Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 169

На этом плохие новости заканчивались и начинались хорошие, потому что в нашей маскировке мало того, что было прохладно и приятно, так ещё и была упихана куча технологий, включая в себя подключение к местному «интернету» с фальшивыми личностями‑идентификаторами, по которым мы и определялись как надо. Это уже нивелировало большую часть неприятных ощущений от местных песков, но венчалось реально вкусной вишенкой – мне в зад встроили антигравитационный движок, на котором мы по этой родимой пустыне и летели! Невысоко, сантиметрах в двадцати от песка, но не менее быстро, чем на скарабее!

– Нам тут пишут постоянно… – ворчала пришпандоренная к моей броне спереди нимфа, вращая по сторонам металлической головой. – … пишут и пишут. Все подряд!

– Не обращай внимания, – я, млея от ощущения лени, сытости и комфорта, почти засыпал в полёте. – У меня в инструкциях написано первым же пунктом – с такими отшельниками общаются только живым голосом. Просто они редкие как замороженные нимфы.

– А у тебя надолго реактора хватит? – последовал разумный вопрос.

– Лет на двадцать, – уверил нимфу я. – Но мы это, конечно, демонстрировать не будем.

Да, я не только тяжёлый и большой, но и несу на себе куда больше начинки, чем лёгкая девица. В том числе и могу её подзаряжать. Компьютер ещё предлагал встроить в костюм Тамарис бомбу, на всякий пожарный, но я великодушно отказался, удерживая ругающуюся женщину, яростно желающую что‑нибудь отвинтить компьютеру.

Мы летели, жевали рационы и чувствовали себя отлично. Не всю дорогу, к сожалению, потому что местные туземцы то и дело появлялись на горизонте, из‑за чего приходилось переходить в медленный пеший режим. Я, отсвечивая на солнце, тяжело топал по песку вперёд, благо ступни доспеха были выполнены на манер слоновьих, а грёбаные кочевники на жуках пялились издалека, раззявив свои дурные пасти. Жутко раздражало, но плюсом было то, что под адским солнцепёком эти жуколюбивые скоты перегревались, а мы – нет.

Тем не менее, наглые кибердети пустыни, обсудив увиденное со своими кибермать их соплеменниками, начали подкатывать вообще вплотную, тратя своё и наше время. Пырились, чесались, издавали почтительные звуки, зазывали в гости голосами умоляющими. Я, читая, что там местный хан орёт этим своим джигитам по внутренней связи, лишь нехорошо ухмылялся, отмалчиваясь сам и мешая говорить Тамаре. Как оказалось, приход такого отшельника в лагерь – огромная честь для племени и доказательство, что они живут праведно. А откуда я знаю, живут ли эти абреки правильно? Я знаю, что правильно живут лишь те абреки, которые мне нужны и которых я посещу в будущем!

В общем, солнце было нам в помощь, перегретые и охрипшие дятлы отваливались, а я, дождавшись, пока сволочи исчезнут с радара, вновь включал полёт. Тамара висела, копошилась в своей электронике, слушала переговоры местных, да жалела, что гадский компьютер не оставил нам дырки в нужных местах, чтобы мы могли «соединиться» в процессе передвижения.

Ох уж эти женщины, им бы лишь бы трахаться.

Когда до побережья осталось километров триста, я включил радиосвязь, встроенную в костюм, да начал подбирать нужную волну. Просчитав координаты, в которых мы выйдем к океану, передал их простенькой шифровкой, спрятанной в куче бессмысленных хаотических щелчков по каналу связи. Через час с небольшим, услышав ответные щелчки, расслабился. Нас обещали встретить.

– Жаль нельзя сообщить, чтобы пожрать нормально приготовили… – пробурчал я на радостях. – Сами‑то не догадаются…

Нимфа не отреагировала на сказанное, занимаясь чем‑то своим, но через пять минут неожиданно заговорила.

– Криндж… ты говорил, что у тебя и у цвергов жутко запутанный генокод, да?

– Не запутанный, а сложный, – поправил я её. – Так и есть.

– Скажи… – Тамарис немного помялась. – А ведь если та машина сможет распознать ваши гены, то разве ей не нужно будет их… поправить? Реструктурировать, чтобы оплодотворение произошло?

– А как без этого? – удивился я, отпив немного воды, которую костюм фильтровал из всех доступных источников. – Мы размножаться собираемся, а не смотреть на красоту генов. Ты вообще к чему?

Нимфа, ещё немного помявшись, начала рассказывать историю, как они, то есть нимфы, вообще появились на свет и какими были во времена Тамарис.

Как оказалось, греи в попытках вернуть себе возможность естественно питаться и размножаться массово экспериментировали с гибридизацией собственного ДНК. Других вариантов у мелких серых телепатов не было. Скрещивание с человеком породило гибрида, которого мы знаем и любим – лупоглаза. Только вот гулял баланс у этих гибридов так, что мама не горюй. То у него член, то вагина, то сиськи, то борода, то всё вместе. При этом получившаяся зверюшка спокойно участвовала разумом в роевом сознании, могла жрать и трахаться, но с размножением были проблемы. Лупоглазов пытались стабилизировать, но ничего не получалось. Ресурсы, бывшие в распоряжении будущих «монастырей», были чрезвычайно скудными, а с дипломатией тогда был полный швах. Окружающий греев варварский мир смотрел на серых мелких инопланетян исключительно через прицел винтовки. Удивительно, с чего бы, да?

Тем не менее, кое‑какая работа продолжалась, пока один старый мудрый пришелец не смог жизнеспособно скрестить свой геном с геномом, внезапно, ашура. В итоге у него получилась отличная, не деформированная и без члена женщина… с абсолютно свёрнутыми мозгами. То есть вся псионическая мощь этой особы, кроме жалких остатков эмпатии, уходила на её же тело, в подсознательном режиме повышая крепость, мощь и выносливость. А вот всё остальное работало отлично, можно сказать, что идеально.

Грей понял, что создал новую расу, нахрен никому не нужную, но решил – зачем пропадать добру? Вырежу ей систему размножения, засуну вместо них биосимбионта, которого греи используют для сохранения образцов, стабилизирую через плотное псионическое воздействие, попутно обучив управлять симбионтом, привью преданность нашему делу, да выпущу в эту варварскую пустошь. Люди любят трахаться, вот пускай она и собирает мне образцы!

Вкратце – деда ждал ослепляющий успех и смерть от чернушного отчаяния, потому что а) – первая нимфа справилась на «ура», попутно неслабо подняв репутацию греев среди местного населения, б) – каким‑то образом геном симбионта встроился в гибридизированный геном нимфы, в) – дед не сумел повторить успех и помер от того, что уработался, в попытках повторить эксперимент.

«Ага!» – сказали другие греи, взяв нимфу за задницу и надоив с неё генетического материала для клонирования. – «Мы это хотим!». Извращаться, конечно, начали, пытаться повторить подвиг помершего деда, но при этом уже молодые и сексуальные клоны первой нимфы вовсю сновали по постапокалиптическому миру, трахаясь как не в себя и поднимая репутацию греям. Почему поднимая? А потому что кругом насилие, милый Криндж, гадство и разруха. Человеческая женщина, конечно, даст, но мало ли зачем даст. Может, замуж хочет или родить, а может, её послали из соседнего племени, чтобы она тебе ножик в печень сунула, пока ты потный на кушетке отдуваешься. А нимфа – абсолютно безобидна и предана только греям. А те воевать не дураки, так что если ты с нимфой делаешь тютелька в тютельку, то это чистая любовь, ласка и мир на душе.

Только вот удирали сборщицы геносемени время от времени, потому как обладали развитым мозгом, постоянно получающим новые впечатления и знания. Греям подобное не нравилось жутко, потому что нимф приходилось выращивать и применять в строго ограниченных рамках… но, видимо, это в наше время уже преодолели, раз я видел, как сестрица Тамарис любилась с другими лупоглазами в мозги прямо в логове греев.

– А я просто никуда и никогда не хотела убегать, – задумчиво поведала мне под конец рассказа Тамара. – Зачем? Толку‑то не было бы. Ну не пришлось бы путешествовать, так я ногами и не ходила, меня по этой пустыне пятнадцать лет на руках носили, считай. Сидеть у хана советницей и задницу подставлять по первому требованию? Знаем, плавали. Всегда кончается одним и тем же. Натешится, собака такая, интерес потеряет, а потом под дружков и гостей подкладывает. Все мужики козлы.