Расслоение (СИ) - "Nezloi" - Страница 52

— Савелий Александрович?

Мужчина оторвал мрачный взгляд от растрескавшегося асфальта и тяжело поднялся со скамейки.

— Альберт Владимирович.

Улыбнувшись, ответил:

— Он самый.

Мужчина не поддержал мою улыбку и, похоже, ничего хорошего от нашей встречи не ждал.

— Может, пройдём в кафе, там явно будет удобнее, я угощаю!

Последнее добавил, так как точно знал, что лишних денег у Савелия нет.

Тот промолчал, но за мной пошёл.

Устроившись за столом, заказал комплексный обед на двоих и, воткнув пристальный взгляд в переносицу Говорова, принялся его стращать.

— Полагаю, мой коллега, с которым вы переписывались, ничего вам не сообщил?

— Нет, он сказал, что если я вас устрою, то вы дадите мне работу, но с какими-то нюансами.

Подавив усмешку, продолжил:

— В общем, он прав, нюансы есть, но прежде чем мы начнем, хотелось бы узнать, какими навыками вы обладаете?

Савелий бросил на меня взгляд, в котором на мгновение мелькнула надежда, но так же быстро угасла.

— Есть корочки бульдозериста, пятнадцать лет на ЧТЗ отпахал. Газорезчик, четвёртый разряд имею, есть категория на легковой и грузовой малотоннажный транспорт. Да и так руками могу работать, с детства приучен.

Я покивал, порадовавшись газорезчику и правам.

— Боевой опыт имеете?

Перебил я Говорова.

Тот споткнулся на полуслове и кинул на меня пристальный взгляд.

— Нет, но в армии служил.

— Ну что ж, по навыкам вы меня устраиваете.

Глаза Савелия полыхнули радостью и неверием.

— Осталась небольшая мелочь.

Угрюмое выражение, словно грозовая туча на небо, наползло на лицо мужчины, он опустил голову и сжал кулаки.

— В нашей организации очень строгая дисциплина, и все приказы начальства исполняются от и до, без малейшей небрежности и халатности. Кстати, наказания штрафами у нас не предусмотрено, скорее всего, вы просто получите пулю в лоб.

Говоров вздрогнул и поднял на меня глаза, вероятно, думая, что я так по-дурацки шучу.

Я, не мигая, смотрел ему в глаза.

Убедившись, что шутками здесь не пахнет, Савелий вдруг ухмыльнулся.

— Меня всё устраивает, но хотелось бы услышать о размере зарплаты.

«Не трус, уже хорошо и даже не спросил, что будет делать».

— Зарплата сдельная. Завтра подойдете по этому адресу, отнесёте кое-что.

Поднявшись, бросил пятитысячную купюру на стол и, оставив Говорова в обществе двух комплексных обедов, вышел. Нужно было подготовить детскую проверку для нового сотрудника.

Иванов.

На призыв миньонов решил выделить пятьдесят эргов.

Хотя отлично понимал, мне сказочно повезёт, если «годным к строевой» окажется хоть бы один из пяти.

— Посмотрим, чем нас сегодня порадует система.

Пробормотал я, делая первый ход.

— Луиза Вероника Чиконе.

Прочитал я имя симпатичной русоволосой девушки.

— Восемнадцать лет, Бэй-Сити. Мичиган. Хм, американка.

Покачав головой, отложил карту девушки до лучших времён.

Новый ход принёс мужчину.

— Лю Шуань, тридцать шесть лет, крестьянин из Сычуань.

Умер двадцать лет назад от простуды. Сойдёт!

Через мгновение передо мной стоял тощий босоногий азиат-коротышка, одетый в какую-то рванину.

Несмотря на худобу, китаец был жилистым и слабаком не выглядел.

Несколько мгновений он стоял неподвижно, пока неожиданно не склонился в низком поклоне.

Я специально не стал задавать Лю вопросов, дав ему несколько минут на адаптацию, этого времени хватило, чтобы он усвоил базовые знания о современном мире и заговорил на русском.

К сожалению, никакими полезными навыками он не обладал, так как всю жизнь провёл в деревне, выращивая рис, причём делал это, используя только ручные инструменты и собственные руки.

Лю Шуань оказался тихим и скромным человеком, признавшим моё главенство мгновенно, после чего стал упорно звать меня господином.

— Русский с китайцем братья навек.

Пробормотал Фёдоров, с сомнением разглядывая маленького азиата, рост Лю едва ли превышал сто пятьдесят пять сантиметров, даже Прасковья была выше его на полголовы.

— М-да, солдата из него, конечно, не сделать.

Пробормотал Степан Ильич.

— Ничего, Лю мужик трудолюбивый, так что без дела не останется.

Вызвав Прасковью, выдал ей денег с приказом прилично одеть нашего нового товарища.

Дождавшись, когда мои миньоны уйдут, повернул голову к Фёдорову.

— Степан Ильич, надо бы с нашими некомбатантами огневой подготовкой заняться, пусть хотя бы знают, с какой стороны за оружие браться.

Федоров согласно кивнул, а я, проверив таймер, отмеряющий время действия лотереи миньонов, продолжил игру.

— Николай Васильевич Яновский. Дворянин. Место рождения: Полтавская область, Миргородский уезд, село Сорочинцы. Умер аж в тысяча восемьсот пятьдесят втором году.

Особенно меня удивила причина смерти.

Человек умер от голода.

— Охренеть.

Вернувшись к карте, несколько мгновений разглядывал выразительное лицо мужчины с какими-то идиотскими усиками под острым носом. Из примечательного выделялся Яновский, только грустными, но при этом живыми глазами.

Вернувшись к описанию, быстро пробежался по верхам.

Оказалось, что работал Яновский в министерстве уделов коллежским регистратором, другими словами, был мелким чиновником.

Более подробно изучать его биографию не стал, уже прочитанного мне хватило, к тому же таймер на лотереи неумолимо тикал.

«Тоже по сути балласт, да ещё из девятнадцатого века, впрочем, научим и к делу приставим».

Четвертый ход наградил меня самым настоящим вором в законе, причём ещё сталинских времён.

Кстати, умер сей персонаж в пятьдесят первом году, точнее, был убит при попытке бунта и побега, как, впрочем, ещё несколько тысяч заключённых.

Убежать сей одиозный гражданин пытался с печально известного Озерлага, что в Красноярском крае.

— Арефьев Арсений Никанорович.

Вслух зачитал я информацию о неудачливом беглеце.

— Кличка Каштанка, судим за разбой и убийство сокамерника.

Фёдоров поморщился, ему явно не понравился новый «товарищ».

— Нравится, не нравится, а выбора особого, то и нет!

— Да знаю я, Альберт Владимирович, просто в своё время я на эту человеческую накипь насмотрелся до тошноты. Скоты и моральные уроды! Нет там людей.

— Ничего, Степан Ильич, перевоспитаем.

Последние выделенные на лотерею десять эргов принесли мне карту с ребёнком, точнее девочкой азиаткой.

— Мэй Ли десять лет.

Тысяча девятьсот одиннадцатого года рождения.

Причина смерти: разрывы мягких тканей и кровопотеря. Читать, что вызвало такие травмы, я не стал, призывать ребёнка тоже не рискнул, тем более с такими воспоминаниями.

— Ну что, начнём по порядку.

Первым призвал Яновского и был немного удивлён его внешностью, мужчина оказался совсем небольшого роста, примерно сто шестьдесят сантиметров, худощавым, но благодаря высокому цилиндру и широкому плащу-пальто выглядел немного внушительней, чем было на самом деле. Что примечательно, в руке мужчина держал трость, хотя в описании хромота не была указана.

Яновский, как и все, несколько мгновений стоял неподвижно.

— Неужели! Прелюбопытно!

Вскрикнул мужчина, видимо удивляясь подгруженной прямо в голову системой информации.

— Какая ирония!

Чему-то горько усмехнулся Яновский, только сейчас заметив наши любопытные взгляды.

— Добрый день, Николай Васильевич. Полагаю, вы уже поняли, где вы находитесь и в какой ситуации.

— Пожалуй, что так.

На подвижное лицо Яновского набежала тень, видимо осознание, что ты кому-то принадлежишь как вещь, было ему неприятным.

— Ты Василич, не парься, Владимирыч мировой мужик, никто тебя зря обижать не станет.

— Покорнейше прошу простить, но если вы не против… Мне нужно побыть одному!

Отправив грустного Яновского погулять во двор, «обналичил» карту с жуликом.