Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 156

– Ай! Ай! Не бейся током, бабушка! Прости! Я больше не буду!

– Спать, я сказала! Молча!

– Всё, закрываю глаза… ой, что это? Это Седма? Это Седма кричит⁈ Бабушка! Это Седма!

– Да, она. Успокойся, это не крики. Видимо, Калиайна уже всё. Сестра твоя такая… дохловатая. Теперь, значит, Седма пошла.

– Что с ней там делают⁈

– Ничего особого, дурашка. Гость у хана Потомака большой, очень непростой. Говорят по радиосвязи, что похож на Безымянного бога, только с волосами. Вот он и зачинает нам новых людей, как пристало. Ничего с твоей невестой не случится, походит в раскоряку пару дней, да и всё. Спи! Во сне рука быстрее отвалится!

– Бабушка… Седма…

– Спи, говорю. Тебе новую руку самому приделывать надо будет, дурачку! Знаешь, что бывает с теми, кто не справился? Тем, кто не умеет работать со своим железом⁈

– Их отдают зедам!

– Вот именно, внук. Их отдают зедам…

– Бабушка, а расскажи, что сейчас происходит? Ты же всё слышишь через связь? Я всё равно под крики Седмы не усну! У меня от них что‑то внизу шевелится…

– Да уж лет пять как шевелиться должно! Ох, в кого ты у нас только уродился… Ладно, слушай, я по‑быстрому расскажу…

– Не надо по‑быстрому, я не хочу лежать в темноте под эти звуки!

– Ох, Безымянные боги, дайте мне сил, я же ему сейчас челюсть сломаю! За что мне, старой, такое наказание? Ладно, слушай! Небесный город над нами погас, племена наверху в године бед и пучине скорби! Изнывают от голода и жажды, едят друг друга. Кто может, те улетают к звёздам. Те, кто слабее, сидят там, как в тюрьме. Но это их дела, внук. Без надзора сверху новый луч солнца на горизонте у наших пустынь! Хан Ханов собирает великий набег, а к нам, именно к нам, пришёл великий гость! Великий воин, колебавший такие твердыни, в сторону которых даже величайший из ханов не станет смотреть! Сейчас он вкушает отдых, а заодно и делает тебе сына или дочь. Возможно, ты воспитаешь нового великого воина нашей пустыни…

– Ты о ком говоришь, бабушка? Неужели…?

– Да, обалдуй! Сейчас сам Криндж…

– КРИНДЖ!!

– Стой! Стой, кому говорят! А ну‑ка… Ну вот. Рука отвалилась. Ох, горюшко ты моё, хоть бы не убил он тебя, когда добежишь. Хотя, а почему и нет? Ну дурак же получился, святые пески! Полный дурак. Такому и железо в голове… не поможет…

Глава 1

Первобытная перверсия

Спросите меня о том, что такое безумие, и я отвечу одним словом: «Норма». Почему? Тут придётся привести аналогию, не какую‑нибудь абстрактную, а вот прямо дышащую жизнью, чуть ли не попукивающую от своей реальности.

Итак, ситуация! Муж приходит домой, обнаруживает жену в постели с любовником, вынимает пистолет, убивает обоих, достаёт из бара виски, выпивает, садится на кровать, ждёт полицию. Это прозаика. Причём не обыденная, с криками, с мордобоем, с судом при разводе, а качественная, хорошая, мужская. Логичная «от» и «до». Это норма старого мира. Доброго старого мёртвого мира, который давным‑давно сожрал сам себя, выблевал, сожрал снова, переварил, покакал, а потом… вы не хотите этого знать, но уже догадались. Сочувствую.

Реальная ситуация? Я в шатре, созданном из твёрдых надкрыльев гигантских жуков, естестействую очередную молоденькую кочевницу в качестве долга гостя хозяевам стойбища, и тут в шатёр врывается жених оплодотворяемой, какой‑то великовозрастный слюнявый дебил со всего лишь одной рукой. Ладно бы хоть с топором в этой руке, а так безоружный, глаза дикие, шерсть дыбом, орёт во всю глотку… недолго, потому что я убиваю его. Взглядом.

Наповал.

Теперь вы понимаете, почему безумие – это норма? Подсказка – я не умею убивать взглядом. Просто глаза зажигаются оранжевым огнём, когда я зол, недоволен, раздражён либо нахожусь на бабе без особого желания, но с решимостью довести дело до конца! В общем, пацану этого зрелища хватило, чтобы откинуться.

Что добавить к картине? Ах да, кибер‑бабка, вытаскивающая тело внучка за ногу и приговаривающая мне, мол, не отвлекаться по мелочам. Ну да, скажите мне после этого, что бабки в этой жизни – не главное, и я рассмеюсь вам в лицо. Ну а как иначе? Нас же больше никто не прервал?

Погодите, заводят ещё одну. Надо же, она красивее предыдущих трёх, вместе взятых! Наверняка бабка постаралась. Бабки, они такие… очень хитрые.

Оказался я в такой завидной, но потной позиции отнюдь не случайно. Если ты человекоподобный мутант, выносливый и мощный настолько, что быки позавидуют, а жрать можешь практически что угодно, то в мире двадцать четвертого столетия, на матушке‑Земле, тебе, в общем‑то, ничего не надо. Деньги, власть, влияние, знания – это, знаете ли, весьма ценные ресурсы, без которых такой, как я, вполне может обойтись. Шататься себе по лесам, кушать сырое мясо, пить из луж, жить мирной спокойной жизнью.

Однако, пробудив в себе разум возмущённый некоторое время назад, я захотел более активной позиции в этой сложной жизни. Самим разумом особо похвастать не мог, так что отправился в путешествие, смотреть на этот дикий безумный мир. Он в ответ смотрел на меня, обычно через прицелы оружия, поэтому приключения шли через жопу. Насыщенные, твёрдые, прямоугольной формы. Всё кончилось тем, что я оказался безруким инвалидом на подводной лодке, но с уникальными знаниями в своей голове.

С координатами.

Теперь, вырвавшись из‑под опеки семерых цвергов, попутно отрастив себе всё утраченное назад (Криндж могуч!), я иду туда, где боятся срать те, кто придумал поговорку про волков, которые тоже боятся срать. Аравийский полуостров, место пустынь, гор, огромных жуков и, как выяснилось, целой кучи местных полудикарских племён вроде‑бы‑людей, научившихся вживлять в себя довольно грубые кибернетические протезы. Принимают меня здесь, как видите, очень хорошо, что позволяет совершить ошибку, посмотрев в будущее с определённым оптимизмом. За это мир обычно карает беспощадно, но люди всё равно пытаются.

Итак, что может понадобиться такому, как я, в таком месте, как это? Ответ претендует на высокую миссию по спасению если не человечества, то хотя бы собственной души. Проще говоря, я ищу тот бункер, в котором меня же и сделали, чтобы добыть оттуда информацию, позволяющую построить (или хотя бы проанализировать) такой геном, как у меня любимого. Сложный, очень сложный, никто не знает, почему он такой сложный, но это важно. Мне? Да, но не только. Ещё семерым цвергам, маленьким, древним, безумным женщинам‑нимфоманкам, прячущимся от мира. Они прямо как я – круты, умны, резки, но не могут рожать.

А мы хотим размножаться! Оставить после себя наследие!

Как видите, задача более чем хороша. Мир безумен, люди похожи на тлю, пыль на телеэкране важнее того, что я смотрю… © Прямо как в песне. Много ли мы можем сделать, раз все ввосьмером уже с поехавшей крышей? Нет. Но цверг, в отличие от меня, громилы, это маленький гений с безумной продуктивностью. Там, где семь цвергов не справятся, то двадцать‑сорок‑сто, воспитанных в более‑менее нормальном ключе, зарешают что угодно. Они и на ноль помножить смогут, и по евклидовому пространству тихоходку ходить научат.

Сразу говорю, это идеализм. Скорее всего, даже если я добьюсь успеха, мы наплодим целую кучу живучих, бессмертных, хитрожопых и чрезвычайно умных сексоголиков, которые добьют эту планету до талого, а потом полетят искать другие места. Но, как понимаете, надежды юношей питают, поэтому я тут, в пустыне, на кибербедуинке, прокачиваю дипломатию с местным аулом, чтобы понять, куда двигаться дальше.

Утро встречал как дорогого друга, с улыбкой на лице. Обычные человеки после моих низеньких подруг никак не могли утомить такое тело, как моё, но скука едва не доконала, да и спать хотелось. Так что, пощурившись на солнце, я гаркнул, что устал, утомился и доволен, от чего и отправляюсь спать. Местные отнеслись к этому с полным пониманием, а может и нет, но меня это уже не волновало.