Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 72

– Да‑да, именно так. У нас будет большой прием, всё‑таки, у нас тут, исторически, первое место, где причастились священной лепешкой и пшеничным вином! – радостно заявил мне этот тип, забывший о наших разногласиях, – Очень вкусно пахнет, правда?

– Да…

– У тебя завтра будет возможность поглотить святой треугольник и сделать глоток солнечного напитка! – капюшонистый парень улыбнулся почти мечтательно, – У всех нас будет шанс причаститься к благодати!

– К благодати…

– Ты чувствуешь её? – сквозь нормальность таки пробился фанатик, глаза капюшонистого загорелись нездоровым огнём, – Скажи же? Чувствуешь⁈

Вместо ответа я посмотрел на бочонок в его руках, пробубнив:

– А это…

– Да, Криндж… – восхищенная улыбка на лице моего собеседника сильно разнилась с нездоровым блеском его глаз, – Это священный напиток. Хлебное вино. Именно отсюда, из этого небольшого храма, мы рассылаем эти яства священного причастия во все уголки близлежащих стран! Ты помогаешь святому делу! Святейшему!

Новая реальность ударила мне промежду ушей пыльным мешком, мешая желания, чувства, планы. Я вспомнил всё. Долгую дорогу. Кошек‑воровок. Свадьбу рейлов. Ограбление зеленых придурков… Особенно хорошо вспомнилась та мастерская, на которой мы делали техосмотр тачки. Та проклятая мастерская, где эти щетки генератора так и не определили как подлежащую замене деталь. Та мастерская, в которой мне сунули буклет, в гневе разорванный на части.

– О да, я чувствую… – наконец, двинулся я с места, – Очень хорошо чувствую!

Кажется, в текущий план надо срочно внести некоторые коррективы!

Нет, не надо.

Необходимо!!

Глава 8

Святотатство

Мир был прекрасен и удивителен. Жизнь легка и беззаботна. Солнышко, чьи ласковые лучи грели, даря тепло и жизнь всему вокруг, совершенно чудесным. Всё шло просто замечательно. Великолепно. Чудесно. Божественно.

Я безвольно болтался на пассажирском сиденье своей отремонтированной тачки, разнеженный и благодушный, за рулем сидел Мурхухн Виверикс, а парочка рейлов позади о чем‑то шебуршалась. Идиллия, возведенная в абсолют, могла бы быть лишь слегка лучше, если бы мы ехали по нормальной дороге, а не грязевой колее, но и так было просто чу‑дес‑но.

Ну и… еще подозревающие взгляды моих боевых товарищей. Они слегка ломали феншуй. Такие, знаете, тяжелые. Пропитанные какой‑то глупой подозрительностью. Я их игнорировал, продолжая блаженствовать в своем абсолютном ничегонеделании.

– Это всё очень подозрительно.

– Не говори. Смотри какой обдолбанный.

– Он не обдолбанный, он обожранный. Гляди как живот надулся.

– Может, его там забеременили?

– За одну ночь?

– Да хватит вам, всё нормально… – почти проурчал я, продолжая нежиться в воспоминаниях о прошедшей ночи, – Зашел, всё починили, тихо свалил. Что вам еще надо?

– Брешет! – коротко выдохнул нервничающий морф за рулем, шумно вдыхая своим пятачком, – У меня нюх хороший. Вы, рейлы, правы, он обожрался. Но вот насчет того, что тихо свалил… Ты там всех кончил, что ли⁈ Я ни одного человека не видел, кроме твоей рожи, выкатывающей на тачке! Да нет, не мог… вся одежда без крови… запаха нет. Что ты там натворил⁈

– Да ничего я не натворил! – праведно, но очень лживо возмутился я, сцепляя руки на груди в замок и погружаясь в обиженную дремоту.

Ну да, натворил. А кто бы не натворил, пропахав семь часов как цуцик под безбашенными запахами свежеприготовленной пиццы? Да я бы там всех поубивал бы несмотря ни на что, но, к счастью, бочонков с пивом было так много, что часть из них пришлось заносить в арсенал храма. Хотя, я думаю, что местный святой отец тоже терпеть не мог правила «один треугольник и один глоток», но… неважно. Главное, что я смог без особых проблем спереть пару гранат с усыпляющим газом, поэтому, когда весь местный кагал собрался на короткую вечернюю трапезу, я немного испортил воздух, затаив дыхание, а затем вышел из столовки, плотно прикрыв за собой дверь. Устроил всем тихий час. Заслужили.

Храм оказался целиком в моем распоряжении. Сняв переходник с креплений принтера, я без особых проблем подключил его к клеммам уже закрепленных на аккумуляторе кабелей, а затем и к местной сети, заставив прибор начать зарядку. Сам же, утерев честный трудовой пот и не имея ни малейшего желания обижать хозяев столь чудесного храма, решил немножечко покушать (мы же ужинали до этого!), ну и затем отправиться дальше в путь, подобрав моих троих горемык из леса.

Правда, был нюанс. Я не мог покушать в столовой, там было слишком накурено. Поэтому пришлось идти на кухню, в обнимку с откуда‑то оказавшимися у меня в руках бочонками со «священным солнечным вином».

Там была она.         Пицца         . Везде. Много. Очень много. В духовых шкафах, в специальных коробках, в… на… под…    

Поэтому я покушал. И попил. Потом еще покушал. Потом… Да что там говорить! Я обжирался великолепной пиццей, вкушал её, потреблял, жрал, хомячил, жевал, глотал, хавал, лопал, поглощал, впитывал, пожирал, грыз… ел… ЕЛ!

Когда уже не лезло, то решил погулять. Гулять далеко мне претило, поэтому ходил по огромной кухне, обнаружив там небольшой персональный компьютер, на котором белым по голубому были написаны «священные» рецепты приготовления этой уличной снеди и питья. Причем не просто текстовые файлы, а еще и вместе с программами для молекулярных принтеров по созданию пивоварен и плит в филиалах. Не знаю, зачем я потом отправился искать компьютер, подключенный к сети, а затем выбросил все эти файлы в общую сеть… Ах да, потому что неистово пожелал, чтобы хоть какой‑то кусочек цивилизации вернулся на эти проклятые абсурдом земли!

В общем, да. Занял себя по полной, пока место в желудке освобождалось. Потом, откупорив новый бочонок реально неплохого пива, я доставал из духовых шкафов готовую пиццу и…

Оторвался лучше любого тромба. Вспомнил нормальную жизнь. Вернулся, хоть и всего на одну ночь, в объятия цивилизации. Да, не было телека с сериалом, но мне это было даже не нужно, отвлекающий фактор оторвал бы от продолжающейся и продолжающейся консумации великолепного печева с пивом. Выпустил накопившийся стресс, горечь, освободил душу, расправил плечи. Лучшее посещение церкви во все времена!

Ну и уехал, да. Черт побери, я «спасибо» сказал и даже переходник из розетки выдернул! И свет в гараже выключил!

А тут эти, неблагодарные. «Не так свистишь, не так летаешь…». Фу.

О, рация жужжит. Андромеда по мне соскучилась. Сейчас расскажу, как этой ночью мне её не хватало…

–         КРРРРИИИИИИИИИИИИИИИИИИНДЖ!!!          – чуть не порвалось солидное тяжелое устройство в моих руках. Бешеный рык главной пиратки был настолько мощным, что получилось, как по громкой связи. Я аж отодвинул от себя аппарат. Получилось не очень, потому придвинул его к уху Мурхухна, а тот, слегка занервничав, чуть не вылетел с дороги.    

Зря я это сделал. Трубка разразилась отборнейшим матом, в котором проскальзывали некие факты, которые я не хотел пока сообщать команде. Ну а зачем нервировать‑то? Виверикс только отошёл, а Пиамаксы маленькие еще…

– Идиот! Придурок! Ты что натворил⁈ – орало в трубке.

– Да не делал я ничего! – отгавкивался на расстоянии я.

– Да ты в рейтинге взлетел на двести позиций! – взвыло мне в ответ, – За тебя церковники пятьдесят тысяч терракоинов дают, болван! Говоришь, что ничего не делал?!?

Позади послышались звуки подавившихся рейлов.

– Да не делал я ничего! Просто машину у них починил! Никого и пальцем не тронул! – продолжал я отстаивать свою невиновность, понимая, что этот поезд уже ушел.

– Скотинааа!! – заорала в ответ рация, – Тебе присудили «Святотатца»         пятого          ранга! Ты их священные рецепты в сеть слил! Они не были лицензированы, ущербное ты существо! Их теперь можно использовать везде и всем, понимаешь⁈ Понимаешь, что ты натворил?!!