально идиотским поступком, но на всякий случай перестраховался.

— Пусть будет.

Свиридова.

Первые эмоции Светланы после того, как она окончательно осознала смерть Гуго, были шоком, резко перешедшим в стадию отрицания, сменившуюся ощущением нереальности происходящего и внутренней опустошённостью. Дальше была глубокая скорбь с периодами слёз, навязчивых мыслей об утрате и собственной уязвимости. На третьи сутки пришла обжигающая ярость и жажда мести.

— Я убью тебя, сука! — в бешенстве прошипела Свиридова.

Харт, сидящий у входа, оскалился.

Свиридова знала, что сейчас в бункере Иванова нет, а из его миньонов остался только маленький китаец. Правда, почти на всех этажах шли ремонтные работы, но в крыло, где располагались «аппартаменты» Свиридовой, никто не заходил, так что говорила без опаски.

— Нам нужен план, — твёрдо произнесла Светлана Анатольевна.

— Первое: нужно вывезти моих детей за границу, — начала планировать Свиридова. — Второе: отомстить тому ублюдку убившего Гуго. И третье: выбраться за бугор самой. Гильдии мы доверять не можем — эти твари нас уже один раз предали.

— Неплохо бы посчитаться и с ними, — проворчал Харт.

— Это можно, но я о них ни черта не знаю, — пробормотала Светлана, сжав кулаки.

— Мне кажется, этот ваш приятель Иванов многое может нарыть.

Женщина бросила недовольный взгляд на миньона, на что он только пожал плечами.

— Да, связей и людей у него хватает, но нам нечем ему заплатить. К тому же мы уже ему должны.

Харт, нисколько не стесняясь, почесал в паху и согласился. Светлана поморщилась, но заострять внимание на манерах своего карманного убийцы не стала.

Сама не знаю почему, Свиридова не сказала Харту напрямую, что боится попытки убийства со стороны Иванова, но велела ему быть настороже; даже спать ложились по очереди. Впрочем, Харт сам по себе был довольно подозрительным человеком, так что такое поведение не вызвало у него удивления.

Вот ты и прочитал двадцать четвёртую главу. И раз ты здесь, то тебе наверняка понравилось. В таком случае с тебя, лайк.

С. Незлой.

Глава 25

Иванов.

Оставив бункер под охраной боевых роботов и миниатюрных дронов‑отравителей под управлением «Боевика», я, забрав всех миньонов, кроме Лю, уехал в гостиницу. Конечно же, не забыв отдать «Боевику» приказ присматривать за Свиридовой и её опасным миньоном.

Уже в гостинице, после роскошного обеда, состоявшего в основном из морепродуктов и французского вина, я решил, что пришла пора пополнить свою «армию».

Как обычно, позвал Фёдорова.

— Борзеть не буду, потрачу сто эргов. Думаю, как минимум половина будет хоть на что‑то пригодна.

Открыв вкладку с Лотереей, мысленно ткнул в кнопку «Старт» и через две секунды стал обладателем карты.

— Мегхани Сингх, — начал я вслух читать информацию с карты. — Тридцать четыре года, принадлежит к касте воинов.

Хм, погиб в какой‑то местечковой войне аж в тысяча сто семнадцатом году до нашей эры.

Степан Ильич поскрёб подбородок и кивнул:

— Думаю, этот подойдёт, всё‑таки воин.

Я внимательно осмотрел изображение смуглого мужчины в богато украшенных серебряными узорами латных доспехах, в вытянутом коническом шлеме с открытым лицом. Вооружён воин тоже был богато: на поясе, в изукрашенных драгоценными камнями ножнах, висел кривой меч, украшенный драгоценными камнями и золотой проволокой; с другой стороны, на боку, имелся прямой кинжал без гарды, ничем не уступавший в богатстве сабле. Рядом с кинжалом висел стальной топорик, выглядевший как функциональный инструмент, хотя и его не обошла странная страсть индуса к украшательству оружия. На левом боку имелся расшитый цветными узорами колчан со стрелами, а из‑за плеча виднелся изгиб лука.

— Богатый был перец, — произнёс я, активируя карту.

Через секунду на роскошном ковре моего номера стоял рослый мужчина с настороженным взглядом, которым он буквально мгновенно нас нашёл. Через секунду его догнала подгрузка информации, и, пока он страдал от лёгкой сенсорной депривации, я смог полюбоваться его доспехами и вооружением вблизи. В натуральную величину они выглядели настоящим произведением искусства, а уж сколько могло стоить его оружие и броня сейчас, я даже затруднялся ответить.