Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 94

– Мне нужна бритва, краска для тела, очки и одежда, – пришла мне в голову хорошая мысль, – Вы сможете это продать?

– Если оно есть в наличии, то да, – тут же улыбнулась мне серокожая женщина, – А если мы друг друга немного понимаем, то с тебя восемьдесят шесть терракоинов.

– Тащите.

– Вы как…? Вы вообще о чем⁈ – не понял происходящего Мурхухн, продолжающий сидеть голяком на каталке.

– Ты вообще одевайся! – отрезал я, – Во всё.

Когда он выполнил указание, у меня челюсть отпала. У морфа, впрочем, тоже. Так мы и пялились друг на друга, пока нимфа не зашипела как змея на сковородке. Что касалось Мурхухна, то он, надевший свою силовую броню, выглядел не просто круто, а мегакруто! Свинья, поросенок, кабан‑пенсионер? В прошлом! Сейчас передо мной стоял кряжистый, матёрый, непробиваемо могучий мент будущего в суперброне! Настоящий двуногий танк с воинственно выдвинутым вперед рылом!

– Что ты с собой сделал…? – ошарашенно пробубнил бронированный свин, принимая от меня сунутые ему солнечные очки.

– А на что это, по‑твоему, похоже? – пожал плечами я, – Не можешь остановить – возглавь. До презентации танка еще сутки и пять часов. Так что мы тоже присоединимся к поискам. Будем нас искать. Нас много кто ищет. Почему бы и не присоединиться?

С помощью специальной жижи нимфа удалила мне все волосы с головы, оставив только ресницы. Затем, мне пришлось окунуться в другую жижу, меняя цвет кожи с родного болотного на мрачно‑фиолетовый. Контактных линз тут не водилось, но с моими надбровными дугами рассмотреть цвет глаз было тем еще испытанием, а так, как я тоже напялил непрозрачные стекла на нос, так вопрос, можно сказать, был закрыт. Обтягивающую черную униформу большого полицейского гибрида мне продали запросто, так что… я теперь почти не отличался от сотен тысяч здоровяков, сторожащих покой Рима.

– Ты свою рожу видел⁈ – хрюкнул Мурхухн, обходя меня со всех сторон, – Да никто не поверит!

– Ваше время на исходе! – оборвала его моя голая психотерапевтица, выгоняя нас обоих на мороз вместе с машиной.

– Даже не поцеловала на прощанье, – пробурчал я, давя на газ, – А я ей целое ведро наплакал. Или выплакал? И не ей, а в ней…?

– Куда мы едем…? – пробурчал морф, с трудом поместившийся на пассажирском сиденье в броне, – Куда гонишь?

– Скоро увидишь.

Время – это всё. Как говорил Кутузов и пел Чайковский: «инициатива попердь всего!». Нам надо было окончательно замаскироваться под парочку полицейских, а сделать быстро, дешево и сердито можно было только одним способом.

У персонажа, в чей гараж мы заехали, был искусственный глаз, металлические ноги и настоящий рюкзак какого‑то роботизированного барахла, вживленный ему прямо в спину. Оттуда торчали разные манипуляторы, которые задрожали в такт его отвалившейся челюсти, когда я, нависнув над этим самоделкиным, душевно его попросил:

– Видишь тачку? Перекрась её в омниполовском стиле.

– Чё⁈ – окончательно опух пахан местной рембазы при виде неформатного полицейского гибрида, требующего вопиющей ереси от нелегального механика.

– Уважь пацана, – продолжил я, коротко свистнув, чем подавая сигнал моему спутнику.

Грозно и гулко печатая шаг, в насквозь незаконную шарагу вдвинулась бронированная боевая свинья мировой полиции при полном параде. В солнцезащитных очках. Техномужик задребезжал весь, пришлось даже гасить его вибрацию, положив руку на вспотевшее плечо.

– Не ссы, не обидим. Крась. Тщательно.

Все мобили «Омнипола» – ярко‑сочно‑синие, с большими золотыми шерифскими звездами. Спутать такой с чем‑то иным невозможно, оно выделяется, оно криком кричит о высокооплачиваемом и совершенно неумолимом законе. Впрочем, как и кабанья морда моего спутника, жизнь которого, после выхода из бака маленьких сереньких пришельцев, приобрела такую насыщенность, что за суровостью этой самой морды скрывалось острое желание залезть назад в бак!

– Просто сделай суровый хлебальник и наслаждайся жизнью, – посоветовал я Мурхухну, садясь за руль нашей новой, повергающей в ужас и страх лазурной тачки, – Щас за пончиками заедем и поговорим.

А поговорить было о чем. Я был очень разыскиваемой персоной. Искали по всему Риму, причем полиция была в самом низу списка. Подумаешь, какой‑то осёл погнул крыши у нескольких тачек и заставил пару человек обосраться от страха. Подумаешь, потом нашли склад, полный тел каких‑то тревожных существ. Это мегаполис, тут такое бывает. Но вот интерес других фракций, особенно гребаной церкви Звездного света, чей кардинал сейчас шарахался по городу с моей фотокарточкой – это уже перебор.

– Кардинал – это очень серьезно, Криндж, – объевшийся пончиков Мурхухн попивал какую‑то малиновую бурду невероятной сладости, – Одно из руководящих лиц всего этого кагала, очень влиятельный и, при этом, чрезвычайно мощный псионик. Если мы попадемся ему на глаза – наша песенка спета, сразу. Да даже не ему, а фуриям. Помнишь бабку из болота, которая нас чуть не грохнула?

– Еще бы! – содрогнулся я, заставляя мимо проходившую официантку отскочить в панике.

– Вот фурии еще страшнее… как непривычно без имплантов! – неожиданно сменил тему Виверикс, – Ни прицельной сетки, ни информации о состоянии организма, ни радио. Я теперь как примитив, смотрю на мир голыми глазами!

– А в общем‑то самочувствие как? – поинтересовался я, – Тебе там хромосом подкинули, гены подвинтили, чуток органов добавили…

– Ну, несмотря на экзистенциальный ужас, появившийся при твоих словах, – мой партнер коротко дёрнул ушами, – Я себя так хорошо уже лет двадцать не чувствовал.

– Это тебе детокс сделали, наверное, – авторитетно покивал я, – Давай сваливать отсюда, пока подавальщица инсульт не получила. Наше дело маленькое – заляжем на дно, я схожу на выставку, сделаю там своё шпионское дело, а потом свалим…

– В смысле выедем из Рима в Ромус и оправимся назад, по глуши? – качнул головой мой спутник, – Забудь, Криндж. Совершенно все знают, как ты въехал в город. Пространство под наблюдением. Нам придётся уходить по воздуху.

– Бросить тачку? – ужаснулся я, – Мы её только что покрасили!

///

Вломить придурку хотелось невыносимо. Лысый Криндж с фиолетовой кожей был на порядок более бесячим, чем оригинал, а уж в этих очках… Мурхухн просто не мог не думать о том, как он прикладывается бронированным кулаком к этой наглой роже на соседнем сиденье так, что та вылетает из их вырвиглазной тачки! Однако, подонок, спасший ему жизнь и вернувший броню, вернувший ему вообще всё, воскресивший, мать его, Мурхухна Виверикса, в который раз оказался прав. Безумно, невозможно, нелогично… прав!

Джип, окрашенный в цвета полиции Омнипола собирал на себя кучу внимания. Прохожие, водители, все, кто мог, пялились на ядовито‑синюю машину и на него, морфа в полной полицейской броне, сидящего за её рулем. Громадный, фиолетовый, совершенно невозможный гибрид, зачем‑то нацепивший очки на свою совершенно нехарактерную для этих особей морду – не привлекал внимания ни‑ко‑го! Криндж был невидимкой!

Это не просто бесило, это вымораживало.

Они преспокойно поднялись на нулевой уровень, без всяких хлопот проехали к лифту, ведущему на небольшой подуровень гостиничного типа, где фиолетовый засранец, ни грамма не задумавшись, выбрал захудалый отель средней руки. Никаких вопросов, одно только охреневание персонала, когда Криндж, сделав свой голос унылым и монотонным, снял им неплохой номер. Лихорадочные кивки портье, когда тем же тоном здоровяк добился от мужчины гарантий полной анонимности, заплатив за постой в два раза больше монетами.

Ни сомнений, ни страха, ни замешательства. Мурхухн чувствовал себя говном и истеричкой. Морф, вроде бы, не должен был цепляться за жизнь, но ему для этого надо было сосредоточиться, либо услышать от здоровенного идиота новости о том, что ему пришили женские половые органы. Как только бывший полицейский забывал о своем тяжелом бытие, тот тут же начинал рефлекторно ценить жизнь. А вот Криндж был настоящим, матёрым, опытным самоубийцей, с богатым послужным списком и, возможно, медалями.