Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 28

Ха! Кто силён и могуч! Я! Тащить два тела, каждое под восемь десятков кэгэ — это круто! Тащить бегом — еще круче! Кто крут и прозорлив, принимая несколько пуль от всполошившихся охранников на эти тела⁈ Я крут! Был бы еще и умён, то дал бы крюка, огибая гребаный холм с воротами, а потом ушёл бы себе в леса, как нормальный индюк, но нет же, я силён и крут, а не умён! Криндж видит танк — он бежит к танку!

С-сука!

Охранники не были дураками, они, паля по ревущему мне, несущемуся к ним с двумя бездыханными тушами, жопами отступали вглубь холма, мимо танка. Однако, моя скорость была велика, отступление они только начали, так что я буквально внес всех четверых с разгона мимо танка вместе с трупами, попутно ушибив пару раз об брёвна. Тут же сориентировался, начав рычать, что по мне стрелять не надо, но подстраховался. Будучи уверенным, что любой адекватный человек с оружием не поверит чудищу, орущему, что оно мирное и доброе, я, в полутьме прохода, еще ничего особо-то и не видя, принялся разоружать снесенных с ног людей. Таких было всего лишь двое и они, кажется, не совсем были в себе, тупо таращась на меня во все глаза.

— Не ссать! — гаркнул я, вращая дикими глазами, — Я вас не трону! А другие — тронут!! Поднялись и на выход! Заводите танк! Там толпа под сотню рыл!

Увы, двое из четверых лежали без сознания, один, кажется, ссался, но последний всосал мои слова мудрости до щелчка, поэтому, подхватившись с места и бочком меня обогнув, вдарил по какой-то кнопке с внутренней стороны бревенчатых ворот. Что-то где-то заверещало.

— Вы что, дебилы, еще шухер не подняли⁈ — невежливо удивился я, слыша, как моё эхо разносится далеко вглубь этой рукотворной дыры в холме, — Вас по объявлениям нанимали?!!

Пугливо оглянувшись на меня, мужик в серой униформе подхватил автомат и бросился назад к танку, тут же начиная стрелять в белый свет, как в копеечку. Бросив взгляд поверх его затылка, я увидел, как из леса выметывается толпа орущих бандюганов. Так, ладно, сейчас бочком протиснемся мимо танка (в жопу его!), и мимо мужика (вряд ли он потратит на меня пулю), а затем делаем нафиг ноги отсюда!

План был хорош, изящен и свеж, но обстоятельства оказались против. Выглядели эти самые обстоятельства как нечто металлически блестящее, довольно высокое, двигающееся между бегущих орущих бандитов, которые, кстати, совсем мало стреляли и почему-то много оглядывались. Хотя, вполне логично бежать и оглядываться, когда металлическое страшилище, с лязгом двигающееся по твоим следам, раскидывает людей в разные стороны, как плюшевые игрушки!

У меня отвисла челюсть при виде этого. Это я не видел ни разу в своей короткой жизни, но видели Джек Регал и Маттиас мать его Хемсворт, удирая от этой твари из лаборатории! Гребаный робот настиг меня! КАК?!?

В жопу «каки»! Валим из этой дыры! Тем более со спины, из глубины прохода, уже слышны чьи-то тревожные вопли!

В этот самый момент, когда я уже напрягся для рывка мимо истерящего автоматчика, внезапно ожил танк. Взревев движком, проклятый шедевр рейлов из Ремиликса рванул с места, но не прямо или назад, а с разворотом, полностью перекрывая своей тушей вход и выход из гребаной дырки! Мало того, тварь еще и победно заглохла, растараканившись в проходе!

Прокляв всё и всех, я завертел головой. Что тут у нас есть? Коридор, с одной стороны бревна, жопа танка, неубиваемый робот и толпа бандитов, с другой приближаются возбужденные вооруженные люди, поднятые по тревоге. При виде огромного быдлана со зверской рожей, они, конечно же, пропустят его внутрь базы, а сами вдохновенно будут оборонять вход. Правда? Нет. Мне жопа? Спорно.

Почему?

Потому что солдатик насобачился использовать то, что большинству людей не под силу из-за въевшихся в их мозг стереотипов — мыслить в трех измерениях. Если снизу у нас твердый бетонный пол, то сверху мы имеем надорванный взрывом древний потолок комплекса, где между горной породой и им самим есть пространство. А так как Криндж силен, ловок и загребуч, то он подпрыгивает метра на полтора в воздух, хватается обезьяной за покосившуюся, но еще держащуюся стойку, а затем вползает в это самое пространство, исчезая от уже подбегающих вояк, но не увидевших его вояк.

Люди в серых комбинезонах тревожно орут при виде неправильно стоящего танка, тычут стволами, ругаются матом и задают вопросы, а я, вместо того чтобы слушать их переживания, по-пластунски двигаюсь вперед, прямо над их головами, во тьме, но далеко не в обиде. Жуткий грохот, бьющий по ушам как двумя совковыми лопатами, говорит о том, что отморозок, сидящий в танке, только что выстрелил из основного орудия. Мне-то ладно, я уже метров двадцать прополз, а вот человекам, собравшимся в туннеле, вероятно пришлось очень плохо.

Стрекот автоматных очередей и очередная порция криков показывают мне, что надо шевелить батонами активнее, потому что скоро в танк постучатся… и сделают это большой, сильной, металлической рукой.

Долго моё путешествие под потолком не продлилось. Это место определенно было создано советскими военными инженерами, для которых не существовало понятия «избыточная прочность», но дело было очень много лет назад, так что эрозия и энтропия уже сделали своё дело, пару раз чуть не заставив меня шлёпнуться вниз, но стальные продольные балки позволили пройти по ним достаточно далеко и бесшумно, чтобы даже сделать поворот. Вот там-то, не слыша ничего подозрительного, я и спрыгнул вниз, оказавшись в одном из пыльных пустых коридоров комплекса. И прямо перед новенькой деревянной дверью, в которую я тут же зашёл, ибо в коридоре было шумно. Крики, выстрелы, гулкие удары железа об железо, топот бегущих ног. Совсем не место для безоружного типа вроде меня.

За дверью меня совсем не ждала миловидная женщина лет тридцати, одетая в оранжевый комбинезон, весь в потеках от масла, грязи и хрен знает чего. Она сжимала в трясущихся руках старый автомат, дрожала губами и выглядела заплакано, но больше всего меня привлекли два её верхних полушария, измазанные тем же, что и одежда, но кокетливо выглядывающие из смело расстёгнутой молнии. Её во мне тоже, наверное, что-то привлекло, потому что она уставилась на моё лицо и разинула рот, куда мне срочно пришлось вставить палец. А затем смутиться, поняв, что кричать женщина не хотела, а просто выпала в осадок. Та отреагировала сообразно — скосив глаза на мою руку, фемина в оранжевом тупо обмякла и осыпалась там, где стояла, полностью прекратив сознательную деятельность.

Мне это подходит. Содрав с этой малохольной комбинезон, я молниеносно превратил его в два куска прочного тряпья, которыми и связал бессознательную тушку, в очередной раз подивившись на стати местных девиц. Крепкая, подтянутая, в тонусе, жопа как орех. Ученые, создававшие генный вирус, определенно знали, чего хотели… Мотнув головой и выбросив из головы ненужные мысли, я осмотрелся по сторонам, диагностируя, что попал в бытовку. Швабры, гаечные ключи и железки меня не заинтересовали, а вот висящая на стене карта, нарисованная от руки карандашом — очень.

Взлетная площадка.

Пока шел с бандюгами через лес, то неоднократно слышал слово «пираты», а из памяти инфантила следовало, что так называют бандюг, имеющих транспортное средство, приспособленное к полету. Насчет звания «бандитов» я тут совсем не уверен, вряд ли обычные гопники могут позволить себе оснастить весь персонал автоматами и комбинезонами, но это меньшая из моих проблем. Основная сейчас долбится в танк так, что мне даже за деревянной дверью по ушам отдает. Следовательно, необходимо реквизировать транспортное средство вместе с пилотом, улететь отсюда к такой матери, а потом зажить долго и счастливо.

Тем более, тут недалеко, метров сто по коридорам… или двести с хвостиком по второму уровню, к которому сделана приписка красным «Обслуживающему персоналу не спускаться! Опасно!».

Выбрав вариант, в котором будет куда меньший шанс встретить бегающих людей с автоматами, я покинул гостеприимную кладовку и её бессознательную хозяйку. Впереди лежали коридоры с дверьми, входить в которые было куда менее безопасно. Комнаты отдыха, арсеналы, прочие места, где могут сидеть гаврики с огнестрелом, менее робкие и зажатые, чем застигнутая мной фемина. А пулю мне не хочется, мне летать охота!