Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 64

…сначала поднимали одного из примитивов. Гигантский шкаф, бывший куда выше и больше Кринджа, промямлил нечто, похожее на «тост», а затем упал мордой в пол, заставив постоялый двор содрогнуться. Падал медленно, поэтому все успели разбежаться. Поднимали долго, три тоста, но так и не подняли, оставили лежать. На спине павшего быстро накрыли дополнительную поляну для рейлов.

…затем все присутствующие, числом около двухсот, с подачи того же Кринджа, которого таки умудрились напоить, пошли слушать тост патрона города, бывшего, насколько понимал Виверикс, очень крутой шишкой. Парад отчаянно пьяных и веселых существ, промаршировавший по улицам Свободного города, достиг поставленной задачи, вынудив здоровенного человека, чем‑то сильно напоминающего самого Кринджа, произнести с небольшого балкона короткую речь, а затем даже выпить… но вот беда, подобный экспромт вызвал повышенное любопытство многочисленных свидетелей увиденного…

…дальше они пили в каком‑то другом кабаке, полутемном, со стенами, увешанными холодным оружием. Тот самый «патрон», увязавшийся вместе со всеми, о чем‑то долго и подробно расспрашивал Виверикса. Бывший полицейский, отнесясь к новому знакомцу крайне позитивно (потому что именно из‑за последнего Мурхухна не осаждали пьяные рейлы), рассказывал всё, как на духу.

Затем были лишь краткие всплески сознания.

Танцы молоденьких рейлов, в том числе и невесты, одетой во все белое…

Грохочущий голос отвратительно бодрого Кринджа, заказывающий себе что‑нибудь «покрепче»…

Запах горящего дерева…

Крики и выстрелы, пара взрывов, чей‑то трезвый и сердитый голос, радостные вопли рейлов…

Под конец, тишина. Не полная, далеко не полная, на периферии слуха пьяного и уставшего офицера еще что‑то происходило, шли какие‑то движения, но вот уже знакомый звук заработавшего движка джипа был для него весьма серьезным облегчением. Именно под этот утешительный и надежный звук Мурхухн Виверикс полностью и окончательно вырубился.

Глава 5

Загулы и залеты

С одной стороны, быть огромным и жутко выносливым мужиком – здорово. Очень здорово. Не боишься почти ничего, можешь быковать на кренделя с автоматом, бегаешь как лось, срёшь как… неважно. С алкоголем тоже проблем нет, обычный смертный бы сдох от всего, что я выпил, либо попытался бы сдохнуть сейчас, лежа где‑то, определенно на свежем воздухе под чириканье пташек. А я нет, ничего. Не все помню, не обо всем в курсе, но вполне себе бодренький, разве что сушнячок и тотальное непонимание места, в котором нахожусь.

Правда, есть нюанс. Причина, по которой я лежу на чем‑то, весьма напоминающем землю, покрытую травой, да смотрю в это синее‑синее небо. Не пытаясь узнать больше. Тут надо было морально приготовиться. Принять         нечто         .    

Я был пока не готов.

К чему это всё? К тому, что я смотрю на голубое небо сквозь нечто белое и кружевное. Понимаете? Вы – огромный мутант, который последнее что помнит, как бухал на свадьбе. Там была невеста, ага. Рейла. Маленькая такая, черненькая. Белое и кружевное было только на ней. Теперь мы явно не в городе, слышатся только звуки природы, а белое и кружевное – на моем лице. Тут можно сделать много выводов, большая часть из которых будет чересчур опасной для психики, но, если задуматься о том, что я могу устранить свидетелей, то смотреть в будущее уже можно с определенным оптимизмом.

Наконец, всё решил случай. Мне на нос залезло какое‑то крупное насекомое, от чего я всё‑таки принял сидячее положение… позволив с невнятным бурчанием с меня ссыпаться двум спящим рейлам. Обоих я уже видел раньше, это были жених с невестой… то есть муж с женой. Одетые в свои же костюмы, от чего я испытал просто слонячье облегчение, также обнаружив, что одет сам. Конечно, был вариант, что старина Криндж всё‑таки стал брачным ложем для парочки мелких отморозков, но тут, как бы, главное не победа, а неучастие.

Наверное.

Остальной пейзаж, лишь слегка омраченный продолжившими посапывать рейлами, был вполне пасторален. Я сидел на солнышке возле подлеска, в паре шагов стоял мой джип, с переднего сиденья которого в небеса был уставлен пятачок Мурхухна. Пасть бывшего копа была раскрыта, оттуда неслись заливистые рулады. Свинья спала и, похоже, была вполне счастлива этим фактом. Отдельной деталью была выведенная белым надпись на боку машины, снабженная стрелочкой.

«НАМ ТУДА»

Кому это, нам? Вопрос родился сам, пока я вставал на ноги, отливал на дерево, а затем задумчиво брел назад, чтобы проинспектировать содержимое машины. То почти соответствовало нормам. Все было на месте, даже пушки «армейцев» россыпью и цинки патронов, но еще прибавилось два непонятных неряшливых баула и пятнадцатилитровая канистра с надписью белым цветом.

«ПИВО НА УТРО»

Итак, что у нас тут? Мы целы, невредимы, после пьянки, в какой‑то глуши, того и гляди Саратов увижу, не ограблены. Это хорошо. Два баула и парочка рейлов, причем свеже‑женатых – это загадочно. Нет, обычных я бы просто выкинул из машины, а затем, отпив треть канистры, просто поехал по стрелочке, но выкидывать этих? Нет, мне совесть не позволит. Мне нужно больше информации.

– Кхх!! – из подлеска, ломая мои планы поднести горловину канистры к носу спящего Мурхухна, выполз упитанный жратель, уставившийся на меня с гастрономическим интересом. Ответив двуногой волосатой твари тем же, я аккуратно поставил емкость с пивом на колени к спящему морфу, а сам пошёл выяснять, кто у кого сегодня в меню.

Жратель – это вам не какой‑то там пошлый полутораметровый тираннозавр, покрытый редкой рыжей шерстью. Он самый настоящий гордый кабан двадцать четвертого века! Полутора метров ростом, две с лишним сотни кило мяса, костей и жира, огромная пасть и абсолютная всеядность. Шедевр работы с вирусом УКВИГ, выпестованный самой природой, отшлифованный, идеально выживающий чуть ли не в тундре.

И – беспросветно тупой.

– Я с такими как ты уже имел дело, – сообщил я жрателю, шагая твари навстречу.

Тот открыл пасть пошире, а затем просто побежал на меня, переваливаясь с ноги на ногу как утка, только быстро. В целом, это напоминало атаку разгневанного гуся, но было куда коварнее, так как эта совершенно негибкая нигде кроме шеи сволочь имела свои техники выживания и доминирования. Правда, на этот раз мне не пришлось выживать лишь чудом, уворачиваясь от громко клацнувших челюстей резко дёрнувшей головой гадости, здесь я уже, сделав грациозный шаг в сторону, встретил коварно довернувшего башку жрателя великолепным ударом кулака сверху вниз, прямо по его покатому лобику!

Скотина, печально всхлипнув, навелась рылом в землю, а затем свалилась с ног. Неприятность эту жратель пережил бы без особых хлопот, его природа и больные на всю голову генетики создали изумительным получателем трындюлей, только вот на огромную прямоходящую обезьяну с жуткой силищей они всё‑таки не рассчитывали. Схватив зверя за задние лапы и принявшись раскручивать, я без всякого удовольствия любовался на его анус вульгарис, пока не докрутился с шипящим жрателем до дерева, об которое и стукнул с размаху тварь башкой.

Дерево выдержало. Жратель тоже.

– Ну ёмана! – сказал я, вновь начиная раскрутку.

Технически, я всё делал правильно. Не по учебнику, но по уму. Мы находились в позиции, в которой жратель был совершенно беспомощен, я обладал пространством для маневра, тварь получала повреждения в голову… с этим всё было хорошо. Только вот живучесть двуногого скота оказалась неприятно высокой, а сотрясения мозга он не боялся. В итоге я его бил об деревья, потом лупил об землю, потом, не выдержав, схватил уставшую тварь в борцовский захват, начав душить. Наш будущий шашлык извивался, шипел, клацал зубищами, но подыхать пока отказывался.

Так мы и оказались в частично безвыходной ситуации. Тихо, молча, лишь шипя и сопя.

– А когда они поцелуются? – заговорщицким тоном пропищал кто‑то за моей спиной женским голоском.