Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 56

В результате от их смешения получился я. Личность цельная, социально активная, желающая жить и всё такое. Но откуда‑то у меня временами пёрли привычки, словечки и прочая хренотация, однозначно принадлежащая представителям только одной нации на планете, пусть и давным‑давно вымершей. Русским. Меня это слегка тревожило. Нет, к самим русским я ничего не имею, как и ко всем другим вымершим уже народам, скорее нервирует вопрос «а что еще может вылезти?». Только вот ответа на него не было. Мелкие похотливые сучки‑цверги только лапками разводили, да трусы снимали. В те редкие моменты, когда на них эти трусы были.

– В Ромусе расположены самые старые, самые сохранившиеся анклавы греев, Криндж, – вытащила свой козырь Артемида, – У них, я уверена, точно есть ментальные сканеры. В принципе, такую штуку и здесь можно добыть, но только истинный старейшина из греев, тот, который за сотни лет жизни видел мозги тысяч разных гуманоидов, сможет нормально осмотреть твои. И он, при этом, ничего не будет гнуть или ломать. К ним в анклавы народ со всего мира ездит. Те, кто может себе это позволить.

– То есть, мне туда надо ехать на джипе, загруженном терракоинами? – ехидно осведомился я.

– Мужик, кончай капризничать, а⁈ – женщина скорчила лицо, а затем рванула какие‑то ремешки у себя сзади, из‑за чего её могучий нагрудник бахнулся с шумом на пол, – И вообще, иди сюда. Мы через час прилетим. А там ты, скорее всего, сдохнешь…

Глава 2

Ветер в харю

– Ну, здорово! – поздоровался вежливый я, остановив тачку рядом с голосовавшими на обочине.

– Ы‑ык! Хссс… – ответил мне один из них, крупно дрожа. Да какой там дрожа, еле стоя на подгибающихся ногах!

– Чё хотели?

Молчание.

– Есть кто‑нибудь дома?

Паническое молчание.

– Вас подвезти, что ли?

Отрицательное предобморочное паническое молчание с элементами инфаркта миокарда.

– Ну ладно, бывайте.

Давлю на газ, и мой пошарпанный джип вновь отправляется в путь. Не первый раз за сегодня встречаю голосующих, но они моментально меняют свои планы, увидев мою дружелюбную, полную любви и понимания физиономию. Нет, ну ладно бы я интровертом был бы! Каждое зеркало бы целовал, за то, что так качественно всех пугаю! Но я ж нормальный человек, поговорить люблю, пошутить, поспрашивать…

Что поделать, если я сейчас просто ходячая проверка на вшивость, причем не для простого народа, а кого‑то покруче. Отъевшись за время тусовок с пиратами и объезда их «владений», моё тело, наконец‑то, приняло свою нормальную форму, которая усугубила эффект, оказываемый Кринджем на… остальных. Ну, знаете, как там это? У вас никогда не будет второго шанса оказать первое впечатление? Вот‑вот.

Я оказываю.

Если не считать рожи, то я просто крупный такой парень. Пятидесятый размер ноги, рост два метра с хвостиком, мышцы, оливкового цвета кожа, которую не каждый нож пробьет, силы и дури хватит, чтобы перевернуть свою же машину, а она у меня реплика военного джипа двадцать первого века, доработанная цвергами. Выносливости тоже за край. В общем, как будто бы ашур, довольно известный тут повсеместно вид мутантов, малоотличимый от здорового и прекрасно развитого человека, но без зависимости от крайтекса, мерзкой жижи, которую эти ашуры вынуждены потреблять, чтобы жить. Правда, покрепче буду, гораздо. Иначе бы ашуры всё разнесли и поработили, будь они похожи на меня.

В общем, тушка всем на зависть, за исключением рожи. Почти гротескно брутальная, она сама по себе сильно усугублялась прячущимися в глазных впадинах глазами, которые у меня, бывает, вспыхивают багровыми огнями, как у одного из самых опасных видов неразумных мутантов, зедов. Очень страшных мутантов. Эти твари, напоминающих худые обгорелые человеческие трупы с горящими глазами, атакуют в темноте, молча, невероятно быстро и эффективно.

В общем, моё личико заставляет срать кирпичами и невинных девушек и матерых ветеранов пустошей. Про голосующих на обочине вообще молчу. Каждый раз, как останавливаюсь, у них прямо на лицах крупных шрифтом пишется, что голосовать они больше не будут. Никогда.

Поздняя весна, усугубленная сменившимся в теплый спектр климатом, обдувала мою выставленную в раскрытое окно лапищу, голова с присобаченной к ней хмурой мордой, обдумывала перспективы приобрести себе солнечные очки, чтобы меньше пугать народ, а километры текли, исправно пожираемые крутящимися колесами. Скоро должна была показаться Великая Трасса и первые звоночки к этому уже были – меня только что обогнала коротко прогудевшая вереница футуристически выглядевших грузовиков, которым я старательно демонстрировал средний палец той самой рукой, что сейчас отдыхала на ветерке.

Сраный Хаб!

Пока я путешествовал с Фредди, творя разное мелкое добро во имя пиратского имени по разным там городам и весям, лысый невротик меня просветил о тех силах, которые стоят над местными государствами, держа банды у руля в очень строгих ошейниках. Все три глобальных фракции, управляемые с орбиты, осуществляли контроль происходящего на планете, не позволяя Земле ни скатиться в полное варварство, ни прекратить тысячи междоусобиц, происходящих повсеместно. Шоу должно идти вечно, и за это отвечали Хаб, Церковь и Институт.

Институт был проще всех. Эти вездесущие ублюдки тщательно следили за генными изменениями в населении, то и дело это население отлавливая на опыты, копались в старых развалинах, озадаченные поиском лабораторий и технологий из ранних времен, снабжали страны своими специалистами строго определенного уровня, а затем еще и следили за ними же. Иногда, при нужде, Институт мог послать армию неплохо обученных и прекрасно экипированных бойцов, чтобы сделать какую‑нибудь бяку. К примеру, танк, за которым я ехал шпионить, должен был получить одобрение Института, чтобы его начали производить.

Хаб, чьим грузовикам я сейчас показывал «фак», был разветвленной глобальной корпорацией, занимающейся материальными благами. Проще говоря, городской житель, гражданин какой‑либо «цивилизованной» страны, приходя в свою многоэтажку, построенную Хабом, носил одежду, сшитую Хабом, ел стейк из клонированной говядины, поставленный Хабом. Пока километрах в двадцати от этого места какой‑нибудь мьют давился пережаренной крысой. Получить прелести, доступные цивилизованному гражданину мьюту было никак, даже если бы тот вместе с сородичами ворвался бы в какой‑нибудь городок, вырезал его жителей и занял бы их место. Грузовики Хаба просто бы перестали поставлять товары.

Церковь Звездного Света была последней в этой триаде ублюдков, но, наверное, наиболее важной. Эти милые и добродушные церковники, везде втыкающие свои пирамидальные храмы, занимались промывкой мозгов населения. Они не гнушались никем, кроме, разве что, крысюков и лупоглазов. Утешая, направляя, а то и попросту зомбируя народ, священники были в курсе всего, что происходит в их приходах. Эта могущественная секта, попросту говоря, держала руку на пульсе планеты, причем так, что у той были синяки. Объяснить? Если где‑то люди, а я теперь считаю людьми всех, даже ту психованную учительницу, подавившуюся хвостом крысюка, начинают жить слишком уж хорошо, кто‑то из них подбрасывает говнеца на вентилятор, прирезав мужика из соседнего села, либо забросав говном мирно идущих мимо бандитов, у которых был с селом налаженный договор. И этот кто‑то со стопроцентной вероятностью регулярно ходил в местный храм. А если у кого‑то к Церкви Звездного Света появятся обоснованные претензии, то банда отлично вооруженных фанатиков, надышавшихся боевой наркотой, быстро объяснит, нет, засунет эти претензии человеку туда, где не светит солнце.

Такие провокации, впрочем, бывают редко, так как народ и сам прекрасно справляется как с собственным воспроизводством, так и с убиением ближнего своего.

В общем, здравствуйте, меня зовут Криндж, я человекоподобный… кто‑то, ведущий репортаж с Земли две тысячи триста тридцать шестого года. Вся планета, абсолютно вся от Говенных островов до Австралии, о которой я тупо боюсь даже думать, представляет из себя кровавый дурдом месящихся между собой представителей разных разумных и не очень рас. А еще мутантов, гибридов, роботов, киборгов, инопланетян, цыган, риэлторов, безумных пророков, крысолюдей (ну и мерзкие твари! Что снаружи, что внутри!) и черте знать еще кого…