Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 69

Впрочем, Мурхухн, тяжело вздохнув, принялся просвещать меня нормально, а не через жопу, как это делали рейлы.

Оказывается, не только лупоглазы могут лазить по мозгам. Наоборот, они, как телепаты, низшее звено среди всех этих чудиков… ну или высшее, как посудить. Способность к псионике есть много у кого, но большинство пользователей не обладают, всё‑таки, возможностями и навыками инопланетных гибридов, так что не умеют читать мысли или посылать в жопу молча. Это вам не в тапок пёрнуть. Зато, подобную неприятность сумели обойти с помощью высокотехнологических предметов, служащих для фокусировки и реализации своего псионического потенциала несколькими методами.

– То есть, – глотнув из фляжки, продолжил Виверикс, – Маги могут провести свою энергию через фокусировщик, получив настоящее волшебство. Пугающее, душащее, взрывающее, поджигающее, даже дробящее стены и почву. Звучит, конечно, страшно, но на самом деле – эти фокусы никого особо не волнуют. Нельзя обвешаться фокусировщиками и быть всемогущим. На каждый из них нужно настраиваться, тренироваться, оттачивать навыки… Богатеньким господам некогда заниматься такой ерундой, так что они просто меряются толщиной кошельков и резервом силы. Голодный умный лупоглаз, которого довели до ручки, может принести куда больше вреда. А вот даосы…

Эти уже были настоящими чудовищами. Одиночки и отшельники, они знали десятки псионических приёмов, обладали невероятной живучестью и еще большим потенциалом к разрушению, применяя его к тем, кто вызывал их недовольство, но… только тогда, когда камер и дронов с орбиты поблизости не было. Свободно уходя неведомыми способами из любых засад, они, эти крайне редко встречающиеся индивидуумы, сделали себя совершенно неинтересными для широкой публики. А вот население планеты их терпело, а местами даже любило.

Почему?

Потому что даосы         впитывали          в себя радиацию и другие вредные излучения. Они обосновывались там, где даже самая продвинутая и живучая крыса откинет лапти, а затем начинали медитировать, постепенно забирая у местности всю пропитавшую её отраву и дрянь. Они тихо сидели в аду годами и десятилетиями, делая для истерзанной планеты больше, чем все остальные её жители, просто борющиеся за выживание.    

– Сколько я слышал про даосов, они всегда убивают тех, кто нарушает их покой… – под конец лекции пробурчал Мурхухн.

– И мы, и мы! – согласно закивали оба рейла.

– … а этот придурок выжил как ни в чем не бывало.

– Потому что их будили, наверное, невежливо, – прочавкал я то ли картофелиной, то ли луковицей, полученной у одноногого лавочника, – А я поздоровался!

Три диких взгляда, уставившиеся на меня безо всякого этого вашего пошлого моргания, смогли бы заставить смутиться даже недогрызенную луковицу.

Но я – Криндж! Я могуч. Поэтому не подал вида.

А вот машина через еще час езды – подала. Стучащий движок зарычал, кашлянул пару раз, скрипнул нездорово… и издох!

Глава 7

Мир вам, люди!

Что может быть «приятнее», чем оказаться без машины в стране, набитой пуленепробиваемыми рыцарями‑маньяками на быках?

Вот и мне кажется, что ничего. Пришлось бороться. Я открывал капот, заглядывал внутрь. Дул на двигатель. Долил водички в обрызгиватель. Потрогал клеммы на аккумуляторе. Даже шины попинал. Ничего не помогало, абсолютно. Моя память была девственно чиста от любых знаний о гибридных двигателях внутреннего сгорания, модернизированных цвергами. Машина отказывалась работать, тройка бесполезных существ ныла над душой, уповая на то, что если бы я не трогал даоса, то ничего бы этого не случилось.

Мне хотелось рвать и метать, но пришлось брать и тянуть.

– Плохо быть самым большим, – пыхтя, рассуждая я, таща за собой массивную машину, в которой продолжали сидеть трое оглоедов, – Все на тебе ездят.

– Криндж, не гунди, – сидящая на капоте Майра, единственная, кому совести хватило хотя бы меня развлекать, шила мужу трусы из выторгованной мной недавно ткани, – Оттащи нас на край пустоши, чтобы хоть было кого поймать и пожрать, да беги себе на поиски механика! Мы постережем шмот.

Хреновый план, учитывая, в какой стране мы находимся, но другого тупо нет. Бросать этих засранцев на произвол судьбы мне не хочется, кабана на себе тащить – тем более. Да и не убежим мы никуда, если нас хоть одна живая душа до Рима заметит и настучит местным. Быки быстрее меня. Что остается? Выносить всех троих черте знает куда на Трассу? Не. Оставалось одно, стырить где‑то механика с инструментами. Компактного, легкого, сотрудничающего. Ну, это я обеспечу. У меня лицо буквально создано для того, чтобы вызывать в разумных жажду сотрудничества!

В общем, я, используя грубую мощь, пёр на тросах джип, а сшившая трусы мужу рейла озаботилась чем‑то вроде купальника для себя. Очень похабные тряпочки получились, держащиеся на одном честном слове, причем не всегда, но Дюракс был доволен. Мелкие похотливые засранцы.

Дело шло так себе. Груженая тачка была тяжелой, а перемещать её можно было, либо таща за тросы, либо толкая сзади. Оба способа работали относительно одинаково, но были противно тяжелы и однообразны. Я, сцепив зубы, выполнял тяжелый физический труд, молясь, чтобы мои ботинки выжили. Те держались молодцами, но быстро стали намекать, что даже распечатанным на молекулярном принтере суперпрочным вещам может придти кобзон. Пустошь вокруг медленно наливалась зеленью и жизнью, продемонстрировав разок группку жрателей, бежавших по своим делам.

Мы шли, шли и шли. Точнее я пёр, а они катились, делая мне голову, пока, наконец, взбесившись, я не поинтересовался, кого из этой троицы считать любимой женой. После этого гундеж сменился на испуганное молчание. Кажется только, в случае Майры оно было слегка заинтересованным. Это меня напрягло. Рейлы и цверги… они         растягиваются         . Насколько надо. Ну, относительно. То есть, Майра Пиамакс может наставить мужу рога со слоном, но вот с китом уже могут быть вопросики…    

Нет, я не хочу это представлять!

К счастью, разум возмущенный закипел позже, чем мы увидели это.

– Дерьмо! – коротко охарактеризовал я увиденное, стоя на склоне пологой горки.

– Дерьмище, – согласно кивнул Дюракс, – Но есть перспективы.

– Какие? Это храм Звездного света, – уныло откликнулся я, – В чистом поле. Нахрен они нам?

Здоровенная желтая пирамида стояла на перекрестке обычнейших грязевых дорог километрах в двух от нас. У входов внутрь красовались какие‑то каменные истуканы, народа видно не было совершенно. Однако, дороги были накатанными, а само здание огромным. Какой нам толк от верующих фанатиков в самой примитивной жопе мира?

– Криндж, не тупи, – тон Дюракса был совершенно серьезным и деловитым, – Это же церковники. У них всё на технологиях и наркоте. Вообще всё и всегда. Техника у них везде, даже вот в этих каменных бошках. Они не просто так там торчат, понял? Я тебе зуб даю, что в этой шараге будет как минимум один урод, который шарит в технике. И еще жопу вдобавок готов поставить, что у них тут есть инструменты и доступ к сети, так что это лучший шанс отремонтировать тачку. Из возможных.

– Парень прав, – послышалось хрипловатое от Мурхухна. Морф сидел, поскребывая щеку, и задумчиво говорил, – Только церковь Звездного света – это не шутки, народ. Это отбитые фанатики. Войти может каждый, но выйти…

– Не‑а. Мы вот войти не можем! – фыркнула Майра, – Рейлов они ненавидят, считают нелюдью. Да и тебе твою харю показывать этим ублюдкам не стоит, сразу настучат кому надо! А вот Криндж…

Сука, почему всегда я⁈

– Потому что никто не знает, что ты за тварь такая! – оповестили меня, – А когда узнают – то уже, вроде как, поздно!

– В смысле, я что – женщина⁈ – неприятно поразился я такой характеристике, а затем, уныло вздохнув, принялся морально готовиться к своему визиту в церковь, мать её, Звездного света.